Метка сталкера (ЛП)

Глава 32. Окли

Моя ложка позвякивает о фарфор, пока я размешиваю четвертую чашку кофе в этом пафосном ресторане. Официант скользит мимо нашего стола, бросая взгляд на мою всё ещё полную тарелку с нетронутым яйцом — бенедикт.

Вокруг нас бостонская бизнес — элита обсуждает слияния и поглощения за тостами с авокадо по тридцать долларов. Идеальный завтрак для алиби.

Нож выскальзывает у меня из пальцев, с грохотом падая на тарелку.

— Возможно, копчёный лосось не пришёлся вам по вкусу, мисс Новак? — Дариус разрезает свой стейк, его вилка и нож бесшумно движутся, не касаясь скатерти. — Шеф здесь стажировался в Париже.

Я отодвигаю тарелку.

— Комнату уже вскрыли?

Дариус промокает губы салфеткой, глаза скользят по залу, прежде чем он ответит.

— Управляющий безопасностью ещё даже не прибыл с кодами переопределения. На такие вещи нужно время. — Он делает глоток воды. — Мы узнаем, когда это произойдет.

Слова, которые Зандер прошептал мне на ухо, эхом отдаются в голове. «Я люблю тебя». Три слова, сказанные на прощание. Три слова, на которые я не ответила, потому что была не готова. Теперь они рикошетят внутри моего черепа, требуя признания.

Я верчу в пальцах серебряный медальон на шее — тот самый, что Зандер вернул мне, — и меня осеняет ещё одно осознание, поразительное по своей ясности. Я тоже люблю его. Эти слова застывают невысказанными на языке, бесполезные теперь, когда он заперт в той комнате.

Экран моего телефона загорается. На нем мигает имя Лазло. Я хватаю трубку.

— Подожди. — Я с трудом управляюсь с гарнитурой, выкапывая её из кармана пиджака. Пальцы не слушаются. Крошечное устройство едва не падает в мой кофе. Я наклоняю голову, притворяясь, что изучаю меню.

Напротив Дариус достаёт из внутреннего кармана пиджака, будто собирается протянуть визитку, и с раздражающим спокойствием вставляет свою гарнитуру. Ни единая морщинка беспокойства не прорезает его лоб, в то время как вся моя жизнь висит на волоске.

Я вставляю устройство в ухо, соединение шипит и оживает. Каждая секунда растягивается в вечность. Единственное, о чём я могу думать: Зандер, возможно, уже в наручниках. Или того хуже.

–...поверить не могу, — голос Лазло врывается в середине фразы, слова сдавлены от адреналина. — Здание кишит копами.

Дариус постукивает по своему наушнику.

— Отчёт о состоянии панической комнаты.

— Это то, что я пытался сказать, — шипит Лазло, понижая голос. — Управляющий безопасностью только что вошёл. Тот самый, с кодами переопределения.

У меня подкашиваются ноги.

— Сколько у них уйдёт на вскрытие?

— Пятнадцать минут, не больше, — отвечает Лазло. — Они собирают какой — то штурмовой отряд перед входом. Управляющий разговаривает с капитаном полиции. Чёрт, подожди.

В наушниках воцаряется тишина. Я смотрю на Дариуса, на чьём невозмутимом лице теперь проступила лёгкая складка между бровей.

Дыхание Лазло снова прорывается в наушник.

— Они собрались у двери пентхауса. Принесли тепловизоры. Хотят проверить, есть ли кто внутри, прежде чем врываться.

— Смогут ли они обнаружить Зандера? — Мой голос едва слышен.

— Да.

Я хватаю свою чашку с кофе, отчаянно нуждаясь в том, чтобы занять руки.

— Можешь передать ему сообщение?

Раздражённый вздох Лазло потрескивает в наушнике.

— Я пытался. Ответа нет.

Я всё равно набираю номер Зандера, глядя на крутящееся колесико, пока телефон пытается соединиться. Звонок сбрасывается, даже не начав звонить. Я пробую снова. Та же история.

— А что, если что — то случилось? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его удержать. — Что, если он ранен? Что, если они уже...

— Мисс Новак, — мягко, но твёрдо прерывает Дариус. — Возможно, вы хотите ещё кофе?

Я смотрю на него непонимающим взглядом, пока не замечаю его лёгкий кивок в сторону пары за соседним столиком, которая начала поглядывать на нас с любопытством. Я выдавливаю улыбку.

— Простите. Я иногда слишком увлекаюсь этими сценариями. — Я поднимаю свою наполовину пустую чашку дрожащими пальцами и делаю преднамеренный глоток холодного кофе. — Вы правы. Мне нужна добавка.

Дариус ждёт, пока соседи не вернутся к своему разговору, и наклоняется ко мне.

— Сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как ждать.

— Ненавижу это, — признаюсь я. — Ненавижу не знать.

Голос Лазло снова прорывается в эфир.

— Ребята, они начинают процедуру переопределения. Что бы ни случилось, мы узнаем через пару минут.

Я впиваюсь ногтями в ладони, слушая прерывистое дыхание Лазло в наушнике.

— Они вводят финальный код переопределения, — шепчет он. — Десять секунд.

Я закрываю глаза, словно это может как — то помочь Зандеру, где бы он ни был в той панической комнате. Ресторан гудит беззаботными утренними разговорами.

— Они вошли. — Голос Лазло становится ещё тише. — Пять офицеров, с оружием наготове. Управляющий безопасностью отступил.

Дариус подносит эспрессо к губам, его лицо не выдаёт ни единой эмоции. Под столом его нога слегка прижимается к моей — лёгкое давление, безмолвное напоминание сохранять маску невозмутимости.

— Они нашли Блэквелла.

Мой взгляд метнулся к Дариусу, чьи губы почти незаметно сжались.

— Вызывают криминалистов, — продолжает Лазло. — Капитан говорит по рации... Объявляют полный карантин по зданию. Никому нельзя входить или выходить.

Я наклоняюсь вперёд.

— А Зандер?

Лазло не отвечает сразу. Я слышу приглушённые голоса в его эфире, треск полицейских раций.

— Ни слова о Зандере, — говорит Лазло. — Они всё время говорят об уликах. Что — то про файлы, разбросанные по столу. Один офицер только что блеванул.

— Мне нужны детали, — тихо произносит Дариус, отодвигая пустую чашку из — под эспрессо. — Конкретика.

— Секунду. — Дыхание Лазло учащается. — Капитан запрашивает дополнительные наряды. Они упоминают гвозди, верёвки. Он говорит, что это «какая — то больная доска убийств, ожившая в реальности».

Я касаюсь своего медальона, вспоминая, как мы всё планировали — улики, пригвождённые к живой плоти, красные нити, связывающие Блэквелла с его преступлениями. Теперь и с моими тоже.

— Всё ещё ни слова о ком — либо ещё, — говорит Лазло. — Только Блэквелл и улики.

Облегчение затопляет меня, мышцы одна за другой расслабляются. Я откидываюсь на спинку стула, выдыхая.

— Стойте... они теперь о чём — то другом говорят. Странно.

Дариус приподнимает бровь, умудряясь выразить напряжённый интерес одним лишь этим минимальным движением.

— Уточни, в каком смысле «странно».

— Капитан говорит, что у жертвы удалены глаза, — голос Лазло становится ещё тише. — Не разберу точно, что именно... чёрт, мне нужно переместиться. Кто — то идёт сюда.

Связь прерывается. Я поднимаю свою остывшую чашку с кофе, жидкость горькая и неприятная на вкус, но я всё равно заставляю себя сделать глоток.

Когда голос Лазло возвращается, он звучит ещё приглушённее.

— Пришлось юркнуть в подсобку. Какой — то салага чуть не засек меня.

— Глаза, — напоминает Дариус.

— Ага. Так вот, они говорят, что у Блэквелла отсутствуют глаза. — Лазло издаёт нечто среднее между кашлем и смешком. — Ни хрена себе, Новак. Не знал, что ты на такое способна.

— Что? — я моргаю в недоумении.

— Ты вынула ему глаза? Это уже следующий уровень. — Лазло звучит впечатлённо.

— Мы не вынимали ему глаза, — настаиваю я, бросая встревоженный взгляд на Дариуса. — Должно быть, Зандер сделал это после моего ухода.

— Не может быть, — парирует Лазло. — Зандер не любит возиться с глазами. Говорит, они какие — то мокрые, мерзкие и всё на тебя смотрят.

— У него фобия глаз? — из меня вырывается удивлённый смешок. — Серьёзно? — Мужчина, который планировал смерть нейрохирурга, брезгует глазными яблоками?

Лазло продолжает.

— Капитан строит теорию, что тот, кто убил Блэквелла, извлёк его глаза, чтобы получить доступ к сейфу.

— Он в сейфе, — одновременно произносим мы с Дариусом.

— Это объясняет, почему его не нашли, и почему нет связи, — я шепчу, и облегчение накатывает на меня, прежде чем его сменяет новая волна тревоги. — Но насколько велик этот сейф? Насколько там воздуха?

Дариус ставит свою чашку из — под эспрессо.

— Сейф Блэквелла должен быть последним словом техники. Сконструирован для выживания в катастрофах.

— Но не для того, чтобы прятать разыскиваемого человека, — настаиваю я, сжимая цепочку своего медальона так, что пальцы белеют. — Я про запас кислорода. Речь о часах? О днях?

— Без технических характеристик трудно сказать. — Дариус смотрит на часы. — В зависимости от размера...

В голове проносятся ужасные сценарии.

— А что, если он крошечный? Что, если это просто сейфовая ячейка? — Я вспоминаю тесное пространство вентиляционной шахты, как моё дыхание отдавалось эхом в металлическом тоннеле. — Не могу поверить, что оставила его там.

— Твой уход был необходим для соблюдения графика, — напоминает Дариус, понижая голос, пока мимо нашего стола проходит бариста. — И, похоже, мистер Роудс весьма эффективно проявил импровизацию.

— Но как долго он сможет продержаться там? — Моя кофейная чашка дрожит в руке, холодная жидкость опасно плещется у самого края.

— Они вызывают специалиста по сейфам. Говорят о вскрытии с помощью бурения, если понадобится.

— Как долго? — требую я ответа.

— Они спорят о юрисдикции. ФБР хочет присутствовать при вскрытии. Что — то насчёт файлов Блэквелла и угроз национальной безопасности.

— Это может подарить нам часы, а может и дни бюрократической волокиты, — тихо произносит Дариус, и в его голосе проскальзывает одобрение.

Я представляю Зандера в заточении, в темноте, в то время как воздух становится всё разряженнее, и он ждёт. Грудь сжимается.

— Мы должны вытащить его оттуда.