Младотурецкое движение. Вторая половина XIX - начало XX в.

Глава VI Подъем революционного движения в Османской империи и деятельность младотурок в 1905—1907 гг.

Русская революция 1905 г. оказала огромное влияние на развитие буржуазно-национальных антиимпериалистических и демократических движений во всей Азии. В.И. Ленин писал, что «мировой капитализм и русское движение 1905 года окончательно разбудили Азию. Сотни миллионов забитого, одичавшего в средневековом застое, населения проснулись к новой жизни и к борьбе за азбучные права человека, за демократию» [13, стр. 146].

Революционные события 1905 г. в России получили живой отклик в Османской империи. Известия о «кровавом воскресенье» в Петербурге вызвали в Стамбуле немедленную реакцию. Это обстоятельство отмечал русский посол в Стамбуле Зиновьев, телеграфировавший 11 (24) января министру иностранных дел о том, что «здесь распространяются самые невероятные слухи о движении среди фабричного населения Петербурга, грозящем будто бы безопасности столицы и государственному порядку» [62, стр. 33]. Турецкие власти всеми способами старались установить преграды проникновению из России революционных настроений, конкретных сведений о происходящих в России событиях. Были приняты меры для укрепления пограничной и таможенной охраны. Усиленная служба шпионажа была сориентирована на особую слежку за всеми приезжавшими из России лицами, было запрещено принимать в высшие учебные заведения учащихся-мусульман, приезжавших из России. Газетам строжайшим образом было запрещено что-либо писать о России [см.: 200, стр. 17—18].

Хотя султанская цензура делала все возможное, чтобы не допустить проникновения в Турцию сообщений о революционных боях в России, сведения о них доходили через иностранные газеты, о них писали и в распространявшихся в стране изданиях младотурок. Так, издававшаяся в Софии газета «Ферьяд» («Стон»), выходившая с подзаголовком «Газета, изобличающая произвол абдулхамидовского режима», касаясь революционных событий в России, прямо заявляла 2 ноября 1905 г., что она страшно напугала султана Абдул Хамида, который боится, что «его подданные последуют этому примеру, а войска обратят оружие против него» [99, №3]. Действительно, Абдул Хамид и его клика были серьезно напуганы революционными выступлениями в России, особенно восстаниями в русском флоте. Личный секретарь Абдул Хамида Тахсин-паша писал в своих воспоминаниях, что восстание моряков на броненосце «Потемкин» страшно обеспокоило султана, который опасался, что этот пример может оказаться вдохновляющим и для турецких войск. Мысль, что в Стамбуле станет известно о том, «что мятежное судно уведено по собственной воле его командой», буквально лишила султана сна [117, стр. 174]. Были приняты меры для укрепления средств защиты проливов на тот случай, если мятежный корабль попытается пройти через Босфор.

Русский посол в Стамбуле писал 29 июня (12 июля) 1905 г. в своем секретном донесении в Петербург: «Ни одна из перипетий, пережитых Россиею за последнее время, не произвела здесь столь глубокого впечатления, как известие о бунте на нашем броненосце и распространившиеся одновременно слухи о мятежном настроении, охватившем будто бы экипажи большинства судов нашего черноморского флота. Этому впечатлению поддался в особенности султан, не забывающий, что заговор, организованный в среде чинов турецкого флота, стоил престола и жизни его предшественнику султану Абдул Азизу[77]. Под влиянием внушаемого ему означенными известиями страха султан сделал немедленно распоряжение о тщательном расследовании в видах выяснения настроения умов среди экипажей турецких военных судов и в то же время, потребовав к себе военного министра Риза-пашу, главного начальника артиллерии Зеки-пашу и мушира Эдхем-пашу, приказал им немедленно изготовить проект мер, необходимых для обеспечения Константинополя от возможной попытки взбунтовавшегося экипажа нашего броненосца силой прорваться через Босфор» [27, лл. 308—309][78]. Султан и его правительство с полной готовностью откликнулись на просьбу царского правительства к Румынии и Турции о полицейской помощи против матросов восставшего корабля, по поводу которой В.И. Ленин писал как о позорном шаге русского самодержавия [см.: 9, стр. 345].

Абдул Хамид не без оснований боялся, что пример русских революционных моряков окажется заразительным для турецкой армии и флота. Революционные выступления черноморских моряков русского флота нашли самый живой отклик среди турецкого офицерства. Ярким свидетельством этого стало письмо 28 турецких флотских и армейских офицеров к семье казненного царским правительством лейтенанта П.П. Шмидта. В нем говорилось: «Доблестный лейтенант Петр Петрович Шмидт казнен… речь лейтенанта Шмидта, произнесенная им над трупами борцов в Севастополе, уже разнеслась по всем закоулкам нашей империи, как и каждое произнесенное им слово. Клянемся и мы великому гражданину Шмидту, клянемся его дорогим для нас трупом, вместе с русским народом, что будем бороться до последней капли крови за святую гражданскую свободу, во имя которой у нас погибло немало наших лучших граждан. Мы клянемся и в том, что будем всеми силами и мерами стараться знакомить турецкий народ с событиями в России, чтобы общими усилиями завоевать себе право жить по-человечески… Лейтенант Шмидт никогда не умрет в наших сердцах, и слава о нем, как он погиб за свою родину, перейдет из рода в род. Вместе с русским народом мы присоединяем свой крик: „Долой смертную казнь!“, „Да здравствует гражданская свобода!“» [62, стр. 52—54]. Это письмо подписали офицеры разных рангов — от командиров кораблей и полковников до лейтенантов, военный врач, преподаватель военного училища; среди подписавшихся были представители разных национальностей — черкесы, турки, курды, араб, албанец и др. Письмо не дошло до адресата, так как было перехвачено весной 1906 г. царской охранкой. Как сообщала X.М. Цовикяну сестра лейтенанта П.П. Шмидта А.П. Избаш, она позже получила из Вены аналогичного содержания письмо, написанное Мухтар-беем по поручению Лиги революционных офицеров оттоманской армии и флота [200, стр. 21][79].

Революционные события в России активизировали те антиправительственные настроения в среде турецкого офицерства, которые давали себя знать уже и в 1902—1903 гг. Они проявлялись в том, что часть офицеров имела непосредственное отношение к деятельности младотурецких организаций, многие из них оставляли службу и эмигрировали за границу. По некоторым данным, только в 1902 г. к младотуркам примкнуло более ста турецких офицеров. Среди них были и генералы [200а, стр. 26]. Летом 1902 г. в Багдаде было арестовано «за революционный и преступный образ мыслей и поступки» 16 офицеров, а 5 человек успели бежать. При обыске в казармах были найдены (не только у офицеров, но и у солдат) младотурецкие газеты и прокламации, в частности экземпляры газет «Османлы» и «Ферьяд». В марте 1906 г. произошли массовые аресты армейских офицеров (более 200 человек, среди них 5 генералов) [200а, стр. 29, 34].

В 1906—1907 гг. в турецкой армии и флоте имел место ряд открытых выступлений солдат и матросов против начальства. Так, в декабре 1906 г. около 450 матросов, недовольных задержкой в выплате жалованья и превышением сроков службы, напали на дом начальника морского штаба Ахмед-паши, ранив хозяина и избив трех его офицеров. Примечательно, что правительство не только не рискнуло прибегнуть к репрессиям, но даже немедленно выплатило задержанное жалованье и уволило в запас матросов, отслуживших свой срок [29, ч. II, л. 507—508]. Беспорядки такого характера происходили в ряде мест. По сообщению русского консула в Эдирне, в июне 1906 г. значительная группа турецких солдат II армейского корпуса во главе с офицером дезертировала из-за крайне тяжелых условий службы в Болгарию [30, л. 10]. Еще более значительными фактами неповиновения солдат начальству были случаи отказа от участия в карательных экспедициях для подавления антиправительственных выступлений. 800 солдат стамбульского гарнизона отказались в 1906 г. ехать в Йемен для подавления антитурецкого восстания арабов [200, стр. 26— 27]. Русский консул в Трабзоне Брандт сообщал в июле 1906 г., что один из пароходов, которые везли в Йемен солдат для подкрепления войск, участвовавших в операциях против повстанцев, вынужден был возвратиться в Трабзон из-за бунта солдат [30, л. 149]. Случаи дезертирства из войск, направляемых в Йемен, также имели место неоднократно. Оценивая все эти факты, следует отметить, что они возникали стихийно и, как пишет А.Ф. Миллер, «носили неорганизованный и локальный характер, не приобретая еще общеоттоманского значения» [167, стр. 36].

В 1906—1907 гг. ареной довольно значительных по характеру и масштабам антиправительственных выступлений стала Анатолия. Здесь к этому времени увеличилась прослойка турецкой буржуазии. После армянской резни 1894—1895 гг. в руки турок перешла в большой степени местная торговля. «Богатая анатолийская скотопромышленность и все растущий экспорт скота в Англию, Францию, Германию и Италию, — писал один из современников событий, — сосредоточились в руках турок. Но тотчас же турки-предприниматели встретились с новой опасной конкуренцией: иностранными капиталистами, легко добывавшими себе всякие привилегии» [198, стр. 168]. Молодая анатолийская турецкая буржуазия, ощутившая на себе все тяготы феодально-деспотического режима, возглавила антиправительственные выступления в ряде городов Анатолии. Важную роль в активизации там оппозиционных настроений сыграли, несомненно, многочисленные политические ссыльные — младотурки, рассеянные по отдаленным уголкам Малой Азии. Весьма осведомленный немецкий автор писал, ссылаясь на видного деятеля младотурецкого движения Али Хайдара Мидхата, что «Малая Азия, куда было сослано большинство неугодных Йылдызу лиц, была главным местопребыванием многочисленных младотурецких комитетов, которые несли в народ идеи конституции. Из центра в Эрзуруме был подан сигнал к целому ряду восстаний в Эрзуруме, Ване, Битлисе и Диярбакыре для того, чтобы устранить неугодных чиновников, неспособных и кровопийц» [261, стр. 173].

Эрзурумские события 1906—1907 гг. были действительно началом целой серии антиправительственных выступлений в Анатолии. Русский генеральный консул в Эрзуруме Скрябин так описывал начало волнений: «Возникшее среди мусульман пограничных с Россией вилайетов недовольство властями из-за чрезмерных налогов еще усилилось в последнее время вследствие запрещения турецкого правительства выдавать паспорта для выезда на заработки в Россию. Эта мера лишила нескольких тысяч мусульман всех средств существования. К волнениям в среде рабочих присоединилось и купечество, также недовольное действиями турецких властей, и взяло движение в свои руки; в состав созданного купечеством общества „Джан-верир“ вошло большинство обывателей Эрзурума» [30, л. 71].

С 5 по 22 марта 1907 г. в Эрзуруме прошло несколько массовых манифестаций, участники которых требовали отмены ряда налогов и смещения с должностей особо ненавистных населению чиновников, в частности эрзурумского вали Назим-паши[80]. Этими выступлениями руководило общество «Джан-верир» (букв. «Жертвующий собой»). Дважды, 8 и 11 марта, общество направляло по телеграфу в Стамбул требование сместить Назим-пашу, но оно не было удовлетворено. 15 марта двадцатитысячная толпа жителей города окружила телеграфное бюро. Манифестанты потребовали к телеграфному аппарату самого султана и изложили ему свои жалобы и настоятельную просьбу сменить эрзурумского вали. 22 марта правительство вынуждено было уступить требованиям манифестантов, которые все эти дни практически были хозяевами города. Был назначен новый вали, но деятельность общества «Джан-верир» на этом не прекратилась. Вскоре был составлен список требований султану; руководители общества организовали сбор подписей среди населения, от имени которых были выдвинуты эти требования. Их перечень содержал положения об освобождении населения от ряда налогов, установлении более строгого контроля над финансами вилайета и деятельностью местной администрации. Кроме того, речь шла о необходимости урегулировать выплату жалованья военным и упразднить ненавистные населению формирования конницы «хамидийе» [145, стр. 54]. «Возникшее на Кавказе революционное движение отразилось в прошлом году в Эрзурумском вилайете, — писал русский посол в Стамбуле Зиновьев 28 апреля (11 мая) 1907 г., — где из различных слоев населения образовался комитет, принявший название „Джан-верир“, который не замедлил вступить в борьбу с местными властями и оттоманским правительством с целью положить конец злоупотреблениям администрации и добиться отмены тягостных налогов, разорявших население. Около этого комитета сгруппировалось большинство населения, и пропаганда его проникла даже в ряды турецкой армии» [31, л. 116—117]. Как видно, крупный царский сановник признавал, что возникновение антиправительственных настроений в Эрзуруме связано с влиянием революционных событий 1905—1907 гг. в России.

Народные выступления против султанской администрации продолжались в Эрзуруме в течение 1906— 1907 гг. В октябре 1906 г. в ответ на арест властями ряда руководителей весенних манифестаций общество «Джан-верир» арестовало вали; местный полицмейстер и один из полицейских были убиты населением. Власти опять вынуждены были уступить, арестованные были освобождены и возвратились в Эрзурум, где их торжественно встретило население. Одной из причин уступчивости властей было, несомненно, то, что части местного гарнизона не оказали никакого противодействия восставшим. В одной из телеграмм послу в Стамбул в связи с октябрьскими событиями консул Скрябин отмечал, что эрзурумский вали недоумевал, «почему военная власть не помешала его пленению и убийствам полицейских» [30, л. 146]. В январе 1907 г. он же писал в своем донесении, что «революционеры не боятся репрессий правительства, ибо более чем когда-либо уверены в поддержке войска» [цит. по: 145, стр. 57]. Пропаганда среди солдат местного гарнизона велась очень активно. Было даже выпущено специальное обращение к ним, в котором солдат призывали не выступать против восставшего населения. «Как мы заботимся о вашем покое, — говорилось в обращении, — так и вы, в свою очередь, не повинуйтесь своим офицерам и начальникам в случае, если вам прикажут: „бей“. Ввиду того что мы заботимся о спасении нашего отечества, нашей веры, нашей чести, и вы не откажите в вашей помощи; в противном случае мы не простим вам вашего долга. Мы получили фетву от наших ходжей и муфтиев о том, что наши начинания не противны божьему повелению и что на них имеется согласие пророка» [цит. по: 147, стр. 90].

Не видя иной возможности ликвидировать опасный очаг антиправительственной деятельности, Абдул Хамид в феврале 1907 г. вынужден был пойти на новые уступки. «Убедившись в новозможности остановить народное движение, султан решился, — писал Зиновьев, — в начале минувшего февраля отменить налоги личный и на крупный скот, на тягость коих уже давно жаловалось население; мера эта подействовала успокоительно на население, но все усилия вали Нури-бея побудить мусульман торжественно выразить султану благодарность за его милость оставались тщетными» [31, л. 119].

Русский посол отмечал при этом, что одновременно с отменой некоторых податей султанское правительство прибегло к своей излюбленной мере — начало натравлять турок на армян, усилило строгости во взимании налогов с армянского населения Эрзурумского вилайета, провоцируя протесты армян против произвола администрации [31, лл. 120—121].

Антиправительственные выступления, подобные эрзурумским, произошли и в других городах Анатолии. Так, в Кастамону в марте 1906 г. население отказалось участвовать в муниципальных выборах. Руководители устроенной в связи с бойкотом выборов манифестации заявили представителям военных властей, что население протестует против действий губернатора, присваивающего часть доходов города, и против взимания «личного налога», идущего якобы на нужды армии. Пятитысячная толпа демонстрантов захватила затем почту. Один из офицеров — участников демонстрации передал по телеграфу в Стамбул требования восставших. Султан вынужден был частично удовлетворить их [200, стр. 30]. Абдул Хамиду и Высокой Порте в этот период не раз приходилось смещать губернаторов и других чиновников местной администрации, пытаясь этими мерами приглушить народное возмущение против правительства. Так, русский консул в Трабзоне Брандт, комментируя смещение эрзурумского вали Назим-паши и его перевод на новый пост в Диярбакыр, писал в апреле 1906 г., что «за последнее время это уже третий случай смещения властей вследствие жалоб на них местного населения, недовольного их незаконными поборами» [30, л. 148]. Вскоре к этим фактам прибавилась и смена губернатора в самом Трабзоне. На этот раз само восставшее население города отстранило губернатора Ибрагим-пашу от исполнения его функций; султан вынужден был немедленно направить в Трабзон нового губернатора. Антиправительственные выступления, участники которых требовали, как правило, снижения налогов и ликвидации произвола чиновников местной администрации, прошли в Синопе и Диярбакыре.

В 1907 г. общество «Джан-верир» распространило в Эрзуруме прокламацию, в которой требовалось ввести в действие конституцию и создать палату депутатов. В прокламации говорилось о деспотизме султанского режима, продажности высшей бюрократии, засилии иностранцев в стране, тяжести налогового бремени. Авторы прокламации обращали внимание читателя на революционные события в России и Иране. Они призывали к совместным действиям соотечественников — мусульман и христиан — в борьбе за освобождение от деспотического режима [145, стр. 63]. В ответ на эти призывы правительство решилось прибегнуть к репрессиям. Были произведены массовые аресты в Эрзуруме и в окрестных городах и селах. Среди аресторанных были представители местной турецкой буржуазии, интеллигенции, духовенства. По данным русского консула, к середине ноябрь 1907 г. было арестовано 92 человека, из них 80 «из среды купцов и лиц зажиточных». Арестованных судили; 8 человек приговорили к смертной казни, 18 — к пожизненной каторге, остальных — на разные сроки тюремного заключения [145, стр. 64—65].

Какова была роль младотурецких организаций в активизации антиправительственных настроений и выступлений в городах Восточной Анатолии? Прежде всего необходимо отметить, что немалое значение имели младотурецкие нелегальные издания и устная пропаганда ссыльных младотурок. Один из первых турецких историков младотурецкой революции отмечал, что эмигрантская пресса сыграла свою роль в подготовке напугавших правительство восстаний в Эрзуруме, Кастамону, Диярбакыре и других городах Анатолии, «подготовив к восстанию общественное мнение» [208, стр. 34]. По некоторым сведениям, деятели зарубежных эмигрантских комитетов приняли и личное участие в народных выступлениях в Эрзуруме. В частности, Дж. Кутай утверждает, что один из руководителей «Общества личной инициативы и децентрализации», Хюсейн Тесун-бей, специально пробрался через Кавказ в Эрзурум по поручению принца Сабахеддина. Он имел поручение организовать в Эрзуруме отделение общества. Приехав в Эрзурум, он стал одним из руководителей восставшего населения [227, стр. 220—221; 114, стр. 192—193][81]. По другим сведениям, Хюсейн Тосун-бей тайно приехал из Европы в Анатолию, около двух лет вел пропаганду в различных ее городах и готовил вместе с группой подобранных им единомышленников военное восстание, но был арестован [208, стр. 35]. Возможно, что эти факты и не противоречат друг другу. Хюсейн Тосун мог готовить тайно военное восстание, принимая участие в руководстве антиправительственными выступлениями населения Эрзурума. Однако утверждение Т.З. Туная, что восстание в Эрзуруме против налогов было организовано местным отделением «Общества личной инициативы и децентрализации» [239, стр. 142], представляется нам преувеличением. Единственный факт — участие Хюсейна Тосуна в эрзурумских событиях — не дает достаточных оснований для такого утверждения. Конечно, младотурецкие организации за границей стремились к контакту с движением, возникшим в городах Восточной Анатолии, следили внимательно за его развитием[82]. Но об организованном участии младотурецких комитетов в этом движении говорить нельзя, для этого нужны дополнительные факты.

Также требуют, на наш взгляд, дополнительной проверки и подтверждения фактами из достоверных источников сведения о деятельности партии «Мусульманская федерация» и комитетов «турецких либералов». В ряде работ, посвященных истории младотурецкой революции, рассказывается о деятельности этих организаций и излагаются их программы [см.: 140, стр. 32—33; 151, стр. 102—103]. Единственным источником этих сведений является опубликованная в сентябре 1908 г. статья А. Тер-Арутюнова, из которой некоторые факты попали в книгу Н.Н. Голобородько «Турция» [см.: 198, стр. 171—173; 153, стр. 214—216]. Однако ни А. Тер-Арутюнов, ни Н.Н. Голобородько не ссылаются, приводя факты о деятельности «Мусульманской федерации» и комитетов «турецких либералов», ни на какие источники. В известных нам источниках о деятельности названных организаций никаких сведений нет.

А. Тер-Арутюнюв весьма подробно изложил в своей статье программу партии «Мусульманская федерация», созданной, по его утверждению, в 1902 г. Эта программа требовала провозглашения конституции и созыва палаты депутатов, которая должна будет законодательным путем «закрепить полное народовластие и управление страной через представителей национальностей». В программе говорилось о свободе слова, совести и печати, неприкосновенности личности, жилища и частной переписки, равных правах и обязанностях всех подданных империи. Программа выдвигала требование коренного изменения налоговой системы и способов взимания налогов. В ней было сказано, что безземельным крестьянам должны быть предоставлены те земли, которые они обрабатывали в течение пяти лет, а малоземельные должны получить дополнительные наделы за счет казенных земель. Наконец, в программе говорилось о необходимости повышения заработной платы рабочим и установления десятичасового рабочего дня, учреждении мелкого кредита для нужд крестьян, ремесленников и мелких лавочников [198, стр. 171—172].

Как видно, программа «Мусульманской федерации» в изложении А. Тер-Арутюнова содержала ряд весьма прогрессивных требований, она намечала даже пути решения аграрного вопроса. Ни одна из организаций младотурок в этот период не включала в свои программные документы и заявления конкретные требования, направленные на улучшение положения крестьянства и рабочего класса. Возможно, что партия «Мусульманская федерация» была выразительницей интересов наиболее революционной части буржуазии Османской империи. Однако мы не считаем возможным делать какие-либо выводы о достоверности фактов о ее деятельности до тех пор, пока они не будут подтверждены данными заслуживающих доверия источников.

Восстания населения в городах Восточной Анатолии, участившиеся случаи неповиновения властям, волнения в армии и флоте, дальнейший рост национально-освободительных антифеодальных движений нетурецких народов империи (в частности, в Македонии) — все это свидетельствует о том, что в 1905—1907 гг. в Османской империи имел место революционный подъем. «Коренные причины этого подъема, — пишет А.Ф. Миллер, — были, разумеется, внутренними, но решающий толчок пришел извне — от русской буржуазно-демократической революции 1905 г.» [168, стр. 24].

Нарастание революционной ситуации в стране привело к активизации деятельности младотурецких организаций как за рубежом, так и в самой Османской империи. Большинство деятелей младотурецкого движения рассматривало русскую революцию 1905 г. как вдохновляющий пример в борьбе с феодально-абсолютистским режимом. Так, газета младотурок «Тюрк», издававшаяся в Каире с 1903 г., заявляла: «Мы должны брать пример с великолепных идей русской революции». Другая газета младотурок — «Догру сёз» («Правдивое слово»), обращая внимание читателей на революционные события в России и в Иране, призывала следовать этим примерам [см.: 200, стр. 23—24]. Абдуллах Джевдет писал в изданной им в 1905 г. в Женеве брошюре, призывавшей к прекращению в Баку армяно-мусульманской резни, что за эту резню «ответственны царь, султан и их агенты». Автор брошюры заявлял, как бы стремясь подчеркнуть, что именно деспотические режимы являются причиной страданий народов: «Событие 9 января, когда улицы Петербурга были обагрены невинной кровью жителей, способно открыть самые заспанные глаза» [цит. по: 168, стр. 37]. В другой брошюре под названием «Пробуждайтесь! Пробуждайтесь!» Абдуллах Джевдет писал, обращаясь ко всем соотечественникам — мусульманам и немусульманам: «Объединяйтесь! Бедные и богатые, слабые и сильные, женщины и мужчины, молодые и старые, объединяйтесь! Население Трабзона, Эрзурума и Кастамону, героическое население этих вилайетов, героические наши братья уже сделали первые шаги. Посмотрите на Россию, посмотрите на Иран!» [97, стр. 15][83]. Ю.X. Баюр отмечает, что для деятелей младотурецкого движения революционные события в России были «примером для османов». С февраля 1905 г. газета «Шура-и уммет», например, публиковала статьи и материалы, направленные против царя и в защиту восставших. Эти материалы неоднократно печатались под заголовком «Читайте, берите пример!» [216, стр. 339].

Несомненное влияние на развитие антиправительственного движения в городах Восточной Анатолии имели и революционные события в Иране, которые привели 5 августа 1906 г. к провозглашению конституции в Иране [161, стр. 67—107]. Конституционное движение в Иране и деятельность первого иранского парламента были для младотурок важным примером борьбы с феодально-абсолютистским режимом.

Правда, некоторые из деятелей младотурецкого движения, говоря о русской революции, заявляли, что не следует брать пример с вооруженной борьбы против царизма, приводящей к гражданской войне. Ахмед Риза, например, писал в «Мешверет», что не нужно восхищаться «ужасами гражданской войны в России» и стремиться перенести этот опыт в Турцию [200, стр. 25]. Высказанное Ахмедом Ризой мнение было, конечно, связано и с его принципом об отказе от использования силы в борьбе с деспотизмом, принципом, от которого он позже вынужден был отказаться под натиском революционных событий в Турции. Однако эта точка зрения Ахмеда Ризы отражала не только его личные теоретические принципы. Умеренное крыло младотурок отнюдь не стремилось к массовой революционной борьбе против феодально-султанского режима, все еще лелея надежду мирным путем добиться конституционных свобод. Их идеалом в событиях русской революции были, конечно, не баррикадные бои в Москве или восстание на «Потемкине», а царский манифест о «свободах» и Государственная дума.

Как было отмечено выше, после конгресса 1902 г. двумя основными организациями в младотурецком движении стали «Общество прогресса и единения» под руководством Ахмеда Ризы и «Общество личной инициативы и децентрализации», возглавлявшееся принцем Сабахеддином.

О программных установках и принципах организации «Общества прогресса и единения» дает представление «Основной регламент Османского общества прогресса и единения», опубликованный в Каире в 1907 г. В нем следующим образом были сформулированы цели общества:

Как видно, эти статьи регламента повторяют в основном главные пункты программы общества «Единение и прогресс», сформулированные Ахмедом Ризой в 1897 г. в «Мешверет». Но если в программе 1897 г. были слова о том, что общество отвергает обращение к силе и требует реформ, то в регламенте 1907 г. прямо говорится о «революции», хотя и не уточняются средства, необходимые для ее победы.

Регламент 1907 г. определял, что членами «Общества прогресса и единения» могут быть без различия расы и религии все османы, достигшие совершеннолетия, имеющие «добрый нрав и чистое прошлое», признающие и выполняющие устав общества (ст. 6—7). Членам общества вменялось в обязанность «лично и всеми средствами» оказывать помощь обществу (ст. 25) (в том числе регулярными денежными взносами, размер которых должен быть не ниже абонементной платы за газету общества — ст. 32) и привлекать в него новых членов (ст. 27); всеми способами содействовать распространению знаний и просвещения. В этой связи даже специально подчеркивалась необходимость «внедрения в существующие школы учителей из числа членов общества» (ст. 26) [98, стр. 4, 7—9].

Регламент устанавливал, что отделения общества могут создаваться везде, они должны признавать устав и выполнять решения центрального комитета общества, члены которого избираются в отделениях общества как внутри страны, так и за рубежом сроком на один год (ст. 8, 9, 14) [98, стр. 4—5]. В регламенте было сказано, что центральный комитет руководит всей деятельностью общества, направленной на уничтожение существующего в стране деспотического режима, защищает интересы всех османов за границей (ст. 30) [98, стр. 8]. Последнее положение показывает, что «Общество единения и прогресса» не только пропагандировало идею единства всех подданных империи, но и претендовало на то, чтобы выступать перед мировым общественным мнением в качестве выразителя интересов всех народов Османской империи.

В регламенте говорилось о том, что общество осуществляет издательскую деятельность и имеет свой печатные органы, которыми руководит центральный комитет (ст. 31) [98, стр. 9]. Официальными органами общества в приложении к регламенту были названы газеты «Мешверет» и «Шура-и уммет». Приложение содержало также следующий текст клятвы, которую должны были давать члены центрального комитета общества: «Клянусь верой и честью, что, пока будет продолжаться произвольное и деспотическое правление султана Абдул Хамида II и пока не будут осуществляться положения османской конституции, я не сдамся османскому правительству и не буду служить ему, всегда буду верен цели общества, не разглашу его тайну и немедленно буду передавать обществу направленные ему пожертвования» [98, доп.].

«Общество прогресса и единения» в 1905—1906 гг. стало расширять свою пропагандистскую деятельность в Османской империи. Кроме газет «Мешверет» и «Шура-и уммет» оно выпускало для распространения в стране различные прокламации. Так, в 1906 г., когда появились слухи о тяжелой болезни и возможной кончине султана, в Турции распространялось специальное воззвание общества, обращенное к турецкому народу[85].

В этом воззвании говорилось, что султан умирает и день его смерти «будет большим праздником для турецкого народа». Воззвание призывало выступить против попыток клевретов султана возвести на престол сына Абдул Хамида — Бурханеддина вместо законного наследника принца Мехмеда Решада [29, ч. I, л. 113—114][86]. Авторы воззвания предупреждали турецкое население, что в случае кончины султана и возникновения междуцарствия иностранные державы и «некоторые комитеты, враждебные туркам» (имеются, конечно, в виду политические организации национальных меньшинств) могут попытаться создать в стране смуту, чтобы получить повод для вмешательства держав в дела Османской империи. Чтобы не допустить этого, авторы воззвания призывали турок к спокойствию и соблюдению порядка, к защите прав «соотечественников христиан» [29, ч. I, л. 112—114]. В воззвании говорилось, что все соотечественники — мусульмане и христиане — «должны потребовать восстановления и осуществления конституции, признанной бесспорным правом народа в 1293 году гиджры, с уничтожением неограниченной монархической власти, похищенной через два года после этого Абдул Хамидом. Эта конституция спасет народ и вдохнет жизнь в страну» [29, ч. I, л. 114—115]. Воззвание призывало государственных служащих и улемов в столице и провинциях посылать письма и телеграммы с просьбой к новому султану восстановить конституцию. Обращаясь к «турецким гражданам-немусульманам», авторы воззвания предлагали им «вместе работать на поприще свободы». «Если вы хотите добиться равенства, справедливости и свободы, — говорилось в воззвании, — то действуйте заодно с нами. Мы добиваемся человеческих прав не для одних мусульман, а для всех турецких граждан, для всех наших соотечественников» [29, ч. I, л. 115—116]. Воззвание заканчивалось такими словами: «Все наши соотечественники! Соединимся, не станем упускать последнего удобного момента, будем жить по-человечески или умрем героями!» [29, ч. 1, л. 116].

Опасаясь возможной кончины султана и перехода трона к принцу Бурханеддину, деятели «Общества прогресса и единения» в конце 1906 г. обратились к правительствам шести европейских держав с призывом не допустить изменения порядка престолонаследия [см.: 28, лл. 276—281, 298—301, 314—317]. Этот факт показывает, что, когда речь шла о реальных политических целях и интересах общества, его руководители сами же нарушали свой принцип о невмешательстве иностранных держав в дела империи.

«Общество прогресса и единения» вело обширную переписку со своими единомышленниками в Турции. В этих письмах уже в начале 1906 г. содержались призывы к созданию ячеек общества внутри страны[87]. Общество специально выделило двух особо активных членов руководства — д-ра Бахаеддина Шакир-бея и д-ра Назым-бея для наблюдения за перепиской общества и организации связей с его отделениями [228, стр. 204].

Достойно внимания и то обстоятельство, что руководители общества стремились наладить связь с мусульманами и тюркоязычными народами в других странах. Примечательно, в частности, письмо, направленное Бахаеддином Шакиром «братьям-мусульманам Кавказа» 23 ноября 1906 г. Из этого письма видно, что парижский комитет общества имел связь с какими-то лицами или организациями кавказских мусульман. В письме предлагалось прилагать усилия «для объединения мусульман Кавказа и даже всей России», создавать тайные общества, но не выступать открыто против царского правительства [228, стр. 214—215]. Таким образом, руководителям общества не были чужды идеи единения мусульман под эгидой Турции. В одном письме, направленном на Кавказ 22 сентября 1906 г., прямо говорилось о единении всех мусульман от берегов Адриатики до Китая. В нем утверждалось, что только укрепление Османской империи спасет всех мусульман от гибели [228, стр. 209—210].

В 1906—1907 гг. «Общество личной инициативы и децентрализации» также стало активизировать свою деятельность. Выше уже отмечалось, что ряд членов руководства специально был направлен в Анатолию для создания отделений общества. В 1906 г. принц Сабахеддин начал издавать в качестве органа общества газету «Тераккы» («Прогресс»), В первом номере газеты были изложены цели общества: «Популяризация среди соотечественников „социальной науки“ (фенн-и ичтима)[88], которая учит свободе личности и общественному счастью»; перевод на турецкий язык наиболее важных книг, где изложены принципы этой науки; постепенное преобразование существующих между народами империи раздоров в чувство дружбы; защита прав османов перед лицом цивилизованных государств и содействие идейному течению в пользу тюркизма; введение упорядоченной организации в тех местах страны, где в этом ощущается необходимость [216, стр. 273]. Как видно, это весьма общие и туманные формулировки. Более ясное представление о целях общества дает его программа, опубликованная в том же году[89].

Эта программа состояла из десяти статей. Статья 1 гласила: «Политические реформы, которые будут осуществлены в Османской империи, должны проводиться в интересах всех классов и подданных страны без исключения на основе принципа децентрализации управления существующими вилайетами и расширения их прав. Принцип децентрализации и расширения прав вилайетов будет основываться на принципе, изложенном в ст. 108 конституции 1876 г.[90], и эта конституция также будет подвергнута изменениям, которые потребуются в зависимости от времени и обстоятельств». В ст. 2 говорилось о том, что всеми местными делами в провинциях — генерал-губернаторствах (вилайетах) и уездах (нахие) — должны ведать муниципальные советы, четыре пятых членов которых избираются тайным голосованием, а одна пятая (так называемые постоянные члены)[91] — назначаются. Обсуждение всех вопросов в этих советах должно быть публичным. Во всех делах, касающихся финансов, законов и их исполнения, эти муниципальные советы будут обладать всей полнотой власти. Советы будут иметь право определять размеры и распределение податей и способы их взимания. Часть полученных доходов будет по согласованию между вилайетскими властями и центральным правительством оставаться в вилайете для покрытия расходов по местным нуждам. В ст. 3 программы говорилось о том, что для укрепления связей между вилайетами, а также связей вилайетов с центральным правительством должна быть создана в столице империи палата депутатов, члены которой должны избираться муниципальными советами провинций.

Таким образом, содержание ст. 1, 2 и 3 сводилась к значительной децентрализации управленья. В веденье центрального правительства оставались практически вопросы внешней политики, руководство военными и таможенными делами государства. В сущности, программа «Общества личной инициативы и децентрализации» намечала план превращения Османской империи в федерацию ее провинций.

Статья 4 определяла, что должны быть предприняты необходимые меры для того, чтобы все народы могли быть представлены своими уполномоченными во всех вилайетских выборных собраниях; это ликвидирует разделяющие народы распри и споры. В ст. 5 говорилось о полном равенстве прав и обязанностей всех подданных империи независимо от их принадлежности к тому или иному народу; здесь же определялось, что всем подданным будет открыт доступ во все высшие школы, в том числе в военные. Статьи 6—8 устанавливали, что центральное правительство должно назначать вали, мутесаррыфов, дефтердаров и председателей судов и прокуроров, а остальные чиновники местного аппарата управления должны назначаться местными властями из представителей разных народов, населяющих данную провинцию; полиция должна быть подчинена гражданским властям; жандармерия вилайетов должна комплектоваться лицами из всех народов данной провинции пропорционально их численности. При этом говорилось о том, что временно будут использованы для обучения жандармерии иностранные инструкторы. Последнее положение представляется весьма существенным. Известно, что присутствие иностранных жандармских офицеров-инструкторов в Македонии было следствием вмешательства держав после македонского восстания 1902— 1903 гг. Таким образом, в этом положении программы группа Сабахеддина вновь подтверждала, что она не отвергает категорически иностранное вмешательство, хотя и считает его временным явлением. В отличие от «Общества прогресса и единения» в программе Сабахеддина и его организации не было положения о целостности и неделимости империи. Зато в ней было сказано (ст. 10) о необходимости уважать международные соглашения.

Статья 9 программы определяла, что должны быть выработаны такие законы, которые определяли бы простые и разумные способы взимания налогов и податей, а также обеспечивали безопасность недвижимого имущества. В этой же статье было сказано, что имущество, незаконным путем присвоенное султаном за последние 30 лет, должно было возвращено государству либо прежним владельцам, а султанская казна должна быть ограничена определенной суммой.

В программных установках «Общества прогресса и единения» и «Общества личной инициативы и децентрализации» были коренные различия, касавшиеся важнейших проблем государственного устройства страны. Если Ахмед Риза и его единомышленники боролись за конституцию, имея в виду строго централизованное управление страной, то Сабахеддин и его группа, выступая под тем же лозунгом восстановления конституции 1876 г., предлагали план федерализации государственного устройства. Если для Ахмеда Ризы «османизм» означал просто равные права всех подданных централизованной империи, то для Сабахеддина он был средством создания федеративного объединения всех народов страны. В конкретных условиях Ооманской империи начала XX в. идеи программы Сабахеддииа не имели сколько-нибудь реальной перспективы их осуществления. Они, в сущности, не удовлетворяли никого. Турецкая национальная буржуазия, выступая против феодально-абсолютистской власти, стремилась сохранить империю и власть султана над всеми ее народами. Нетурецкие народы империи, боровшиеся за свою независимость, никак не могла устроить перспектива полуавтономного существования в составе Османской империи вместо того права на самостоятельное государственное развитие, к которому они стремились. Программа Сабахеддина отвечала только интересам инонациональной компрадорской буржуазии, которая была тесно связана с турецкой правящей верхушкой и иностранным капиталом. Она отражала также стремление части турецкой бюрократии и либеральных помещиков к компромиссному решению национального вопроса в Османской империи.

В 1906 г. началась новая полоса активной деятельности младотурок внутри страны. Она связана прежде всего с организацией нового тайного общества в Салониках. Здесь в июле 1906 г. состоялась первая встреча организаторов общества. Среди них были: директор военного рюштие Бурсалы Мехмед Тахир-бей (впоследствии видный историк), преподаватель французского языка того же рюштие Наки-бей, почтовый чиновник Талаат-бей (позже один из членов младотурецкого триумвирата — Талаат-паша), учитель идадийе Мидхат-бей, несколько офицеров — Кязим Намы-бей, адъютант салоникского мушира, капитан Омер Наджи-бей, капитан Исмаил Хаккы-бей, лейтенант Исмаил Джанбулат-бей и несколько молодых человек из числа учащихся средних школ. Кязим Намы Дуру, одни из участников этой встречи, пишет в своих мемуарах, что некоторые из собравшихся были ранее членами групп общества «Единение и прогресс». На этой встрече было принято решение создать «Османское общество свободы» («Османлы хюрриет джемиети») [111, стр. 13; 239, стр. 113—114]. Общество поставило своей целью борьбу с деспотическим режимом и иностранным вмешательством. Оно начало вербовку сторонников, при этом особое внимание было уделено работе в армии. Общество строилось на началах строгой конспирации. Его члены были разбиты на тройки. Церемония приема новых членов выглядела так. В назначенное время принимаемого вели с завязанными глазами в дом, где проходила церемония. Новый член общества давал присягу и клялся в верности обществу на Коране. Принимавшие присягу были в масках [111, стр. 15]. Эта церемония носила на себе явные следы влияния организационных принципов масонских лож, которые были в Салониках весьма активны. По некоторым сведениям, ряд членов общества были связаны с масонскими ложами в Салониках, в частности пользовались иногда их помещением для своих тайных встреч[92]. По другим данным, члены общества имели контакт и с дервишескими орденами, в частности с орденом бекташи [см.: 265, стр. 109—111]. Однако к сведениям о связях салоникской группы младотурок с масонами и дервишескими орденами следует отнестись с большой осторожностью, ибо их основной источник — европейские газеты, корреспонденты которых после поразившей Европу своей неожиданностью революции 1908 г. в Турции искали сенсационные объяснения ее причин и характера.

В конце 1906 г. возникла еще одна ячейка младотурецкого движения. Она была создана в Дамаске, где к этому времени сложилась небольшая патриотическая тайная группа, носившая название «Ватан» («Родина»). Ею руководил один из политических ссыльных — Мустафа-бей — бывший студент медицинского училища, который после трех лет тюремного заключения занимался в Дамаске торговлей. В его группу входило несколько человек — доктор Юсуф, ветеринар Мехмед, аптекарь Рашит Тахсин, химик Хюсейн и ряд других лиц. На основе этой группы было затем создано «Общество родины и свободы» («Ватан ве хюрриет джемиети»), организация которого связана с именем будущего основателя Турецкой Республики — Мустафы Кемаля Ататюрка. Молодой тогда офицер Мустафа Кемаль был сослан в Дамаск для прохождения службы. Здесь он организовал группу офицеров, готовых к борьбе с деспотическим режимом. Они и создали вместе с членами группы «Ватан» новое тайное общество, ставившее своей целью восстановление конституции 1876 г.[93]. Большинство членов общества (их было всего 30—35 человек) было военными. Общество в Дамаске не имело своего печатного органа, но активно распространяло издания младотурок — газеты и брошюры. Оно создало два своих отделения — в Иерусалиме и в Яффе. Их организаторами были армейские офицеры и чиновники. Мустафа Кемаль, побывав полулегально в Салониках, установил связи с некоторыми офицерами расквартированного в Македонии III армейского корпуса. Предполагалось создать здесь отделение «Общества родины и свободы». Контакты с салоникскими младотурками поддерживались и позже. Накануне революции 1908 г. «Общество родины и свободы» присоединилось к «Османскому обществу прогресса и единения».

В 1906 г. активизировались также антиправительственные настроения среди учащихся военных и специальных гражданских учебных заведений. Группа курсантов военного училища начала распространять издания младотурок в учебных заведениях столицы. Члены этой группы, как об этом пишут в своих мемуарах ее участники А.Б. Куран и Дж. Кутай, начали в них искать единомышленников. В результате были установлены связи с военно-медицинским, военно-морским и артиллерийским училищами, а также с сельскохозяйственной школой и лицеем Дарушшефака. В результате был создан «Союз военных и высших гражданских школ» (Харбие ве юксек мектеблер иттихады). Руководители групп регулярно встречались и распределяли полученные нелегальные издания младотурок. Делались даже попытки достать средства для покупки оружия. Один из членов группы, действовавшей в военном училище, Босналы Вели, имел поручение установить контакт с эмигрантскими центрами младотурок, но был арестован на пароходе; при обыске у него была найдена нелегальная литература. Деятельность союза была пресечена властями в конце 1906 г. Ряд активных участников его групп был арестован. Им было предъявлено обвинение в подготовке покушения на султана и министров. Арестованные пробыли в заключении до самой революции 1908 г. [см. 115, стр. 48—76; 114, стр. 197—211].

Однако в мае 1907 г. в военно-медицинском училище организация была создана вновь, причем на этот раз в ее деятельности принимали участие не только курсанты, но и некоторые преподаватели. 22 декабря 1907 г. в училище состоялось тайное собрание организации. На стенах училища появились написанные углем лозунги: «Да здравствует свобода, справедливость, равенство! Да будут прокляты тирания и насилие!» Когда для расследования этого события в училище прибыл инспектор Исмаил-паша, то на стенах появились такие надписи: «Сегодня в училище прибыла скотина из породы собак. Сила не сможет одержать победу над правом!» [227, стр. 228—230].

В 1906—1907 гг. в Стамбуле действовала еще одна организация, созданная группой учащихся юридической школы. Она называла себя «Клубом всеобщего благоденствия» («Селямет-и умумие кюлюбю). У этой организации не было своей программы, ее участники были вдохновлены общими идеями борьбы за свободу. Их конкретная деятельность не выходила за пределы тайного распространения изданий младотурок [см.: 239, стр. 152; 238, стр. 36].

Важнейшим событием в процессе активизации деятельности младотурок внутри страны стало состоявшееся осенью 1907 г. объединение «Османского общества прогресса и единения» и «Османского общества свободы», которое к этому времени приобрело значительное число сторонников, преимущественно среди армейских офицеров. В Салониках тайно побывал эмиссар «Османского общества прогресса и единения» д-р Назым-бей [111, стр. 16]. После его встреч и переговоров с руководителями салоникской группы младотурок началось сближение двух обществ. Из Парижа в Салоники регулярно направлялись газеты, брошюры и листовки, предназначенные для распространения в Турции. Наконец, 27 сентября 1907 г. было заключено соглашение об объединении общества. Оно было подписано «уполномоченным „Османского общества прогресса и единения“ по внутренним и внешним вопросам» д-ром Бахаеддином Шакиром. Документ содержал следующие положения [см.: 228, стр. 238; 239, стр. 128—129; 265, стр. 123—124]:

После подписания этого соглашения, имевшего немалое значение для подъема младотурецкого движения накануне революции 1908 г., оба центра — внешний и внутренний — активизировали свою деятельность. Салоникский комитет младотурок, в котором руководящую роль играли Бурсалы Мехмед Тахир-бей и Талаат-бей, усиленно продолжал вербовку новых членов и расширял пропаганду в армейских частях, расквартированных в в Европейской Турции. Парижский комитет в это время был занят подготовкой к проведению объединительного конгресса всех партий и групп, боровшихся против абдулхамидовского режима.

В этот период наметилось сближение младотурецких организаций с революционными партиями и группами нетурецких народов Османской империи. Это обстоятельство весьма важное для успеха борьбы с феодальным абсолютизмом, отмечал, характеризуя младотурецкое движение в первые же дни после революции 1908 г., поверенный в делах России в Париже Неклюдов. «Более десяти лет, — писал он, — Париж является одним из центров младотурецкого движения… С постепенным обострением борьбы между младотурками и Йылдыз-киоском участники движения начали все более и более склоняться к использованию всяких средств и всяких событий внутри Турции для достижения намеченных ими целей. За последние три-четыре года возникло мало-помалу сближение младотурецких комитетов с революционными комитетами армянскими, а затем и македонскими, с заграничными революционными и даже анархическими кружками, — между прочим и с русскими…» [35, л. 291].

Сближение младотурок с армянским буржуазно-национальным движением действительно началось за три-четыре года до конгресса, на котором представители этих организаций начали совместно обсуждать план свержения абдулхамидовского режима. Первые контакты между деятелями младотурецкого движения и лидерами созданной в 1890 г. армянской буржуазно-национальной партии «Дашнакцутюн» имели место, по некоторым сведениям, в 1903 г. [61, стр. 66]. К этому времени лидеры армянского национально-освободительного движения, видя, что надежды на решение армянского вопроса путем вмешательства держав и международных соглашений не оправдались, начали делать ставку на изменение существовавшего в Османской империи режима. С этим были связаны и попытки покушений на Абдул Хамида, с личностью которого особо связывались все крайности феодально-абсолютистского режима[94]. Неудачи в самостоятельной борьбе армянских революционных комитетов против деспотического режима также подталкивали их к сближению с младотурками. А.М. Валуйский отмечал, что разгром восстания армянского крестьянства в Зейтуне в 1904 г. «привел к тому, что представители армянских буржуазных организаций под давлением широких слоев населения в свою очередь пошли на сближение и единство действий с турецкими организациями» [145, стр. 217]. К 1907 г. руководители дашнаков пришли к выводу о целесообразности совместных с турецкими буржуазно-революционными группами действий против султана и его окружения, за провозглашение конституции и созыв парламента, депутаты которого представляли бы все народы империи. После восстания в Македонии в 1902—1903 гг. македонское освободительное движение тоже начало делать поворот «в сторону объединения с турецким движением против абсолютизма», а его руководители стали избавляться «от иллюзий освобождения македонского крестьянства при помощи „великих“ держав» [140, стр. 26—27]. Такой поворот был связан с тем, что практика осуществления реформ, проводившихся в Македонии после восстания 1902—1903 гг. под наблюдением и при участии иностранных жандармских офицеров, показала руководителям македонского крестьянского движения, что иностранные державы выступают фактически в роли пособников феодально-абсолютистского режима. В программе возглавлявшей македонское движение «Внутренней македонской революционной организации» накануне 1908 г. появились пункты, отражавшие тенденцию к общей борьбе всех народов империи против деспотического режима. В этой программе содержались требования о провозглашении конституции Османской империи, широких избирательных правах населения, свободе слова, печати, собраний, отмене национальных привилегий и т.д. Правда, в этой программе были и такие пункты, которые делали ее значительно более радикальной, чем самые прогрессивные требования младотурок. В ней говорилось о наделении крестьян землей, отмене натуральных податей, введении прогрессивного налога, национализации железных дорог, копей, почты и телеграфа, отделении церкви от государства [140, стр. 27]. Но поскольку на первый план были выдвинуты вопросы об общеимперской конституции и буржуазных свободах, появилась реальная возможность объединения македонского движения с деятельностью организаций младотурок.

Общий подъем революционного движения в Османской империи в 1905—1907 гг. — брожение в армии и флоте, антиправительственные манифестации в городах Восточной Анатолии, а также наметившиеся возможности объединения младотурецких организаций с нетурецкими буржуазно-национальными партиями и группами — благоприятствовал попытке созыва объединительного конгресса политических сил сопротивления режиму Абдул Хамида.

Инициатива в созыве конгресса для обсуждения вопроса о совместных действиях всех организаций, боровшихся с деспотическим абдулхамидовским режимом, принадлежала армянским буржуазно-национальным организациям. Комитет «Дашнакцутюн» обратился к лидерам основных групп младотурок — принцу Сабахеддину и Ахмеду Ризе с предложением созвать конгресс для выработки единого плана действий. На предварительной встрече представителей групп младотурок и дашнаков было решено воздерживаться от нападок друг на друга и, сохраняя автономность, объединять усилия в борьбе против абсолютизма [228, стр. 234—235]. Ю.X. Баюр, говоря о подготовке к конгрессу, отмечает, что, судя по материалам из досье переписки парижского центра общества «Единение и прогресс»[95], Ахмед Риза и его группа сами, независимо от инициативы, проявленной армянскими буржуазно-революционными группами, вели дело к созыву нового конгресса всех сил сопротивления абсолютистскому режиму [216, стр. 388—389].

Для общей подготовки конгресса и выработки программы его работы была создана специальная комиссия, в которую вошли: от общества «Единение и прогресс» — Ахмед Риза-бей и Сезаи-бей (редактор «Шура-и уммет»); от «Общества личной инициативы и децентрализации» — принц Сабахеддин-бей, Фазыл-бей и д-р Нихат-бей; от партии «Дашнакцутюн» — ее председатель Малумян. После длительного обсуждения всех вопросов было принято решение созвать 27 декабря 1907 г. в Париже конгресс всех партий и групп, борющихся против режима деспотизма. Как сообщалось в письме, направленном парижским центром общества «Единение и прогресс» салоникскому центру этого общества, в результате работы подготовительного комитета было достигнуто соглашение по следующим основным пунктам: государственная и политическая независимость Османской империи, изменение существующего в ней режима, создание конституционного управления и созыв парламента [216, стр. 393].

Конгресс состоялся в Париже 27—29 декабря 1907 г. Его открыл по поручению оргкомитета конгресса Сезаи-бей. После проверки полномочий делегатов[96] были избраны три председателя для поочередного руководства тремя намеченными заседаниями — принц Сабахеддин, Ахмед Риза и Малумян. На первом заседании, на котором председательствовал Сабахеддин, был оглашен доклад оргкомитета, готовившего конгресс. Поскольку его содержание весьма важно для правильной оценки принципов, на которых было основано соглашение между весьма различными политическими партиями и группами, участвовавшими в конгрессе, мы приводим текст этого доклада в том виде, в каком он был опубликован в отчете о работе конгресса, напечатанном в «Мешверет» [см.: 35, л. 295][97].

В заключительной части доклада оргкомитет заявлял, что решения его должны сохраняться в строгой тайне, а потому в докладе не излагались более подробно и конкретно детали, касавшиеся планируемых конкретных действий. Оргкомитет, наконец, предлагал опубликовать во всех печатных органах партий и групп — участников конгресса его решения, которые должны послужить «основой будущей линии поведения всех участвующих в конгрессе организаций». При этом, правда, делалась оговорка, что все эти органы прессы будут свободны в обсуждении и трактовке тем, не относящихся к решениям конгресса.

В этом важном документе обращает на себя внимание прежде всего тот факт, что его авторы сами признают, что главной причиной активизации политической оппозиционной деятельности эмигрантских организаций и групп послужили народные антиправительственные выступления в Анатолии в 1906—1907 гг. Другой характерной чертой процесса консолидации сил сопротивления режиму Абдул Хамида, нашедшей отражение в докладе оргкомитета, было стремление заключить конкретное политическое соглашение с целью свержения режима без попыток согласовать позиции в вопросе о конкретном содержании будущего государственного устройства страны. В докладе не были даже сформулированы общие принципы для выработки будущих законоположений. Единственным вопросом, по которому было достигнуто общее согласие, был, как видно, вопрос о неделимости и независимости империи, превращенной в конституционно-монархическое государство. Значительно более конкретный характер носил план действий, направленных к свержению существующего в стране режима. Впервые были выдвинуты на первый план вопросы о всеобщем восстании, вооруженном сопротивлении правительству, политических забастовках и борьбе за влияние на армию.

В течение двух дней шла дискуссия по вопросам, поставленным в докладе оргкомитета. Несмотря на то что оргкомитет сделал все возможное, чтобы на заседаниях не возникли конфликты, разногласия все же дали о себе знать. Ахмед Риза, в частности, потребовал, чтобы конгресс «признал права султаната и халифата». Делегаты-армяне выразили протест против выступления Ахмеда Ризы, заявив, что они прибыли на конгресс отнюдь не для того, чтобы защищать эти права. Ахмед Риза в связи с этим отказался от поста сопредседателя конгресса, и его функции выполнил Фазыл-бей — представитель группы Сабахеддина [227, стр. 236—237]. Фазыл-бею с трудом удалось урегулировать конфликт, возникший между Ахмедом Ризой и армянскими делегатами. Компромисс был практически достигнут тем, что вопрос о правах султаната и халифата был просто не затронут в окончательной редакции принятой конгрессом «Декларации». Стремление к согласованным действиям в борьбе с феодально-султанским абсолютистским режимом оказалось в этот момент сильнее проявившихся разногласий. «Особенностью этого конгресса, — пишет Т.З. Туная, — было то, что на первый план была выдвинута цель уничтожения режима, временно были оставлены в стороне всевозможные критические и реформаторские идеи, внимание было сосредоточено на согласовании программы конкретных действий» [239, стр. 107—108] «Декларация» была подписана всеми организациями, принявшими участие в конгрессе[98].

«Декларация» звучала как обвинительный акт, предъявляемый Абдул Хамиду. В ней говорилось, что политика султана привела к постепенному уничтожению «всех живых сил Турции». Султан обвинялся в том, что своей политикой он буквально парализовал «всю интеллектуальную, экономическую и социальную жизнь» страны, затормозил развитие образования и культуры, поставил школы и прессу под контроль беспрецедентной цензуры, окружил страну «стеной незнания и лжи». Характеризуя экономическое положение страны, авторы «Декларации» писали, что в стране царят разруха, нищета и голод, а непомерные и несправедливые налоги обогащают самого султана и его клику. «Налоговое обложение, отсутствие спокойствия и безопасности в деревнях, конфискация зерна, ростовщичество, отсутствие средств связи все это, — говорилось в „Декларации“, — разрушило земледелие. Районы с наиболее благоприятными природными условиями, бывшие некогда мировой житницей, ныне пустынны. Богатства недр и лесов остаются неиспользованными, и концессии, предоставленные международным банкирам, которые хищно набрасываются на империю, не способствуют всеобщему благосостоянию, а служат личной выгоде нескольких алчных лиц» [35, л. 296].

В «Декларации» резкой критике подвергалась и внешняя политика Абдул Хамида и его правительства. В ней говорилось, что «личная дипломатия Абдул Хамида полностью дискредитировала Османскую империю», что невыполнением многократно торжественно обещанных реформ султан подорвал доверие «либеральных государств» и вызвал возмущение подданных, «законные движения протеста и многочисленные вмешательства европейских держав». «Эта гибельная политика, — отмечалось в „Декларации“, — привела к территориальному уменьшению империи. И если такое положение продлится еще некоторое время, то и другие районы, такие, как Албания и Македония, Аравия и Армения, будут в короткий срок неизбежно отторгнуты от империи и попадут в алчные руки держав, которые стремятся к увеличению своих территорий или увеличению области своих колоний либо к финансовым выгодам» [35, л. 296].

«Декларация» призывала к общей борьбе всех народов империи против существующего режима. «До сих пор, — говорилось в ней, — революционное движение, вызванное таким положением вещей, было разобщенным. Сегодня общие действия мусульман и христиан в нескольких местах доказали, что все народности империи устали наконец страдать и поняли, что их суверен ведет их к пропасти. Сегодня тот, кто способен размышлять, ясно понимает, что только немедленное изменение в правительстве Турции может помешать окончательной катастрофе и расчленению империи. Необходимо опрокинуть как можно скорее и любыми возможными способами режим, который был причиной стольких бедствий. Вот почему мы предлагаем:

1) отречение султана Абдул Хамида,

2) радикальное изменение существующего режима,

3) установление представительного режима (парламент)» [35, лл. 296—297].

Для осуществления этих целей «Декларация» призывала к совместной борьбе всех жителей Османской империи. «Мы призываем всех — ученых, лишенных возможности свободного исследования, трудящихся деревень и городов, лишенных земли и хлеба, задавленных незаконными поборами, измученных и ограбленных чиновниками фиска, торговцев, которые не могут вести свою торговлю в условиях полной безопасности и свободы, солдат, не получающих жалованья, раздетых и голодных, которых их господин вынуждает идти против их же соотечественников, — короче говоря, мы призываем все нации империи, раздавленные чудовищным гнетом, — пусть все объединятся в этой священной борьбе, пусть вдохновятся вместе с нами идеями свободы, реформы и революции, чтобы опрокинуть режим позора и тирании всеми доступными для них способами» [35, л. 297].

«Декларация» отмечала, что поскольку на все попытки повлиять на султана он отвечал применением силы, то участники конгресса единодушно решили, что «все оппозиционные группы должны отныне прибегать к революционным способам». В «Декларации» были сформулированы следующие конкретные меры для борьбы против абдулхамидовского режима:

Под этим важным документом стоят подписи следующих организаций и партий:

«Османский комитет „Единение и прогресс“» (официальные органы «Шура-и уммет» и «Мешверет»);

«Армянская революционная федерация — Дашнакцутюн» (официальный орган «Дрошак»);

«Османская лига личной инициативы, децентрализации и конституции» (официальный орган «Тераккы»);

«Египетский еврейский комитет»;

Редакция газеты «Хилафет» (орган пропаганды на арабском и турецком языках, издаваемый в Лондоне);

Редакция журнала «Армения» (орган пропаганды, издаваемый в Марселе);

Редакция газеты «Размиг» (революционный орган, Балканы);

Редакция газеты «Хайреник» (революционный орган, Америка);

Комитет «Османское согласие» (Египет)[99].

В «Декларации» конгресса 1907 г. есть несколько особо примечательных обстоятельств. Во-первых, весь документ построен на том, что вопросы будущего государственного устройства Османской империи в нем сознательно обойдены. Посвящая едва ли не половину довольно пространной «Декларации» гневному бичеванию самого Абдул Хамида, ее авторы сочли возможным ограничиться, характеризуя будущее государственное устройство Османской империи, словами о том, что «будет создан представительный режим, благодаря которому все народы империи будут иметь равные права и обязанности, смогут выражать свои нужды и пожелания. Этот режим обеспечит всем справедливость и свободу в условиях мирного согласия» [35, л. 297]. Эти общие фразы отражали тот факт, что все разногласия по принципиальным вопросам будущего государственного и политического устройства были не ликвидированы, а сняты временно с обсуждения. Дальнейшие события, последовавшие за революционным взрывом в июле 1908 г., с достаточной очевидностью показали, на какой зыбкой почве было построено это временное согласие.

Другой особенностью документа было сведение всех пороков феодально-абсолютистского режима к личным недостаткам царствующего монарха. В «Декларации» утверждалось, что если Абдул Хамида не будет на троне, «вместе с ним исчезнет система административного и политического деспотизма» [35, л. 297]. В этом утверждении проявляется то полное отсутствие классового анализа социальной и политической жизни страны, которое было присуще всем буржуазным политическим партиям и группам, участвовавшим в конгрессе.

Наконец, «Декларация» показывает, что длительный процесс превращения младотурецкого движения из буржуазно-либерального в буржуазно-революционное завершился ко времени созыва конгресса. Хотя «всеобщее восстание» и «вооруженное сопротивление властям» стояли в одном ряду с другими мирными методами политической борьбы, общий курс на восстание против существующего в стране режима отражен в «Декларации» с достаточной очевидностью. Если во время конгресса 1902 г. его участники дискутировали вопросы о возможности достижения целей движения посредством применения силы и целесообразности иностранного вмешательства, то на конгрессе 1907 г. даже Ахмед Риза и его единомышленники вынуждены были признать правомочность и необходимость революционных методов борьбы. Правда, как будет показано ниже, непоследовательность младотурок в этих вопросах давала себя знать и позже, непосредственно в период революционных событий весны и лета 1908 г., когда младотурки вновь к вновь пытались «уговорить» Абдул Хамида провозгласить конституцию.

Кроме «Декларации» конгресс принял приветственное послание иранскому меджлису (парламенту), в котором выражалась надежда на то, что после установления в Османской империи конституционного строя укрепятся дружба и добрососедские отношения обоих государств. Это послание подписали Малумян, Ахмед Риза и Сабахеддин [см. 239, стр. 156]. Конгресс принял также решение о создании тайного комитета, составленного из членов тех организаций участвующих в конгрессе партий, которые действуют внутри страны [239, стр. 156—157]. Конгресс обратился к отрядам македонских четников с призывом прекратить междоусобную борьбу и «повернуть оружие против хамидовского правительства» [239, стр. 157]. Участники конгресса приняли также приветствие политическим заключенным и ссыльным в Османской империи. Были приняты резолюции о наказании предателей и о расширении пропаганды через газеты, издаваемые на различных языках народов империи. Наконец, было принято решение о созыве следующего конгресса в конце 1908 г., если обстоятельства не продиктуют другой срок [239, стр. 157].

Парижский конгресс 1907 г. сыграл немалую роль в консолидации политических сил сопротивления абдулхамидовскому режиму. После этого съезда с особой активностью начали действовать организации младотурок внутри страны. В одном из писем, направленных в Турцию парижским комитетом общества «Единение и прогресс» в феврале 1908 г., было сказано, что в ближайшие два—три месяца все усилия должны быть направлены на организацию групп общества во всех уголках страны [216, стр. 405]. Салоникский комитет общества «Единение и прогресс», с которым парижский центр этого общества постоянно поддерживал контакт в период подготовки конгресса и после принятия его решений [216, стр. 389—394], стал после конгресса 1907 г. основным центром практической подготовки восстания против правительства; при этот основной упор делался на пропаганду в армейских частях, расквартированных в Македонии.

Таким образом, под воздействием революционного подъема в Османской империи, вызванного влиянием русской революции 1905 г., в младотурецком движении произошли значительные качественные, изменения его стратегии и тактики. Младотурки пошли на объединение с оппозиционными партиями и организациями нетурецких народов империи и вступили на путь революционной борьбы с феодально-абсолютистским режимом. Однако решающим фактором, окончательно определившим сроки и формы восстания, были не решения конгресса 1907 г., а события в Македонии, ставшей в начале 1908 г. основным центром деятельности младотурок внутри страны.