Мой малыш миллионера

ГЛАВА 18

Мирон

Полиция забирает мужика, что пытался похитить моего сына.

Он был весьма непримечательной, даже бомжеватой внешности, и я, в принципе, верю ему в том, что имя заказчика он не знает. Такие ради пары тысяч собственную мать продадут.

Кому же так понадобился мой ребенок?

Ярость разливается по телу, но я изо всех сил стараюсь контролировать ее. Мне нужен ясный ум. Я должен здраво мыслить, чтобы разобраться со всем.

Коллекторы похитили Макара по вине Ани. Она задолжала банку, а деньги возвращать было нечем.

Сейчас же я расплатился со всеми ее долгами, тем отморозкам мои парни доходчиво объяснили, что подходить к Ане больше не стоит, поэтому с ее стороны охотиться за малышом больше некому.

Может, конкуренты?

У меня буквально все нутро выворачивает, когда я думаю о том, что кто-то хотел забрать моего сына.

Устало оседаю на диване. Тру лоб.

Мне кажется глупостью желание кого-то из моих конкурентов забрать ребенка ради выгоды. Но этот человек заслуживает самого сурового наказания.

Решаю поговорить с Аней. Быть может, она замечала в последнее время что-то странное или подозрительное. Вдруг неудачливый киднепер в самом начале обронил несколько опрометчивых слов.

– Кать, выйди, я хочу поговорить с Аней, – постучавшись распахиваю дверь в комнату матери моего ребенка.

– Да, конечно, – ее подруга легко соглашается, но когда проходит мимо меня, все же не удерживается от язвительного высказывания:

– Только полегче!

Девчонка с угрозой смотрит на меня, и это даже забавит. Я рад, что в момент преступления они оказались вдвоем. Аня слишком хрупкая, чтобы справиться тут в одиночку.

– Есть идеи, кому понадобился наш сын? – тяжело вздыхаю.

Сынок спокойно лежит в кроватке, рассматривая, крутящийся над ним мобиль.

– Это Коршунов, – девушка опускает взгляд.

Не то, чтобы я удивился, ведь Александр нехороший человек, и мне кое-что известно о его деятельности, но такое внезапное откровение все равно кажется мне странным.

Более того, становится неприятно до жути.

Как вспоминаю связь между ними, этот отель, в котором Аня стонала под этим уродом, ревность и злость начинают бурлить внутри. Вроде год прошел, а я все как дурак не могу забыть этот чертов день! Он все еще значит для меня многое.

– Ты уверена?

– Да. Он угрожал мне. Говорил, что заберет. А сегодня… – голос Ани становится заплаканным. Она тянется к телефону, и показывает мне сообщение. – Вот, утром прислал мне. Номер скрыт, но я знаю, что это он, больше просто некому.

– Зачем Александру шантажировать тебя ребенком? Что произошло между вами?

– Да ничего у нас с ним не было! Как ты не поймешь! – истерически выкрикивает Аня, вскакивая со своего места. – Он подстроил все для тебя, понимаешь?! Он хотел, чтобы ты бросил меня! И, знаешь, что обидно? Своего Коршунов добился… Да, – она кивает головой в знак поддержки своих слов. – Он легко обвел тебя вокруг пальца, разыграв чудесный спектакль. Ты должен был слушать любимого человека, а ты видел лишь точку зрения этого урода! Однобокую показуху!

– Бросай это! – начинаю злиться. – Я верю только фактам. Фактов там было предостаточно. Записи с камер, показания персонала, фото, где Коршунов лежит с тобой в одной постели.

– Мне больно, Мирон. Больно… В тот день меня накачали чем-то. Я не знаю. Он пришел в клуб, где мы с девчонками отмечали девичник Карины. Коршунов вился около нас весь вечер, предлагал разные коктейли, но я отказывалась, вообще не думала, что ему нужна именно я, ведь там было полно девушек, которые с радостью ответят на его ухаживания, но не я…

– Хватит об этом! – отрезаю. Сейчас я точно не в том состоянии, чтобы бередить прошлое. Взвинчен до чертиков. Убивать готов. – Почему ты думаешь, что это он решил забрать нашего сына?

– Потому что… Прости, Мирон… Я была такой дурой! Нужно было все тебе рассказать…

От Ани я узнаю о том, что Коршунов решил выиграть тендер за счет махинаций, которые хотел провести через нее. Он вынудил девчонку выкрасть лицензию, угрожая тем, что, в противном случае, сына она больше не увидит.

Аня захлебывается слезами, когда это рассказывает. И мне хочется верить каждому ее слову.

– Я так испугалась. Я просто не знала, что делать… – заключает она.

– Почему не рассказала мне сегодня? После смски нужно было сразу же мне позвонить. Это же ни шутки, ты не понимаешь что ли?

– Понимаю, – всхлипывает. – Но я просто не успела ничего сказать. Хотела вечером. Не думала, что Коршунов так быстро этим займется.

Молчу. Главное, что с Макаром все в порядке. Теперь нужно решить, что делать.

– Я очень боюсь, вдруг он натравит кого-то снова? Мне страшно. Я боюсь потерять сыночка. Он все для меня! Он моя жизнь, Мирон! Я живу ради Макара!

– Попроси Катю пожить с тобой. Она боевая, выручит. А к квартире я приставлю охрану. Гулять тоже будете под присмотром моих людей. Больше никто не посмеет покуситься на моего ребёнка, поняла? Никто и никогда его не тронет.

Я проговариваю свои слова уверенно и четко. Я сам верю в них.

На следующий день у меня не получается навестить Аню и ребенка. Но я прошу отчет об обстановке у квартиры каждые полчаса.

Коршунов залег на дно. Он буквально исчез с радаров. Снял свою кандидатуру с парочки ближайших некрупных тендеров, куда я вписался только ради него.

Происходящее убеждает меня в том, что это действительно он решил забрать ребенка.

Я весь вечер ломаю голову над его целями. Меня интересует конкретный план. Только так можно придумать действенную тактику борьбы с этой гнидой.

Звоню Ане, чтобы уточнить подробности. Что предшествовало смске с угрозами. И вот тут девчонка снова рассказывает мне про лицензию.

Наверное, я должен бы разозлиться, ведь Аня хотела обмануть меня, но только не выходит. Я четко осознаю, что мать моего ребенка находилась в непростой жизненной ситуации. Я тоже давил на нее со своей стороны. Наверное, правильно, что Аня меня боялась.

Я знал о Коршунове многое, но никогда бы не подумал, что ради выгоды он пойдет на такой подлый поступок.

Мне убить его хочется. Разорвать. На ошметки. Чтобы он ответил за все, что сделал. И не только мне и моей семье.

Сейчас отчаянно хочется уцепиться за свои сомнения. Я вдруг начинаю склоняться к тому, что измена Ани была подстроена.

Вдруг я ошибался? Вдруг собственными руками разрушил свое счастье из-за чужой подлости?

Я видел записи с камер, да. На них Коршунов вел Аню за собой. Он поддерживал ее за талию, и они находились слишком близко. Непозволительно близко. Жаль, теперь нельзя пересмотреть их. Возможно, я бы взглянул на видео по-другому, в свете последних событий, заметил бы что-то такое, чего не увидел ранее, ведь тогда я на все смотрел через призму ненависти и разочарования.

По сути, на месте преступления я застукал только Аню. Она ничего не понимала и только плакала. Умоляла выслушать. Быть, может, зря я не дал ей шанса?!

А теперь у меня есть семья. Жена. Ожидается ребенок. Это моя новая жизнь, которую я выбрал сам, которой я хотел заглушить боль и отчаяние. Только ничего не вышло.

Оля подвернулась мне очень удачно, как раз в тот момент, когда мне было наиболее плохо. Чувства, что рвали душу, достигли своего апогея, когда на горизонте замаячила красивая и понимающая девушка.

Мне не хотелось больше тратить время на пустые, ненадежные отношения, и я решил жениться, выбрал дорожку, по которой хочу идти.

Я приезжаю к сыну на следующий день.

Увидев Аню, я смотрю на нее каким-то новым взглядом. Будто мои глаза открылись после долгого сна.

Она вновь оказалась той нежной, домашней девочкой, которую я любил. Которая сама готовила для меня, ждала вечерами, дарила ласку и нежность, которых я так желал.

Мы вместе возимся с ребенком, и это кажется таким естественным занятием. Будто так и должно быть. Будто это единственное, что правильно в этом мире.

Стискиваю челюсти до скрипа. Меня раздражает собственная слабость.

Когда малыш засыпает я все-таки не могу сдержаться.

– Ань, я…

– Пожалуйста, не надо… – шепчет она, когда я подхожу ближе.

Вот только я не могу сдержаться. Как же она пахнет! Этот запах не давал мне покоя. Я жаждал снова ощутить его, хоть и давил это чувство с особой жестокостью.

Мне так хочется коснуться ее бархатистой кожи. Медленно и нежно пробежать по ней пальцами, а потом мазнуть губами. Но это только сначала…

Внутри властвует желание снова обладать Аней. Сжимать ее в объятьях, жадно упиваться ее нежностью, сходить с ума от аромата волос и кожи. Моя Белоснежка. Моя…

Сейчас неважно, что будет завтра. Хочется только одного – забрать ее. Присвоить. Снова сделать своей. Вернуться в прошлое, ощутить волнующее счастье снова.

– Мирон… – приятный голосок подрагивает, когда я оказываюсь слишком близко с вполне конкретными намерениями.

Но я не слушаю. Все равно не смогу сдержаться.

Склоняюсь над Аней и жадно впиваюсь в губы моей Белоснежки. Сминаю их своими. Я точно одержимый. Голодный, словно хищник, совсем озверевший без мяса.

И в этот момент я забываю обо всем на свете. Есть лишь я и моя Аня. Красивая, нежная, соблазнительная. Моя. Моя и ничья больше.

Только сейчас я дышу. Рядом с ней. И без этого, так необходимого воздуха, моя жизнь ничего не значит.