Мой малыш миллионера

ГЛАВА 7

Аня

Я бегу по коридору очень быстро, будто за мной увязалась погоня. Хочу поскорее спрятаться за дверью туалета, наивно полагая, что там можно спастись.

Ага. Маленькое помещение с кабинками – точно решение всех моих проблем. А дальше что? Через пять минут все равно придется возвращаться.

На всякий случай, оглядываюсь прежде, чем скрыться за дверью дамской комнаты.

Включаю прохладную воду и умываю лицо, чтобы хоть немного остудить пылающие щеки.

Александр Коршунов. Его имя было мне неизвестно раньше. До того дня год назад, который разрушил все.

Нет, я слышала о нем кое-что из обрывков разговоров Мирона, но никогда не предавала этому значения.

Думаю, в бизнесе так всегда. Всегда найдутся люди, вставляющие палки в колеса. Богданов часто говорил, что в его мире без зубов нельзя, либо ты жрешь других, либо сжирают тебя.

Он все время старался оградить меня от своей работы, считал, что я слишком нежная для того, чтобы, не дай Бог, попасть в какой-нибудь крутой замес. И я попала. Сама того не желая, угодила в самое пекло.

– Тук-тук, – приятный мужской голос заставляет все внутри содрогнуться.

– Это женский туалет, – отвечаю я, стараясь скрыть панику.

– А я знаю, – Коршунов широко улыбается.

Красивая фальшивая улыбка. Он весь насквозь ненастоящий.

– Тогда вам следует выйти, – в глубине души я все еще надеюсь, что происходящее – недоразумение, и этот человек не пошел за мной специально.

– Нет, – мужчина вальяжно облокачивается о стену, разглядывая меня.

Становится неуютно. Возникает желание закрыться, скрыть себя, несмотря на то, что я в одежде, и довольно целомудренной, кстати.

– Тогда уйду я, – хватаю сумочку и спешу проскочить мимо Коршунова.

– Нет, – снова произносит он, и хватает меня за плечо, возвращая обратно.

Теперь уже не получается сдержать страха. Все не просто так.

Смотрю прямо в глаза мужчины, которого ненавижу и до чертиков боюсь. Но там только серый холод. А чего еще ждать от человека, пропитанного цинизмом до самого сердца?

– Ммм… – тянет он. – Я помню какова твоя кожа наощупь. Бархатистая, мягкая… Как лепесток самого прекрасного в мире цветка…

– Отпустите меня! – кричу, и дергаюсь в его руках в попытках освободиться.

– Скажи, что тоже вспоминала мои прикосновения, малышка, – его невозмутимый шепот касается уха, и внутри появляется неприятная паническая тошнота.

– Отпустите! – снова рвусь на свободу. – Во мне теперь нет ценности, и эти игры неуместны.

– Зато ценность есть у тебя, – хмыкает Коршунов. – Маленькая такая, но слишком тобою любимая.

– О чем вы говорите? – тошнота усиливается, притягивая за собой острую головную боль. Еще секунду назад ее не было, а теперь от навязчивых спазмов можно сойти с ума.

– Я знаю, где ты живешь, чем дышишь, что покупаешь в супермаркете… Улавливаешь?

Эти слова заставляют сердце забиться быстрее, хотя я и раньше понимала, о чем идет речь.

– И чего вы хотите? – спрашиваю, вздрагивая от осознания того, что слышу. Все не просто так.

– Признаюсь, несмотря ни на что, был крайне удивлен тебя здесь увидеть.

Мужчина, наконец, отпускает меня, разжимает захват. Теперь я не сбегу, и он об этом знает.

– Но это большая удача, – продолжает Коршунов. – Мы с тобой снова вместе, и делаем общее дело.

– Я не имею с вами ничего общего, и не имела никогда, – с презрением выплевываю. Ненавижу!

– А год назад? – на лице мерзавца появляется усмешка. – Не ты ли была в моей постели?

– Я не… – с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не залепить собеседнику пощечину. Он бьет по живому, да еще и угрожает мне.

– Но, главное, что сейчас мне как раз нужен свой человек в окружении Богданова. И этим человеком станешь ты.

Меня выкручивает от омерзения, но я не могу ничего ответить. Коршунов прав – слишком велика плата. Если он знает о сыне – рисковать нельзя.

– Ты сделаешь то, что я скажу, когда потребуется. Иначе… – его палец касается моей щеки, стирая одинокую слезу. – Сына больше не увидишь.

На лице мужчины снова играет издевательская удовлетворенная ухмылка. Ему, определенно, нравится то, что он делает.

– Надеюсь, ты сумела услышать меня, и проблем не будет? Я бы не хотел претворять свои угрозы в жизнь. Но я могу, честно. Блеф – не для меня.

– Урод! – выдавливаю из себя, собрав в кулак всю волю.

– Я тоже был рад повидаться, дорогая. До связи.

Коршунов выходит из уборной, а я только сейчас до конца начинаю осознавать, как сильно вляпалась.

Мирон

Как я и думал, мое предложение больше всего заинтересовало главу «Сириуса». Да, я не предложил самую дешева цену, зато имел преимущество по другим показателям.

Теперь дело за малым – формальные торги, чтобы было по закону, предоставление оригиналов документов, заключение контракта.

Аня справилась отлично для барной певички. Несмотря на то, что не имеет опыта в таких делах, ни разу не ошиблась, подавая мне копию того или иного документа.

– Куда мы? – спрашивает она, когда я паркуюсь у небольшого, но очень любимого мной ресторанчика.

– Время обеда. Я голоден, – все, что отвечаю. Не позволю ей лезть ко мне в душу – дам слабину, и все пойдет к черту!

– Можно я подожду в машине? – робко уточняет она. – Я не хочу есть, – поясняет, но я не верю.

– Нет. Мне обморок на рабочем месте не нужен. Не хватало еще, чтобы меня винили в доведении работников до потери сознания.

Девушка грустно вздыхает.

– Не принимай на свой счет. Это просто ресторан, – предупреждаю на всякий случай, потому что, будучи вместе, мы часто бывали здесь.

– Я и не думала, – вздернув нос, произносит она, а потом первой покидает автомобиль.

Я сижу в машине еще пару секунд. Кажется, здесь все пропиталось ее ароматом. Парфюма мало, практически нет. Именно запах кожи. Нежный цветочный аромат.

Дергаю головой, будто сбрасываю наваждение. У меня жена беременна, а я о девке безродной думаю.

Раньше мы всегда занимали столик у окна. Ане очень нравились здешние виды. Теперь же я прошу проводить нас вглубь зала, где мало что будет напоминать о прошлом. Наверное, вообще не стоило приезжать именно сюда.

– Почему меню не смотришь? – гляжу на секретаршу исподлобья.

– Обед здесь мне не по карману, – тихонько отвечает, пряча взгляд. Чертовка. Будто удавку на моей шее своим поведением затягивает. Чуть-чуть, и кислород перекроет. – Я воды закажу.

– Я оплачу все. Денег с тебя никто не просит.

– Мне это не нужно. Сказала же, что не голодна.

Аня поворачивает голову в сторону, вертя на пальце прядь шелковистых волос. На секунду закрываю глаза, чтобы не повестись. Слишком сложно с ней.

Делаю заказ, а потом добавляю, что даме то же самое.

«Мирон, ты что не рад?» – мобильный снова оживает сообщением от супруги.

Отвечаю, что очень рад, а потом вновь перевожу взгляд на свою спутницу. Ну, не могу ни смотреть! Как магнитом тянет пробежаться по ней взглядом.

Интересно, какой бы матерью была Аня? Ведь я, как дурак, хотел детей от нее. Мечтал о том, что если родится девочка, она будет похожа на маму. С такими же темными большими глазами, блестящими волосами и маленьким курносым носиком.

Я бы назвал малышку Варей. Мне всегда нравилось это имя. Варенька. Варюша.

А если мальчик – он, непременно, был бы похож на меня. Я бы воспитал из него настоящего мужика. Сильного, уверенного в себе, способного за себя постоять.

«Давай, попробуем завести ребенка?!» – предложил я практически перед самым разрывом. Аня расхохоталась своим мелодичным звонким смехом. Но я клянусь, ее глаза загорелись. Засветились от счастья! Руку на отсечение готов дать, что так и было.

Вот только радовалась она вовсе не возможности появления щекастого карапуза, а тому, что сможет привязать меня еще крепче. Если брошу ее когда-то, то ребенка не отпущу.

Правда, понял я это очень поздно, когда уже нельзя было вернуть те несколько ночей, что мы провели в попытках зачать малыша.

Я все же ждал, когда Аня прибежит ко мне за алиментами, захочет откусить кусок моего состояния, прикрываясь ребенком. Но этого так и не случилось.

Я бы мог узнать наверняка, проверить ее, вывернуть наизнанку всю подноготную ее новой жизни, но не стал. Не знаю, может, струсил. Но мне просто не хотелось слышать о ней. Ничего. Ни слова.

Сейчас я даже рад, что Аня не забеременела тогда. Теперь это решает многие проблемы.

На днях мой друг и партнер по бизнесу попал в весьма неприятную ситуацию. Одна из девиц, с которой он время от времени проводил время, забеременела от него. Потом родила ребенка, и решила воспользоваться положением богатенького папика.

Я посоветовал ему забрать ребенка себе. Гулящая женщина не в состоянии нормально воспитать человека. Тем более, если это мужчина. Кого вырастит кучка женщин? Еще одну бабу. Не мужика. Сына должен воспитывать отец. Я убеждён в этом, и даже сомнений бы не возникло, появись у Ани мальчик от меня.

Теперь я вроде должен радоваться тому, что у меня будет желанный наследник, но только я не рад. Свадьба. Законная красавица супруга. Тесть не последний человек в стране. Ребенок вот будет. Но счастья, как не было, так и нет.

Все происходящее со мной – картинка. Показуха для других. Потемкинская, мать ее, деревня!

– Простите, забыл предупредить, – официант возвращается к нашему столику с какой-то бутылкой. – У нас сегодня акция проводится. Традиционный греческий напиток. Новинка. Подарок всем влюбленным парам.

Без колебаний, он ставит деревянное ведёрко с откупоренной бутылкой на стол.

– Мы не вместе, – сухо отвечаю.

Аня лишь часто моргает, устремив на меня свой пытливый взгляд. Хм. А чего она ждала? Какого ответа?

– Простите, – снова извиняется молодой парень. – Вы так хорошо смотритесь вместе. У меня даже сомнений не было, – бормочет он, видимо, прикидывая в голове, какой ущерб нанес ресторану попусту открытой бутылкой, скорее всего, дорого продукта, ведь в этом ресторане все недешево.

Сердце вновь пропускает болезненный укол, но я стараюсь не предавать ему особого значения. Я выше каких-то там чувств. Тем более к той, что предала меня.

– Оставь, – решаю простить парнишке оплошность. – Я заплачу.

Официант просит прощения в третий раз, а затем спешно удаляется.

Я берусь за горлышко бутылки. Думаю, можно попробовать что это такое. Не отрава же.

– Я не буду! – она чуть ли не подскакивает на стуле, когда я, ухватившись за стекло пальцами, подвигаю к себе стакан. – Мне нельзя! – следом за первой летит вторая отговорка.

Нельзя… И без того ничего не съела.

Уверен, Аня что-то от меня скрывает.

Я не верю в совпадения. Не верю в судьбу. Только фактам.

– Может, признаешься уже зачем пришла тогда в ресторан, и закончим этот цирк? Я найду себе секретаршу с опытом, а ты свалишь по своим делам. Я ведь все равно узнаю. Рано или поздно. Но лучше рано. И от тебя.

– Я же сказала! Мне просто нужны деньги. Мне нечем расплатиться с долгами.

– Поэтому решила поживиться на моей свадьбе? Найти себе нового слепошарого богача, что поведется на твои формы, на ангельский голосок? Или гадость какую-то пришла сделать моей жене, чтобы отомстить за то, что вышвырнул тебя?

Аня вжимается в стул. Видно, как начинает биться беспокойная венка на шее. Девчонка нервничает, и нервничает очень сильно. Ни это ли положительный ответ на мои вопросы?!

– Я ничего не знала, – прерывисто начинает она.

– Ты слишком много врешь, – заключаю я. – Хотя, чего я ожидал?

– Ты вообще не изменился, Мирон. Не понимаю, что заставляет тебя быть таким слепым? Ты, кажется, готов поверить во все, и каждому, только не мне.

– Я видел все своими глазами тогда! Видел! Или ты забыла? – гнев начинает пульсировать в груди. Я говорю намного громче, чем требуется, нарушая мягкую тишину ресторана.

– Ты увидел то, что тебя заставили увидеть! Ты даже не слушал! Ни единого моего слова. Ты не дал сказать ни слова, Мирон. И в ресторане – ты не стал разбираться. Что было бы, если в своей компании ты рубил с плеча?

– Хватит! – ладонь против воли падает на столешницу с такой силой, что вся посуда подскакивает.

Аня тоже вздрагивает. Зато перестает нарываться.

Мы оба замолкаем. Ресторан, определенно, не лучшее место для выяснения отношений, тем более, с бывшей возлюбленной.

Я упорно убеждаю себя в том, что больше не люблю. Не должен любить.

Раз сама не хочет сознаваться, я все-таки соберу на нее все данные. Надо было сделать это сразу, а не устраивать весь этот маскарад с секретаршей и боссом.

После нашего последнего разговора Аня больше не притрагивается к пище. Выпивает только чай. Даже пирожное оставляет нетронутым. Ну и пусть. Маленькая что ли, чтобы бегать за ней?

Напряжение между нами становится слишком густым. Мне кажется, можно даже заметить молнии, что вспыхивают в плотном облаке вокруг нас. Особенно, когда мы снова оказываемся в машине.

– Я уже заждалась! – в приемной нас встречает моя, светящаяся от счастья, супруга.