Мой малыш миллионера

ГЛАВА 24

Аня

– Оля? – переспрашиваю, потому что направление разговора мне и вовсе перестаёт нравиться.

– Да! – рявкает раздраженно Мирон.

Я молчу. Ясно же, что его жена, не получив от меня положительного ответа, наврала мужу с три короба.

Наверное, ее можно понять, ведь я для нее некое препятствие на пути к семейному счастью, но я не могу оправдывать людей, которые в достижении своей цели не гнушаются ничем.

Отпиваю немного чая, что мне налил Алекс. Он уже успел остыть, но таким даже приятнее смочить пересохшее горло. Теперь от нашего разговора я и вовсе не жду ничего хорошего.

Пережить бы его…

– Так что? – робко спрашиваю. – Что она сказала тебе?

Ответа жду с замирением сердца. У меня буквально вся жизнь проносится перед глазами, как перед смертью.

Сколько шансов из ста у меня есть на то, что Мирон не поступит со мной так, как поступил год назад? Два? Три? Ноль?

Ожидание кажется мучительной пыткой, хоть Богданов и отвечает практически сразу.

– Она сказала, что ты хотела продать Макара.

– Что? – нервно усмехаюсь.

Почва уходит из-под ног, и я буквально могу свалиться в пропасть.

Чувствую, как ноги подкашиваются, а виски начинают напряженно пульсировать, точно давление в миг подскочило до запредельных показателей.

– Ты хотела продать моего сына! – повторяет Мирон. – Получить деньги, приличную сумму, за возможность Оли забрать ребенка себе.

– Мирон… – мотаю головой. Больше всего на свете я боюсь сейчас, что он поверит в то, что говорит. И я не знаю, как оправдаться. Просто сказать, что это ложь? Наглый обман с целью опорочить мою честь? Снова.

Я не понимаю, почему между нами всегда стоит кто-то третий. Кто-то, кто решает, что может вертеть нашими судьбами так, как вздумается. Кто-то, кому есть дело до наших отношений.

Богданов молчит. Меня это и пугает и радует одновременно.

– Мирон… – мои губы начинают дрожать.

– Это правда? – лишь спрашивает мужчина, поднимая на меня взгляд.

Мне кажется, я вижу в его глазах боль. Жгучую. Разрезающую сознание на куски.

– Это правда? – Богданов повышает голос.

– Я бы никогда… – шепчу, собравшись с силами.

Ладони мужчины, что до этого момента сжимали столешницу, стягиваются в кулаки. Он тяжело и часто дышит.

Грозный рык разносится по квартире, и одновременно с этим Мирон с силой ударяет по столу.

Я вздрагиваю. Мне страшно. Мне очень-очень страшно.

– Подумай сам… Если бы я хотела денег, то давно бы пришла к тебе. А я пряталась, Мирон… Я пряталась, потому что боялась, что ты заберешь ребенка. Мне не нужно ничего. Честное слово! Не нужно! Все, чего я хочу, это чтобы мой сын был счастлив, понимаешь?

– Я понимаю…

Этот короткий ответ исцеляющей волной проносится по моему телу.

Мирон теперь стоит неподвижно, замирая в одном положении, как какая-то статуя. Его руки широко раскинуты на столешнице барной стойки, а голова понуро опущена.

До крови закусываю губу. Хочу подойти к нему, но не знаю, позволено ли мне. Сама так же стою на одном месте, не в силах сделать хоть шаг.

Даже дыхание замирает. Да все вокруг замирает вместе с нами.

Меня вдруг на части начинает рвать от обиды и горечи. Понятия не имею, что теперь будет.

Если Богданов верит мне, то получается… получается он зол на Олю. Боюсь, что такие разногласия между ними могут сказаться на всех нас какими-то неблагоприятными последствиями. Чем-то ужасным.

У меня внутри зарождается нехорошее предчувствие. Я будто физически ощущаю напряжение, которое вот-вот взорвется, осколками поранив всех.

– Ты ведь веришь мне? – на всякий случай, уточняю.

– Верю, – короткий четкий ответ не оставляет сомнений.

– Я лучше умру, чем отдам кому-то Макара.

Не знаю, зачем говорю это. Как-то само собой вырывается.

– Что было на самом деле?

– Думаю, тебе не стоит…

– Давай, я сам решу, что мне делать!

– Оля предложила мне денег, чтобы я ушла из вашей жизни, – молчу пару секунд, ожидая его реакцию, но ее будто нет. – Она сказала, что я могу попросить любую сумму. Любую, какую захочу. Ты ничего не узнаешь, потому что у нее богатый отец, который готов со всем разобраться.

– И? Что ты сказала?

– А ты как думаешь?

Мне обидно, что Мирон, в принципе, задает мне такие вопросы. За то время, что мы общаемся, ответы на них он должен знать сам.

Быть может, ему просто нужно подтверждение?! Всем нам порой необходимо, чтобы нам напоминали о чем-то важном для нас. Например, недостаточно просто знать о том, что тебя любят, иногда хочется услышать три заветных слова, даже если в этом совсем нет необходимости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я попросила ее уйти. Ты же веришь мне? – переспрашиваю. Это как раз тот вопрос, ответ на который мне хочется услышать лишний раз.

– Верю. Я верю тебе.

Наши глаза снова встречаются. Я вижу, что Мирон искренен со мной, и я благодарна ему за то, что на этот раз он не пошел на поводу у эмоций, и дал мне шанс оправдать себя.

– И что теперь? Что дальше? – этот вопрос не отпускает мои мысли.

– Никаких гостей.

– Что? – не совсем понимаю.

– Никаких гостей в моем доме!

– Мирон, я же сказала… – снова начинаю волноваться. Понимаю, что мое общение с Алексом со стороны походило на свидание, но это не так.

– Дьявол! И почему я хочу верить тебе?!

– Ты можешь спросить у охраны… Мы…

Мужчина быстро преодолевает расстояние между нами. Мгновение – и он уже держит меня в охапке, близко прижимая к себе.

– Я знаю почему… – слышу его уверенных низкий голос. – Просто я…

Плач сына из соседней комнаты не дает Богданову договорить. Но я этому даже рада. Такое признание может испортить все.

Мирон

Когда Макар начинает плакать, я разжимаю захват. Ане нужно идти к сыну, и я это понимаю.

Запускаю руки в волосы и подхожу к окну.

Тяжесть случившегося давит.

Бизнес вести гораздо проще, чем оказаться втянутым в бабские интриги. Как же бесит!

Я просто не понимаю, зачем Оля так поступает. Да, она боится, что наши отношения дадут трещину из-за наличия ребенка на стороне, но достаточно было просто поговорить со мной.

Я заподозрил неладное еще вчера, когда она рассказала мне про случай с Аней. В голове не укладывалось, что бывшая будет клянчить деньги за ребенка.

Она могла бы сделать это сразу, а не разыгрывать такой длинный спектакль, чтобы в итоге получить то же самое, чего можно было попросить в самом начале.

Терпеть не могу, когда меня держат за идиота! А еще ненавижу себя за эту уязвимость! Отношения с женщинами будто моя ахиллесова пята, которая может запросто выкинуть меня из адекватного состояния.

Наверное, в этом и был план Коршунова. Подставить Аню, чтобы я убивался потом, а не разрабатывал новые стратегии по расширению бизнеса. Как раз в то время, я пропустил несколько крупных тендеров, просто потому, что до меня не могли достучаться заместители.

И кто же их тогда выиграл?! Дайте-ка подумать!

Ушлый предприниматель так и норовил меня укусить, вот только махина моего предприятия оказалась ему не по зубам.

Дьявол! Как же слеп я был!

Решаю не дожидаться Аню, и пока она занимается с ребенком в комнате, я покидаю квартиру.

Как же я ревную! До чертиков! Как увидел этого… Готов был на месте разорвать! Но сдержался. Пока ехал к Ане, обещал себе, что, что бы не случилось, я буду мыслить здраво. Не эмоциями. Только фактами. Как в бизнесе, где нет места чувствам.

Когда я приезжаю домой, Олю нахожу в спальне. Она с чалмой на голове, перед туалетным столиком наносит на лицо какой-то крем.

– Ты меня напугал, – сообщает девушка, когда замечает меня.

– Этой косметикой можно пользоваться во время беременности? – спрашиваю я.

– Конечно! Ты чего? Она полностью безопасна. Я ерунду не покупаю.

– Какой у тебя срок?

– Ну, этот крем, кажется, годен еще года два, – Оля крутит в руках тюбик, в поисках даты. – Переживать не о чем.

– Какой у тебя срок беременности? – уточняю свой вопрос.

– Мирон, ты чего? У тебя все в порядке? – в глазах жены появляется легкий испуг.

– Отвечай на вопрос, Оля! Какой срок беременности у тебя?

– Ну… Я еще не вставала на учет, поэтому не знаю, – девушка поднимается со стульчика. – Слушай, ты, наверное, просто устал. Я предлагала поехать отдыхать.

Жена улыбается своей потрясающей улыбкой, являя неестественно белые зубы. Ровные. Купленные у стоматолога за баснословные деньги.

Она кладет ладошку мне на щеку, но я сбрасываю ее.

– Собирайся, поедем в клинику.

– Зачем? Через два часа я собиралась встретиться с отцом, – непонимающе моргает, но я не хочу верить в искренность такого поведения.

– На учет вставать. Я хочу убедиться, что с ребенком все в порядке.

– Давай, договоримся, что я съезжу туда завтра, а? Мы с папой давно не виделись, да и у тебя куча дел, сам говоришь…

– А, ну, молчать! – рявкаю, точно цербер.

Оля даже подпрыгивает на месте от неожиданности.

– Мы поедем в больницу сейчас! Там тебе сделают УЗИ и подтвердят беременность, а если нет…

– Мирон! – выражение лица жены становится удивленно-возмущенным. Но больше возмущенным. Ей дико оттого, что я так с ней разговариваю. За время наших отношений я ни разу не позволял себе повысить на Олю голос.

– Собирайся! Через полчаса я буду ждать тебя в машине.

– Мирон! – снова слышится голос Оли, но я уже покидаю комнату. Пока беременность не подтвердится или не опровергнется, я не стану с ней разговаривать.

Спускаюсь в кухню и наливаю себе стакан воды. Залпом выпиваю.

На экране смартфона красуется пропущенный вызов от Ани. Даже два. Но я не буду перезванивать, пока не разрулю все.

Я доверял Оле. Доверял, как себе. Даже когда начал сомневаться в том, что она могла забеременеть от меня, не дал этим мыслям развиться.

Сейчас же я начинаю анализировать. «Беременность» Оли очень удачно совпала с тем, как я принял на работу Аню. Потом она просила меня уволить новую секретаршу, хотя в ревности к предыдущей никогда замечена не была.

А вчера, когда я забирал ее из фитнес-клуба, жена странно замешкалась, после моего замечания о том, что занятия стоит бросить. К тому же, при всем своем отношении к собственному здоровью, жена не побежала первым делом проверять состояние беременности, а столько дней спокойно занималась своими делами.

Да и этот разговор с Аней…

Очень надеюсь, что я ошибаюсь, и Оля не предавала меня. Но что-то внутри подсказывает, что мне придется в очередной раз разочароваться в жизни.

– Хочу сразу тебя предупредить, – заявляет жена, когда садится в машину, – тесты иногда могут ошибаться, а я делала только один.

– Поспешные оправдания всегда выдают вранье, – чеканю я.

– Ты начал сомневаться в моей беременности первым. Вылил на меня ушат из подозрений, оставив обтекать, а потом… Потом просто ушел из комнаты. Думаешь, мне приятно?

– Думаю, что специалист и аппарат УЗИ нас рассудят, – заключаю я, и завожу мотор.

Наверное, это плохо, но в глубине души я хочу, чтобы мои опасения подтвердились. Я многое сделал в своей жизни не так. Особенно в последнее время. И понял я это очень поздно. Слишком поздно для того, чтобы можно было безболезненно все исправить.

Но сейчас, на фоне всего, что случилось, я понял, что почти год обманывал себя, ведь я никогда не любил Олю. Мне просто было удобно быть с ней. Удобно забить ее заботой дыру в груди, что зияла, не давая покоя.

Теперь приходится расхлебывать все, что я натворил, и я не уверен, что финал этой истории будет одинаково счастливым для всех.

– Итак, давайте посмотрим, – кудрявая женщина средних лет обильно смазывает гелем длинный датчик аппарата УЗИ.

Глубоко вздыхаю прежде, чем услышать вердикт, и он не заставляет себя долго ждать.