Мой малыш миллионера

ГЛАВА 27

Мирон

– Что? – вот тут реально начинается самое интересное, поэтому мне приходится переспросить, не ослышался ли я.

– Да, – Коршунов разводит руки в стороны. – Вот так вот получается, что сын известного политика, о котором он ничего не знает, живет на задворках страны, хотя мог бы шиковать с раннего детства. Прямо как сестра Оля.

– Почему они ничего не сказали мне? – произношу вслух, но больше сам для себя, как бы размышляя над тем, что услышал.

Сейчас Александру примерно двадцать шесть лет, он нашел отца в девятнадцать, а, значит, к моменту нашей с Олей свадьбы уже был с ним знаком. Тогда почему на праздновании его не было? Да о нем не было даже банального упоминания!

Может, у них с Лаврентьевым все сложилось не так уж гладко, и они не общаются? По крайней мере, это единственное разумное объяснение, что мне приходит на ум.

– Так поэтому и не сказали, – победно ухмыляется собеседник. – Это же было частью нашего плана!

Какого, к черту плана?! Раздражение набирает обороты, и теперь я уже подхожу к решетке, цепляясь руками за ее прутья.

– Ты не думай, отец очень удивился и обрадовался тому, что я существую. Оказывается, он всю жизнь мечтал о сыне. Наши отношения быстро стали налаживаться. Папа признал меня сразу. Мне кажется, в отце энтузиазма было даже больше, чем во мне. Он все старался что-нибудь придумать, чтобы порадовать меня. Эх! Чего только не было!

Теперь я уже с нетерпением жду завершения истории. Ясно только одно – у нее, оказывается, есть смысл и, похоже, я должен его узнать, чтобы понять, что вообще происходит.

– В общем, отец решил воздать мне за все года, что я прожил без него. Буквально в рот мне смотрел. И делал для меня все. Вот прям все. Замутил бизнес в той сфере, что я выбрал, помогал его развивать. Вот только мне хотелось быть лучшим. Не ловить пыль от того, кто идет впереди меня, а самому пылить за спиной, понимаешь?!

– То есть, тебя не напрягает, что методы достижения цели могут быть нечестными? – кажется, я начинаю осознавать, к чему он клонит. В голове выстраивается определенная логическая цепочка, но я не спешу озвучивать свои мысли. – Разве можно почувствовать вкус победы, победив обманом?

– Так кто об этом узнает? – хмыкает Коршунов. – Я довольно неглупый человек, и мне было бы достаточно небольшой помощи. Лишь слегка ослабить тебя. Ты бы немного затормозил, и я смог бы взять несколько крупных заказов.

– И чья идея была подставить Аню? – от злости я стискиваю зубы. Не будь между нами решетки…

– Это папа предложил. Он сказал, что если не можешь найти слабое место в бизнесе, бей по личному.

В груди разгорается настоящее пламя. Костер инквизиции. Мне уже с трудом удается сдерживать его обжигающие языки внутри. Хочется пустить в дело. Я, как могу, держусь за осознание того, где нахожусь.

– Ты спал с ней? – я уже понял, что нет, но уточнить этот вопрос у самого зачинщика отчего-то кажется очень важным. – Отвечай! – поторапливаю собеседника звериным рычанием.

– Мне и не пришлось. Тебя от одной фотографии завело не по-детски. Да и она вырубилась сразу. Мне такое не по кайфу, знаешь ли. Да, и твоя Аня ни в моем вкусе. При всем уважении.

Груз, что долгое время лежал на сердце, теперь окончательно освободил меня от своей тяжести. Только ненадолго. На его место пришел другой. Еще более тяжелый. Буквально насмерть сдавливающий. Не знаю, смогу ли простить себя за то, что собственными руками разрушил все?! Убил наши с Аней отношения?!

– Как ты, наверное, уже понял, мне не удалось демотивировать тебя настолько, чтобы ты упустил свой бизнес. Максимум, что я получил – пару крупных контрактов, но этого было недостаточно, сам понимаешь. Получается, несмотря на все мои старания, я все еще оставался на вторых ролях.

– И тогда ты решил свести меня с сестрой? – нездорово усмехаюсь.

– Нет, – Коршунов машет вскинутыми перед собой ладонями. – Оля сама это предложила. Она давно хотела стать более независимой от отца, а успех нашего мероприятия сулил ей приличный куш. Знаешь, сестра тоже оказалась смышленой девочкой. Сразу сказала, что мне нужен свой человек рядом с тобой, и что она готова им стать.

Запускаю руку в волосы. Дьявол! Как я мог оказаться настолько слепым.

– Она подкинула документы вчера? – наконец, до меня доходит. – Нашли способ устранить конкурента? Адвокатов подкупили? Или угрожали им? У Лаврентьева достаточно связей, чтобы лишить моих защитников работы, в случае чего?

– Эй, Родионов! – лыбится Коршунов. – Полегче! Мы же в участке находимся, не забыл? Хочешь, чтобы я тут признался в преступлении, а ты чистеньким вышел из воды? Нееет. Так не пойдет!

– Гнида! Когда я выберусь отсюда… – я даже слов не могу подобрать, чтобы описать, что мне хочется сделать с ним.

– Ох, что-то я засиделся. У меня дел много, да и воняет здесь мерзко. Не повезло тебе, конечно. Но мне на душе легче стало оттого, что ты теперь все знаешь. Хотя… я не за этим пришел. В общем-то, главное, чего я хотел, это увидеть тебя за решеткой. Мне теперь этот вид в радужных снах приходить будет.

Коршунов стучит по металлической двери.

– Рад был повидаться, – довольно искренне говорит он, когда за ним приходит полицейский. – Теперь то не скоро свидимся.

Я остаюсь в камере один. Никогда так не радовался одиночеству.

Надеюсь, кто-то из моих друзей возьмется за это дело, ведь Оля, я так понимаю, играет за другую команду.

Я вдруг вспоминаю тот момент, когда жена рассказала мне о беременности. Это было ровно в тот момент, когда мы с Аней встретили Коршунова на торгах. Видно, он и сообщил Оле о том, что моя бывшая вернулась. А та, недолго думая, решила разнообразить наши отношения.

Мне хочется сосредоточиться на своем спасении, но из головы не идут Аня и Макар. Я так люблю их… Дьявол! Я так их люблю… Я хотел вчера сказать об этом Ане, но не успел, а теперь… Теперь нужно решить, как защитить хотя бы их.

У них есть банковская карта. Там довольно много денег, но надолго их не хватит. Закончатся рано или поздно.

Все время, что провожу в камере до того момента, как тяжелая дверь вновь распахивается, я строю планы. Не знаю сколько времени проходит. Я полностью потерялся в нем.

Я даже не сразу поворачиваюсь в сторону выхода. Кто бы там ни был, мне не интересно. Но в итоге любопытство все же берет верх.

– Мирон! – Аня бежит ко мне навстречу с перепуганными глазами.

Я тоже быстро приближаюсь к решетке.

Девушка протягивает руки через прутья, и берет мое лицо в свои ладони.

– Мирон… – снова произносит мать моего ребенка и начинает плакать.

Она и до этого плакала. Я вижу это по ее раскрасневшимся глазам. Мне так жаль, что это происходит из-за меня. Мне в принципе жаль, что ей пришлось пережить столько по моей вине, и не только сегодня.

Хотя, нет. Мне не жаль. Мне от самого себя тошно. Хочется самостоятельно разукрасить себе физиономию за то, каким уродом я был, за то, как поступил с женщиной, которую люблю больше всего на свете.

Тоже протягиваю руки в пространство между прутьями решетки и обнимаю Аню

– Я люблю тебя… – шепчет она. – Люблю…

У меня в горле собирается противный комок.

– Я тоже… – отвечаю ей, и, кажется, мог голос срывается. – Я тоже люблю тебя.

– Я знаю. Знаю.

Мы прижимаемся лбами друг к другу и я, наконец-то, начинаю чувствовать небольшое облегчение. Наверное, это прозвучит очень странно, но я чувствую себя счастливым даже сейчас. В этой вонючей комнате. Все лишь из-за того, что рядом моя женщина. Любовь, которую я так подло предал. И мне всей жизни не хватит, чтобы искупить свою вину перед ней.

Только сейчас замечаю, что Аня пришла ни одна.

– А он что тут делает? – немного отстраняюсь.

– Это Алекс провел меня сюда, – спокойно отвечает девушка, смахивая со щеки очередную слезинку.

– Я же сказал не общаться с ним! – никогда не думал, что я настолько ревнивый. Да, я ревную, как и любой нормальный мужчина, но чтобы от ревности выкручивало настолько – о таком даже помыслить не мог.

Аня рассказывает мне историю с самого начала. Про то, как сегодня к ней в квартиру заявилась Оля, про то, как выгнала ее, про то, как она не смогла придумать чего-то лучше, чем обратиться за помощью к соседу сверху.

Конечно, мне не нравится, что какой-то совершенно посторонний мужик помогает моей женщине, попавшей в беду из-за меня. Мне, в принципе, не нравится, что он трется рядом с Аней. Но я умею сдерживать неуместные чувства и поступать по совести, поэтому говорю:

– Спасибо, – снова протягиваю руку через решетку, теперь уже чтобы пожать ладонь Алекса в знак уважения и благодарности.

В какой-то момент мне кажется, он не станет жать мне руку в ответ. И даже окажется прав, если честно. Но, вопреки моим ожиданиям, мужчина подходит ближе, и мы зарываем топор войны крепким рукопожатием.

После ко мне снова льнет Аня. Я понимаю, что ей нужно будет уйти, и уйти очень скоро, но не хочу даже думать об этом. Не хочу отпускать ее больше ни на минуту.

Мне кажется, когда наступит этот момент, я просто вцеплюсь в нее истерически, как брошенная баба.

Даже холодные прутья решетки не мешают мне чувствовать тепло Ани. Хочется обнимать ее вечно. Я зарываюсь руками в ее волосы. Мягкие, шелковистые пряди моей Белоснежки. Моей сказочной принцессы, что полна любви и добра, с которыми я так по-свински поступил.

– Адвокат уже приходил? – интересуется Алекс.

– Нет у меня адвоката. По крайней мере, пока.

– Странно. Обычно у человека, вроде тебя, всегда есть на связи парочка. И это минимум.

– Они и были. Только сплыли, – нехотя отвечаю, но, заметив перепуганный взгляд Ани, решаю все же прояснить ситуацию.

Я рассказываю все практически с самого начала, упоминая, что мои адвокаты, скорее всего, были куплены Лаврентьевыми, либо запуганы, к чему я склоняюсь больше.

Алекс внимательно слушает мой рассказ, будто заинтересован в нем не меньше Ани. Меня это немного удивляет, как и то, что он в принципе привез ее сюда, ведь мог и не говорить, что имеет такие связи.

– Значит, бухгалтерия была чиста? – уточняет мужчина, когда я заканчиваю.

– Да. Это сто процентов. Но на всех подсудных экземплярах документов, говорят, были мои подписи.

– Отмывание доходов довольно неприятная статья. Если в особо крупном размере, можно на семерку уехать, – продолжает обсуждение Алекс.

– Да, я уже в курсе, – удрученно отвечаю. – На семью надежды нет, надеюсь, хоть друзья помогут с адвокатом, если, конечно, и того не запугают. Сам я отсюда бессилен.

После моих слов Аня снова начинает плакать, прижавшись ко мне.

– Я могу помочь, – неожиданно произносит новый знакомый.

Он опускает руку в карман джинс, и достает оттуда красную адвокатскую корочку.

– У меня как раз отпуск, и основные клиенты не трогают.

Я перевожу взгляд на Аню, а она смотрит на меня глазами, полными надежды. К тому же, положение у меня так себе, поэтому решаю согласиться.

– Спасибо, – благодарю Алекса. – Буду раз помощи. Хоть наше знакомство и началось на негативной ноте.

– Только не думай, что это для тебя, – поясняет мужчина. – Аня хорошая девушка, и я хочу помочь ей.