Мой сводный идеал

Глава 27

Какое-то время я сидела на кровати Князя и с вихрем вопросов, кружившихся в голове, рассматривала рисунок.

Очевидно, что к нему было приложено очень много усилий и отдано достаточное количество времени. Я бы даже смело предположила, что в него вложили душу.

А еще у меня не было ни грамма сомнений в том, что на нем была изображена я.

Об этом говорили миндалевидные глаза, восходящий изгиб бровей, полные губы, волосы длиной ниже плеч и даже родинка один в один как у меня на правой щеке.

Катя как-то упоминала, что Князь увлекался рисованием, но я даже подумать не могла, что у него это настолько мастерски получалось. Как будто он как минимум окончил художественную академию.

Но больше всего меня поразил не сам рисунок, а то, что это был именно мой портрет. Он срисовал меня с фотографии, выложенной на моей стене в соцсети. И если открыть то фото, то навряд ли удастся найти хотя бы одно отличие. Ну, кроме того, что там рядом со мной сидела Дашка, показывающая в камеру сердечко и улыбающаяся парню из ее двора, который нас фотографировал на нее мобильник.

Фото было сделано неожиданно, поэтому мой взгляд был отведен в сторону. Точно так же, как на этом портрете.

― Очень красиво, ― вслух подумала я, улыбнувшись рисунку. Но вспомнив, чья рука его нарисовала, вновь стала серьезной.

Я давно не ребенок и без труда могла догадаться, когда ко мне испытывали симпатию. И совершенно точно была уверена в том, что с момента моего приезда в этот дом Князь был очень мной заинтересован. Об этом говорили его изучающие взгляды, обращенные ко мне, его частые предложения подбросить меня в универ, его сжатые кулаки, когда он видел меня рядом с Костей или с Русланом.

Пару раз, когда я находилась в его комнате, он заходил в нее, делая вид, что ему понадобилась какая-то вещь. Долго рылся в нижних ящиках стола, куда были на время перемещены его вещи, а затем, взяв какую-нибудь ерунду вроде зарядки для телефона (которых в гостиной столько, что можно засаливать на зиму), выходил из комнаты.

Но одного я не могла понять: на что он рассчитывал? Что у нас вдруг неожиданно завяжется разговор?

Разве у меня на лбу написано «Всепрощающий ангел»?

Парень, который в школьные годы пробил дыру в моей самооценке, смеет надеяться (а он точно надеется) что однажды я обращу на него внимание? Серьезно? Пф…

Сумею ли я когда-нибудь простить его за все, что он мне сделал ― вот в чем вопрос.

Если он привык по щелчку пальцев заставлять девиц пускать на него слюни, то флаг ему в руки! Со мной этот номер не прокатит. Будь он хоть тысячу раз привлекателен и офигителен. На этом парне стояло жирнейшее клеймо «Однажды он пытался меня сломать».

А это для меня табу. Ни о каких, даже дружеских отношениях не могло идти и речи.

Я многое умела прощать. Миллион раз проглатывала вранье, предательство, мамины пощечины, наплевательское отношение к себе. Но, когда кто-то самосовершенствовался за счет слабых, ― хоть убейте, этого я ни понять, ни простить была не в силах.

Князь нападал не один, а с кучкой себе подобных отморозков, и нападал не на парня, к примеру, схожей с ним комплекции, а на девчонку, на беззащитную девчонку.

Если бы он только знал, как часто тогда в мою голову лезли суицидальные мысли. Если бы он только знал, что приходя домой из школы рядом со мной не было никого, кто бы мог меня утешить. Если бы он знал, с какой дрожью я открывала школьную дверь и входила внутрь.

От нахлынувших воспоминаний у меня защипало глаза. Я зажмурилась, чтобы выпустить слезы и в следующую секунду вздрогнула от голоса Кати.

― Тась, ты где?

По лестнице послышался стук каблуков.

Подскочив с кровати, я быстренько засунула рисунок обратно в папку и, схватив со стола шкатулку и флакончик с лаком, выбежала из комнаты.

― Ты не видела мой планшет? ― запыхавшись, спросила Катя, и пробежав мимо меня по коридору, пулей влетела в их спальню.

― Кажется, утром он лежал на тумбе под телевизором, ― припоминала я.

Катя, быстро цокая каблуками, выбежала из спальни и, направляясь к лестнице, взмолилась:

― Хоть бы он был там, господи хоть бы он был там! Иначе Саша меня прибьет. О-о, слава богу! ― послышалось уже с первого этажа. ― Тась, я улетела!

Через пять секунд хлопнула входная дверь, и я увидела в окно, как машина Кати с пробуксовкой вылетела со двора.

Закончив уборку в своей комнате, я отправилась в душ. Мне срочно нужно было взбодриться и сесть за практическую работу по информатике. Иначе завтра Троян оторвется на мне по полной программе. Я уже поняла, что он за фрукт. И навряд ли мне удастся разжалобить его больной рукой. Будь он хоть трижды моим земляком.

Я вспомнила, как на прошлом занятии по информатике моя одногруппница опоздала на пятнадцать минут и, влетев в кабинет, скороговоркой объясняла ему, что автобус, в котором она ехала, угодил в аварию. Никто не пострадал, но это стало причиной ее опоздания.

Троян ее внимательно выслушал, мне даже показалось, что его синие глаза смотрели с сочувствием и пониманием. Но стоило только бедняге замолчать, как препод попросил ее закрыть за собой дверь с той стороны и впредь не опаздывать на его занятия.

Так что и мне не стоило надеяться, что рассказ о двух похитителях и сильном растяжении связок поможет избежать плохой оценки.

Аккуратно сняв повязку, чтобы не намочить ее, я забралась в ванную и, вспомнив, что мне нельзя греть руку, включила прохладную воду.

Одной рукой размазала по волосам шампунь, взбила на голове пушистую пену, затем выдавила на тело гель для душа, который безумно приятно пах жасмином и поторопилась все это с себя смыть, пока от холода не застучали зубы.

Терпеть не могла мыться под холодной водой. Мне это напомнило нашу коммунальную квартиру в Вологде. Там зачастую текла из крана либо ржавая вода, либо еле-еле теплая.

Когда мое тело полностью покрылось мурашками, я выключила душ, повесила его на держатель и… замерла, прислушиваясь к тишине. Прочистила пальцем уши, и теперь на все сто процентов убедилась, что в доме играла музыка.

И от вопроса: «кто ее включил?» ― я оцепенела от страха.

Ведь я на сто процентов была уверена, что Катя и папа были на работе, Князь до пятницы должен пробыть в Казани, а у Руслана как минимум до часу должны идти пары.

С колотящимся сердцем я поставила на пол сначала одну ногу, затем ― вторую, тихо, как мышь, взяла со стиральной машинки трусы и, не издавая не единого звука засунула в них ноги и одной рукой натянула на мокрую задницу. На цыпочках подошла ближе к двери, взяла с крючка свой шелковый халат, из-за больной руки с трудом надела его на себя и теперь приложила массу усилий, чтобы беззвучно повернуть замок на дверной ручке.

Приоткрыв дверь, высунула голову и, стрельнув взглядом по сторонам заметила, что в комнате Руслана открыта дверь. И именно оттуда доносилась музыка.

― Фух… ― выдохнула я и, сунув ноги в тапочки, пошагала к нему в комнату, чтобы выяснить, почему он так рано вернулся домой.

А войдя на порог, я резко застыла, удивленно наблюдая, как Руслан, стоя ко мне спиной жадно допивал пиво из почти пустой бутылки.

Он был раздет до пояса, на его бедрах так низко сидели джинсы, что я с трудом сумела оторвать взгляд от соблазнительных ямочек на его спине.

Я опустила взгляд на пол и заметила там еще одну, уже опустошенную бутылку.

― Русь, у тебя все нормально? ― нахмурилась я, почему-то не рискуя проходить дальше порога.

Отчим и его дружки научили меня золотому правилу: не связываться с пьяными. И теперь, как только я видела перед собой выпившего человека, между мной и им тут же вырастала невидимая стена, а тело непроизвольно напрягалось, словно готовясь к защите.

Руслан лениво повернул голову через плечо и ухмыльнулся.

― У меня все прекрасно! ― сказал он тоном, каким обычно стараются скрыть душевную боль.

Он, пошатываясь, подошел к кровати, на которой лежал его черный рюкзак и достал из него еще одну бутылку.

― Будешь? ― сфокусировав не мне взгляд, спросил он.

― Нет, спасибо, ― нахмурившись, усмехнулась я, не понимая, что на него нашло?

Руслан вытащил из кармана джинсов зажигалку (что тоже было для меня удивлением), и открыл ею бутылку пива.

― Русь, у тебя что-то случилось, да? ― спросила я в тот момент, когда он подносил ко рту горлышко.

Руслан резко застыл, а в следующую секунду я напряглась от его прищуренного взгляда. Как будто он мысленно проклял меня за этот вопрос.

― Случилось… ― с горькой усмешкой, сказал он ни столько мне, сколько себе.

Отрешенно глядя как будто сквозь меня, он о чем-то задумался, в то же время наощупь находя стол и ставя на него бутылку.

― Тася, Тася… ― Руслан улыбнулся чему-то своему и, пристально глядя в мои глаза, направился в мою сторону.

По его пылкому взгляду я поняла: он точно что-то задумал.

И об этом не должны будут узнать наши родители…

Мои щеки обдало огнем, сердце забилось быстрее, ладони закололо от волнения. И тут я почувствовала, как мои затвердевшие соски бесстыже уперлись в тонкую шелковую ткань халата. И я была уверена ― они хорошо видны.

Его взгляд опустился к моей груди.

Надо бы скрестить руки, чтобы прикрыть ее, но я стояла перед ним как заколдованная и не могла отвести глаза от его безупречного тела.

«Так нельзя, Тася! ― сказал внутренний голос. Но я не смогла понять, кому он принадлежал, мне, или все же папе?

Сложно мыслить правильно и соблюдать запреты, когда твой мозг расплавился от одного его взгляда и теплым воском растекался по всему телу.

Господи, неужели я ошиблась в том, что он относился ко мне исключительно как к сестре? Неужели он скрывал свои чувства, и только выпив, осмелился выпустить их наружу?

Руслан сделал шаг и оказался так близко, что я почувствовала на своей шее его дыхание с запахом мятной жвачки и… сигарет. Его взгляд скользнул к моим мокрым волосам, устремился к губам.

«Поцелуй меня» ― чуть ли не вслух сказала я и закрыла глаза. А в следующую секунду его мягкие губы жадно впились в мои и поцеловали с такой страстью, что я не смогла бы вообразить ни в одной своей самой смелой фантазии.