Мой сводный идеал

Эпилог

Год спустя

Мой белый «мерседес» летел по Садовому кольцу как выпущенная стрела, разрезая знойный июньский воздух. Я очень опаздывала. В моих планах было не спеша собраться, завить волосы, накрасить ногти, примерить пару-тройку платьев. Но все планы полетели к чертям. Я катастрофически не успевала даже хотя бы просто принять душ.

«И зачем я все-таки поперлась сегодня на работу?» ― ругала я себя мысленно.

Встреча с подрядчиками состоялась бы как-нибудь и без меня, но моя гиперответственность взяла меня за руку и потащила утром в офис.

Я очень боялась подвести папу, накосячить в документах, что-нибудь не учесть, забыть про какой-нибудь пунктик. Поэтому и решила хорошенечко все перепроверить перед тем, как важные документы лягут на стол для подписания. Думала, там дел не больше чем на час, но в итоге я задержалась в офисе аж до обеда.

Мой бизнес с пряничными человечками провалился с треском. Я наивно думала, что они будут разлетаться, как горячие блинчики в масленицу, а получилось все совсем наоборот. Там вышла очень забавная история, о которой я обязательно расскажу как-нибудь в другой раз.

И тогда папа предложил мне работу в своей компании в роли помощника секретаря. Я с радостью согласилась и пока ни разу не пожалела об этом. Добрый коллектив, где я с первого дня почувствовала себя в своей тарелке, отличное рабочее место в уютном кабинете, из которого открывался обалденный вид на город и… кипа документов, которые нам ежедневно приходилось обрабатывать, тоже прилагалась.

Зарплатой папа не обижал ― платил щедро. И я гордо тратила собственные деньги на обустройство нашей с Тимой квартиры и пополнение своего гардероба.

В августе вернулась в автошколу, в ноябре получила права и первой моей машиной стала татуированная, прокачанная, пацанская тачка Тимы.

С тех пор, как я обзавелась собственными правами, он практически не садился за руль, заставлял меня закреплять навык вождения. Пару раз, конечно, я попадала в ситуации, когда нам приходилось включать аварийку и меняться местами. В основном это случалось в тесных проездах, где я не могла разъехаться с другим автомобилем. Но в целом он был мной доволен.

На Новый год папа презентовал мне роскошный мерс. Честно, первое время я даже притрагиваться к нему побаивалась, куда уж там сесть за руль этой укомплектованной малышки и выехать на дороги столицы.

Это был настолько неожиданный сюрприз, что я даже расплакалась, увидев у подъезда машину с большим красным бантом.

Папа и прежде не был скуп на подарки, но теперь, когда у него родилась дочь по имени Агата, он светился от счастья, порхал как мотылек на свету и на радостях пытался щедро одарить всех членов нашего семейства какими-нибудь дорогостоящими подарками. Руслана с Ликой после Нового года отправил в Тайланд, Кате купил дорогущую шубу, а нам с Тимой так и сказал:

― Квартира у вас есть, машинами обеспечены, так что вам пока хватит.

Ну… сказать по правде, на большее мы и не рассчитывали. Он и так слишком много сделал для того, чтобы мы с Тимой ни в чем не нуждались.

Агате на днях исполнилось восемь месяцев. Она была очень похожа меня, и папа был растворен в ней полностью. С рук не спускал, целовал каждую секунду и бежал к малышке быстрее Кати, стоило той только хныкнуть.

Он помолодел лет на десять, если не больше. В его машине всегда можно наткнуться на музыкальные игрушки и бутылочки, в его карманах и рабочем портфеле прописались соски и погремушки.

Счастливый молодой папочка, души ни чаявший в моей крохотной сестре, заново познающий все радости отцовства и сияющий от счастья как начищенный самовар.

Что касалось нас, Тимур окончательно оправился после травмы, буквально пару дней назад успешно сдал сессию и перевелся на пятый курс. Я сессию тоже сдала, правда, из-за работы готовиться к зачетам было сложно, поэтому сдала не столь успешно, как он, и с горем пополам перевелась на третий курс.

История с Трояном все еще гремела в стенах универа, и я до сих пор ловила на себе взгляды студентов, слышала их шепот.

Как-то одна первокурсница спросила меня, догнав в коридоре:

― А это не ты та самая Тася, которую чуть не изнасиловал препод по информатике?

Остановившись, я развернулась к ней и с монашеским спокойствием посмотрела прямо в глаза.

― Я.

― Ого! Обалдеть! ― воскликнула девчонка. ― А правда говорят, что он был очень красивый и сводил с ума всех студенток?

Я помолчала несколько секунд и ответила ей:

― А ты в интернете загугли, там вылезут его фото. Только смотри, чтобы тебе не снесло крышу от его красоты, ― я наклонилась к ней и шепнула устрашающим тоном. ― Его тело так и не найдено. А он так любил симпатичных и чересчур болтливых студенток… ― поцокала языком я и зашла в аудиторию.

Я научилась реагировать на подобные вопросы со спокойным ритмом сердца. Иногда могла послать к черту, при этом не выдав ни единой эмоции на лице, а иногда ляпнуть что-то в этом духе, как этой любопытной первокурснице.

Этот случай вошел в историю, он всегда будет собирать вокруг себя сплетни и бурные обсуждения, а я навсегда останусь той самой Тасей Совенковой, фото которой фигурировало во всех новостных сводках, кричавших о связи преподавателя и студентки.

Это была, есть и будет одна из глав моей жизни. Стереть ее или переписать не получится. Оставалось одно: принять ее как данность, перелистнуть страницу и начать жить с чистого листа.

Я пулей влетела в квартиру. Быстро приняла душ, высушила волосы, кое-как накрасилась, и, напяливая на себя платье, одновременно набирала Тимуру. От него было пять пропущенных. Наверное, я не слышала звонки, пока работал фен.

― Тим, я выезжаю! ― крикнула я в трубку, поспешно застегивая молнию на платье. ― Полчаса и буду на месте!

― Может, мне забрать тебя? ― заметно нервничая, спросил он. ― Регистрация вот-вот начнется.

― Нет-нет, так получится дольше. Я уже одной ногой в дверях, ― пропыхтела я, надевая туфли.

И скинув вызов, помчалась к лифту.

Через сорок минут Катя и папа зарегистрируют свой брак. Наконец-то это свершится! Они планировали сыграть свадьбу прошлым летом, но как следует все обдумав, Катя решила, что выходить замуж беременной она категорически не согласна.

Как и любая другая невеста, она хотела быть в этот день неотразима: надеть красивое платье, а не то, в которое уместится ее большой животик, туфли на каблуках, а не те, после которых у нее отекут ноги. К тому же, будучи беременной, она быстро утомлялась и не переносила громкую музыку.

И свадьбу решили отложить до того времени, когда Агата немного подрастет и лично сможет наблюдать за тем, как ее папа и мама становятся кем-то большим, чем… ее папа и мама. Хотя, казалось, куда уж «большим», когда вас уже соединяет маленький ангел. По-другому я не могла назвать свою младшую сестру.

По пути в ЗАГС к горлу подкатила тошнота. Голова слегка закружилась, мне даже пришлось остановиться, чтобы попить воды и привести себя в чувство.

Первая мысль, которая закралась в голову ― «Я ничего не ела с самого утра. Плюс перенервничала к тому же. Наверное, это и повлияло на мое состояние».

А потом я резко округлила глаза и замерла с полным ртом воды, глядя на дату, светящуюся на панели.

И мелкими глотками проглотила воду.

― Когда были последние месячные? ― прошептала я, чувствуя, как по позвоночнику зашагала рота мурашек.

Я стала вспоминать.

«В конце апреля мы собрались всей семьей отправиться в аквапарк… Я в последний момент отказалась ехать, так как у меня начались дела… А в мае… А в мае они не пришли…»

― О, господи… ― простонала я на всю машину и откинулась на спинку сиденья.

В последние дни с этой сдачей целого жилого комплекса и подготовкой к свадьбе Кати и папы, меня совсем не заботили такие вопросы, как задержка. Я не держала в голове дату, когда они должны начаться, да и вообще забыла обо все на свете.

«Так… до ЗАГСа ехать примерно пятнадцать минут. Я вполне успеваю заехать в аптеку», ― подумала я и, умело вписавшись в поток машин, двинулась на поиски первой попавшейся аптеки.

Я слишком хорошо знала себя, и догадывалась, что если прямо сейчас не выясню, беременна я или нет, то всю свадьбу буду нервничать и не находить себе места.

Хотя, наверное, я в любом случае буду очень-очень сильно нервничать…

В независимости от того, что покажет тест.

Я влетела в аптеку как ошалелая, подбежала к окошку и выложила на стол кредитку.

― Тест, пожалуйста! Нет, дайте два! Лучше три! И контейнер для анализа мочи. А туалет тут есть?

Доброжелательная женщина-фармацевт проводила меня в туалет. Благодаря выпитой бутылке воды я быстро сделала дело, погрузила в контейнер все три теста, вынула их через несколько секунд, и, усевшись на крышку унитаза, засекла время и закрыла глаза, чтобы не сойти с ума, глядя на них.

Эти пять минут показались для меня мучительно долгими. В голове крутился вихрь мыслей: я уже успела представить себя с животом, родить, погулять с коляской. Потом картинка сменились и я, отдергивая платье, выходила из туалета, поняв, что это был банальный сбой в организме, а никакая не беременность. Потом перед глазами встало испуганное лицо Тимы, который узнаёт о моей беременности, и мое тело с головы до ног покрылось мурашками.

Да, безусловно, мы говорили с ним о нашем будущем, о детях, которые обязательно появятся в нашей жизни. Но… это должно было случиться тогда, когда мы оба окончим университет. Когда Тимур устроится на работу, мы встанем на ноги, слезем с папиной шеи и будем полностью готовы стать родителями…

― Родителями… ― шепнула я, не в силах пока что примерить это слово к нам с Тимой.

На телефоне булькнул таймер, я встала на ноги, судорожно вздохнула и распахнула глаза.

И сползла по стене, зажав ладонью рот…

Все три теста показывали четкие красные ДВЕ полоски!

Я плохо помнила, как доехала до ЗАГСа, как пошатываясь, словно пьяная, вошла в зал, переполненный Катиными и папиными коллегами, родней, друзьями. На ватных ногах подошла к Тимуру, державшего на руках Агату. Она сразу протянула ко мне ручки, и я взяла ее. Тима нахмурился глядя на меня, что-то спросил, но я не расслышала. Агата положила ладони на мои щеки, аккуратно похлопала по ним, требуя от меня внимания. Я отрешенно улыбнулась ей. Папа махнул мне рукой, я тоже махнула, кажется. А потом в микрофон раздался голос, объявивший о начале регистрации, и все в зале замерли в полной тишине.

― Тась, что стряслось? ― с тревожным лицом шепнул Тима.

Ком в горле не давал вымолвить ни слова. Я только что узнала о том, что беременна…

Я беременна…

У меня будет ребенок…

Я стану мамой…

Эта новость свалилась на меня как наваждение и я пока что понятия не имела, как на нее реагировать.

И… как отреагирует на нее Тимур.

― Тася! ― рявкнул Тимур мне в ухо. Агата вздрогнула и, поджав губы, прижалась ко мне, с опаской глядя на брата. ― Выкладывай, что там у тебя! Я все равно не отстану, ― погладив Агату по спине и через силу улыбаясь ей, сказал он.

― Я беременна, ― само собой сорвалось с моих губ. ― Только что сделала три теста. И все они положительные.

― А! ― крикнула на весь регистрационный зал бабушка и прижала ко рту ладонь.

На нее обернулись люди, бабуля выдавила на лице улыбку и, сделав шаг, очутилась около нас.

― Хотите сказать, что я доживу до тех пор, когда стану прабабушкой? ― дрогнувшим голосом спросила она, глядя на нас по очереди.

Я смотрела на Тиму. Он был белым, как его рубашка, и растерянным. Я нахмурилась, недоумевая, что было у него на уме в тот момент?

Он был рад? Огорчен? Что? Что он думал по этому поводу? Почему смотрел на Агату так, словно впервые видел ребенка? Почему его глаза покраснели и стали стеклянными?

― Господи, ну скажи уже что-нибудь, Тима. Скажи хоть что-нибудь, умоляю, ― простонала я, едва не плача от переполнявших меня эмоций.

― Дай… ― он, пытаясь собраться, помотал головой и протянул руки к Агате. ― Дай сюда сестру. Тебе это… Тяжелое нельзя поднимать, ― словно в бреду проговорил он и забрал у меня Агату.

Пока шла церемония, мы молчали. Тима крепко держал меня за руку, перебирая пальцы, и не сводил взгляд с Агаты, которую крепко держал второй рукой.

Агата часто бывала на руках старшего брата, но, чтобы он вот ТАК смотрел на нее, я ни разу не видела. Он прижимал ее к себе, что-то шептал на ушко, от чего она улыбалась и агугакала на весь зал. В какой-то момент он устремил взгляд на меня, потом ― на Агату, потом снова на меня, еще крепче сжал мою руку, его грудь поднялась от глубокого вздоха и… его губы тронула удовлетворенная улыбка.

Бабушка, стоя за нашими спинами, всхлипывала. И что-то мне подсказывало, что не от того, как папа целует новоиспеченную жену. А от новостей, настигших ее буквально пару минут назад. Да и к тому же ее похлопывания то по моему плечу, то по Тиминому подтверждали мои догадки.

А потом ее лицо оказалось между наших плеч и она, с содроганием в голосе шепнула:

― Как я рада за вас, рыбы мои! Господи Иисусе, как же я рада!

Вы бы видели его. Тимур души ни чаял в нашей дочери. Она была точной его копией: хитрющие глаза, волосы, должно быть, будут русые. Сложно пока сказать, ей всего лишь полгода, и она сейчас сладко спала у него на руках.

Мы до последнего не узнавали пол ребенка. Я с ним спорила: будет дочь! А он был полностью уверен, что у нас родится парень. И думаете, какая вещь первым делом появилась в нашей спальне? Кроватка? Пеленальный столик? Большой мишка? Машина с радиоуправлением? Робот-трансформер?

Нет, нет, что вы…

Боксерская груша!

Тимур решил для себя, что не будет возвращаться к спорту и гнаться за кубком чемпиона России.

― Я уже выиграл свой главный бой ― в борьбе за жизнь. Пожалуй, этого мне достаточно, ― однажды сказал он, и добавил: ― Но кто-то же из Князевых должен взять кубок чемпиона России, верно? ― воодушевленно заявил Тима, прикручивая к полу боксерскую грушу.

Он собирался учить сына бить по груше, как только тот начнет делать первые шаги. А я все равно всем сердцем чувствовала, что у нас будет девочка. И так боялась, что он расстроится.

А когда она родилась, я поняла, насколько сильно тогда заблуждалась.

Он готовил ужин, а она сидела в кенгурятнике на его груди и трогала то за нос, то за подбородок. Он смотрел фильм, а она засыпала в его руках, крепок держась за его футболку. Я сдавала зачет, а он наматывал круги в парке, неподалеку от универа, с коляской. За завтраком он пил кофе и свободной рукой держал бутылочку с детским питанием у ее рта. Кривил рожицы, как шаловливый ребенок, и умудрялся прятаться под ее детский столик и неожиданно выныривать оттуда, чтобы снова и снова слышать звонкий смех нашей Князевой Марии Тимуровны.

Клянусь жизнью, такого заботливого отца вселенная прежде еще не видела.

И только с Марией я готова была делить его.

Мы заранее выбрали роддом, нашли хорошего доктора, который вел всю мою беременность и должен был принимать роды. Но…

Но у нас никогда не бывало все по плану. Вселенная по-прежнему любила устраивать нам сюрпризы, и на этот раз ей было угодно, чтобы я родила на пару недель раньше, чтобы в тот момент, когда у меня начались схватки, вся Москва стояла в пробке и чтобы мы с Тимой в итоге поехали в другой роддом и рожали с другим доктором.

Помню, как я перепугалась тогда. И вытворяла сумасшедшие, необъяснимые вещи.

― Если все пройдет хорошо, если я рожу здорового ребенка, и это будет мальчик, то обещаю назвать его в вашу честь! ― сходя с ума от страха, твердила я доктору, который вел меня в родовую палату.

― Серьезно? ― спросил он и посмеялся.

― Клянусь! ― идя в раскоряку, и придерживая опустившейся живот, подтвердила я.

― Ну, что ж… Это весьма приятно, ― сказал он, укладывая мена на кровать с кучей каких-то штуковин, а затем опустил медицинскую маску и ослепительно улыбнулся.

Внешность его даже близко не походила на славянскую. Черные широкие брови, глаза ― как смоль, и красиво очерчены, овальное лицо с бронзовым оттенком, из-под колпачка торчали удлиненные темные волосы.

А потом я перевела взгляд с его лица на бейджик и, кажется, охнула прямо вслух.

«Мухаммед Шараф Эль Дин» ― было написано там.

И он, заметив мой испуганный взгляд, словно решил поиздеваться надо мной.

― Можно просто Мухаммед, ― доктор с улыбкой потрепал меня по плечу и начал приготовление к родам. ― Так будет проще выговаривать детям в песочнице, ― повернувшись ко мне, подмигнул он.

И все роды я только и делала, что молилась о том, чтобы бог послал нам с Тимой девочку.

«Мухаммед Князев… Князев Мухаммед Тимурович…» ― умудрялась рассуждать я во время потуг. Теперь мысль о моем бездумном обещании доктору назвать в честь него сына никак не могла покинуть мою голову.

И надо было видеть его наигранно-разочарованное лицо, когда он объявил, что у меня девочка. Я расплакалась, увидев ее, а доктор засмеялся.

― Да не расстраивайся ты так, не плачь. Будет у тебя еще возможность назвать сына Мухаммедом, будет, не переживай.

Этот шутник оказался арабом. И он был одним из самых востребованных докторов во всей столице, как я потом узнала.

Но… несмотря на это, я все же сто раз подумаю перед тем, как снова поехать к нему рожать. А вдруг в следующий раз будет мальчик?

Ведь вселенная по-прежнему щедра на сюрпризы.

Мама на рождение внучки впервые приехала в Москву вместе с отчимом. Его закодировали, он стал выглядеть гораздо свежее, прибавил килограммов пять. Они привезли целую сумку ползунков и подгузников, и гостили у нас два дня. Руслан с Ликой подарили Марии свору игрушек, а нам с Тимой вручили приглашение на их свадьбу, которая состоится уже через пару месяцев в том же парке, где была и наша свадьба.

Бабуля презентовала с десяток вязаных пинеток и… пачку презервативов. Я сначала опешила, не понимая, к чему она клонит? Это намек на то, что нам с Тимой будет достаточно и одного ребенка?

А потом так смеялась, когда поняла в чем дело.

Упаковки были проколоты. Я сообщила ей, что обнаружила подвох, и она ответила:

― Эх… а мне так хочется дождаться еще и правнука!

И я посоветовала ей провернуть все тоже самое, но только уже с Русланом и Ликой.

Папа с Катей и нашей любимой сестрой Агатой, притаранили крутую розовую тачку, в которую и я могла бы уместиться с легкостью. В момент их приезда Мария спала. Папа зашел в спальню, полюбоваться на внучку и застрял там, казалось, на целую вечность.

Я отправилась в спальню, но застыла на пороге, увидев папу, державшего на руках Марию и говорящего ей такие слова:

― Однажды я сказал твоему папе, что если у него и твоей мамы родится ребенок, то я ума не приложу, кем он будет приходиться нашему с Катей малышу. И знаешь, кто вы с Агатой для меня? ― он прижал малютку Марию к широкой груди и проговорил, слегка гнусавым голосом. ― Вы обе ― мое самое ценное сокровище, вот кто вы!

Знаете, если бы меня пару лет назад спросили, что такое любовь, я бы (вспомнив ночи с Тимой) ответила, что это прогулка по райскому саду, не покидая кровать, это жаркие объятья и опьяняющее поцелуи.

А теперь задайте-ка мне тот же вопрос и я вам отвечу:

Любовь ― это, когда ты зимним вечером засыпаешь с голыми ногами, а просыпаешься в шерстяных носках, потому что тот, кто очень дорожит тобой, надел их на твои холодные ноги ночью.

Любовь ― это когда тебя целуют в висок и напоминают, что тебе пора отдохнуть, а все заботы с дочкой, возьмет на себя все тот же, кто безумно дорожит тобой.

Это когда ты испекла пробную партию пряничных человечков, нашла заказчика и скачешь по квартире как ненормальная от того, что женщина, купившая их, пообещала заказать огромную партию на детский праздник, если пряники придутся ей по душе.

Ты заранее печешь тридцать пять пряничных человечков, полностью уверенная в том, что она за ними приедет. А потом ждешь и ждешь заветного звонка, с каждым днем унижающего твои кулинарные способности.

И в один прекрасный момент дожидаешься. И менеджер заказчицы неожиданно забирает всю партию, отвалив тебе приличную сумму денег. Ты снова скачешь как ненормальная, целуешь того, кто дорожит тобой, и безумно гордишься тем, что ты охренительный кондитер.

А спустя какое-то время, прибираясь в квартире, заглядываешь в шкаф и… находишь там пакет, который ты всучила менеджеру заказчицы и обнаруживаешь в нем тридцать пять пряничных человечков…

Потому что тот, кто безумно дорожит тобой, скупил их, чтобы ты не посмела думать, что твои руки растут из задницы и ты никудышний кондитер.

Настоящая любовь не выражается словами.

Она обязательно проявится в мелочах, совершенных ради тебя. И как ни крути, однажды даст о себе знать, абсолютно беззвучно.

Конец