Мой сводный идеал

Глава 60

Тимур

Какое-то время я чувствовал себя полным дерьмом. Беспомощным калекой, у которого еще вчера было все, чего только можно взять от жизни, и в одночасье это все вспыхнуло и прогорело как спичка.

Как внезапно ослепший художник, как композитор, потерявший слух, как пианист, лишившийся рук ― вот, кем я чувствовал себя в первые дни после прихода в сознание.

Хрупкая девчонка таскала меня на себе, как инвалида, и кормила с ложки как ребенка. Засыпала на стуле рядом с моей кроватью и ведь черта с два покажет, что ей неудобно, что она измотана.

Наверное, легче было бы вонзить в руку отвертку и медленно намотать на нее сухожилия, чем видеть, как она мучилась. Хоть и пыталась скрыть это, наивная.

И только когда она спала, я мог дать волю своим эмоциям, точнее, выразить их на лице и сжатыми кулаками, ― на большее способен не был.

Любовь не всегда приходит в лучшие времена, и иногда Амур метит не в сердце, а в самые слабые места, Ахиллесову пяту, которая есть у каждого. Троян, ублюдок как знал мои уязвимые места. Сначала решил испортить мою девушку, после чего я был готов забить на спортивную карьеру только ради того, чтобы хорошенько надрать ему задницу. А потом он сделал так, чтобы у меня сорвало чердак, и я бездумно и без какой-либо подстраховки приехал туда, куда он скажет. Где ему оставалось лишь утопить педаль в пол и подвести финальную черту ― размазать меня по асфальту.

Все продумал, сукин сын.

Лишь одному богу известно, как мне хотелось вскочить с кровати и отправиться на поиски этой твари. За то, что он сделал со мной, с Тасей, за то, что пережила моя мать, бабушка и вся моя семья ― я готов был стереть его в порошок. Не говорю уже о спорте и учебе, к которой я навряд ли приступлю в этом году.

В такие минуты кровать превращалась в кусок раскаленного железа, все тело начинало пылать, кишки завязывались в узел, цифры на мониторе прыгали как ошалелые. Если бы от мыслей вышибало пробки, то я бы с легкостью сумел обесточить всю больницу и рядом стоящие здания.

И только спустя долгое время я обрел нечто похожее на умиротворение. Свыкнулся с тем, что эта тварь гниет на дне реки. Принял это как данность. Вероятно, там, свыше, просто не позволили Трояну быть погребенным по всем канонам. Не позволили быть отпетым в церкви, не позволили отпустить ему такие грехи.

«Самое темное время ― перед рассветом. Мы столько пережили. Теперь нас ждет светлое будущее, Тим. Иначе быть просто не может», ― однажды сказала Тася, когда мы сидели с ней на берегу замерзшего озера, простиравшегося прямо под окнами санатория.

Она стала моим антидепрессантом, спасательным кругом, благодаря которому я быстро поднялся на ноги и захотел, черт возьми, жить дальше.

Вчерашняя школьница оказалась запредельно талантливой в таких вещах, как вовремя нажать на тормоз, когда я давил на газ в своей адской машине, собранной из паршивых мыслей, боли во всем теле и дикой ломки от желания отомстить ублюдку.

Тася превосходный психолог, и черт ее знает, где она этому научилась. Может, пока ее подменяли родственники в больнице, она бегала на курсы психологии? Все возможно. На что только не была способна эта девчонка. Горы свернет, если это ей будет так нужно.

Друзья поддерживали меня, пока я был в больнице, и здесь, в санатории. Одинцова тоже как-то нарисовалась, спустя три недели, когда я только-только встал на ноги. Догадалась позвонить мне по видео с вайбера, наивно решив, что я желаю видеть ее. Я скинул вызов, а через пару минут на телефон пришло сообщение:

«Тим, как ты там? Хочу увидеть тебя, милый. В больницу впускают? Может, что-нибудь тебе принести?»

«Не стоит. Обо мне есть кому позаботиться», ― написал я и убрал телефон под подушку. А он начал там почти непрерывно вибрировать от сообщений, следующих одно за другим.

«Ты о ней, да?»

«Сначала чуть не угробила, а теперь решила проявить заботу? Отлично! Супер!»

«Тим, открой глаза! Эта девка тебя загонит на тот свет, и моргнуть не успеешь!»

«У тебя что крышу снесло?»

«Она крутила роман с Трояном. Для тебя это ничего не значит??????»

А потом она скинула фото, сделанное после нашей с ней первой ночи.

«Помнишь наш первый раз?» ― написала она, хрен знает, на что рассчитывая.

Я не ответил. Закинул ее в черный список и убрал мобильник обратно под подушку.

Хм… кстати, о сексе. Да это же самое охренительное лекарство от всех болезней, если вдруг кто-то еще не знал. В больнице у нас не было возможности остаться наедине, там все время заходили в палату кто-нибудь из персонала. Даже ночью. А в санатории…

А в санатории у нас был отдельный номер. Бабуля была весьма предусмотрительной, бронируя номера, за что ей низкий поклон. Сама же расположилась в номере, расположенном аж в другом конце коридора.

В день приезда я сходил с ума от желания скорее стащить с Таси одежду и взять ее. Не распаковав чемодан, поставил костыли в угол и набросился на нее, как голодный лев на мясо. Порвал майку, до крови укусил за губу, а когда на ее теле остался только браслет, который надели на руку при заселении, я неожиданно открыл в себе способности принимать позы, которые мне даже и не снились.

Нужно было удобно расположиться, чтобы боль в области перелома не помешала мне отправить Тасю прямиком в рай. Кажется, у меня получилось это, судя по ее сбитому дыханию и восторженным восклицаниям.

Хороший секс, утренние ласки в постели и бесконечные процедуры день за днем придавали мне сил. Мой день был расписан по часам: с самого утра я отправлялся то на гимнастику, то на массаж, то на акватерапию. Пожалуй, хождение в воде было одной из самых приятных процедур. Потому что только там я пока что мог обходиться без костылей, на которые мне предстоит опираться еще ближайшие пару месяцев, ― так сказал мой лечащий врач.

Тася с бабулей отлично ладили. Их постоянно где-то носило. То гуляли возле озера, то читали книги, сидя в оранжерее, то плавали в бассейне.

― Ой, Тимурка, говорила я тебе, что ты тут быстро встанешь на ноги, а ты не верил, ― как-то за обедом сказала ба.

― Ты была права. Доктора тут и впрямь с золотыми руками, ― ответил я и неожиданно своими словами вызвал у бабушки иронический смех.

― Доктора ли? ― прищурилась она и покосилась на Тасю. ― Доктора никак не могли достучаться в ваш номер сегодня утром, голубчики вы мои, ― покачала головой бабуля и, заговорщицки улыбнувшись, взяла Тасю за руку. ― А чего это ты раскраснелась, рыба моя? Правильно все, правильно, ― шире улыбнулась она и подмигнула мне.

― Кхм… физическая нагрузка, конечно, идет тебе на пользу, ― сказал доктор во время проведения УЗИ. ― Но… если так стараться, то вскоре можно заработать растяжение мышц, ― доктор ткнул пальцем в экран и посмеялся. ― Пожалуй, мне следует дать тебе памятку о том, как вести половую жизнь после перелома.

И мы с Тасей весь вечер угорали как ненормальные над одним пунктом:

«Прежде чем перейти к любовным утехам, как следует подготовьтесь: заранее уведомите партнера о своем желании, выберите время и место, и с осторожностью приступайте к делу».

― Таисия, вы не будет заняты сегодня вечером? ― с деловым лицом спросил я, когда мы ужинали в столовой.

― А у вас есть ко мне какое-то предложение? ― накручивая на вилку спагетти и хитро глядя на меня, спросила она.

― Я предлагаю вам заняться со мной сексом. Сегодня. В нашем номере. В двадцать ноль-ноль. Вы как, согласны?

― С удовольствием! ― воскликнула она и рассмеялась так громко, что на нас обернулись люди.

В общем, три недели за городом пошли всем нам на пользу. Здесь благодаря Тасе, докторам и, конечно же, бабуле, я сумел вдохнуть в себя столько жизни, что готов был свернуть горы. Во мне появилось охренеть сколько сил. Желание вернуться домой, к привычной жизни, било во мне ключом. Мозги встали на место, боль в теле утихла, в душе тоже наконец-то царил покой, как в церкви по вечерам.

Если бы все эти дни рядом со мной не было Таси, то навряд ли я бы сейчас так спокойно стоял на пирсе, подставив лицо ветру и устремив взгляд на ледяную реку, залитую утренним солнцем.

— Вот ты где! ― послышался за спиной голос, и Тасины руки легли мне на плечи. ― Тим, там папа приехал, пора грузить чемоданы и отправляться домой, ― сказала она и прижалась холодными губами к моей щеке.

Тася

Пока еще с трудом верилось в то, что все закончилось. Два месяца больничных палат и бесконечных процедур остались позади.

Бабуля, отдохнувшая и похорошевшая (хотя куда уж там еще) прямиком из санатория отправилась в Вологду, а Катя с папой закатили банкет по случаю нашего приезда.

Стол ломился от еды, я вдоволь наелась любимых пирожков Кати. Кстати, она прибавила пару кило и выглядела просто обалденно. Беременность ей так шла. В последнее время я помнила ее уставшей, серой, измотанной, а теперь она словно распустилась, как бутон розы. Ее одежда ― яркая, красивая, ее щеки ― румяные, глаза ― счастливые. Она постоянно хохотала без повода и мечтательно улыбалась, когда разговор заходил о ее беременности, с которой, тьфу-тьфу-тьфу, все было в полном порядке.

А папа… О-о па-а-а-па… Он порхал возле нее как влюбленный мальчишка и постоянно гладил животик (который пока еще не вырос ни на сантиметр).

― Срок нам поставили на пятое октября. Весы! ― воскликнул он, а потом ка-а-а-к давай перечислять все положительные качества этого знака. Говорил без умолку обо всем, о чем начитался в интернете. Потом рассказал о планах, в какой роддом отправятся рожать (он уже и там успел обо всем договориться), перечислил имена для девочки и мальчика, среди которых они выбирают для будущего малыша, а потом вдруг сказал неожиданно.

― В общем, ребят… тут такое дело, ― он покосился на Катю, она положительно кивнула, видимо, дав добро на этот разговор и продолжил: ― Вы ж в курсе, что наша с Катей спальня самая маленькая в доме, да? И кроватку там воткнуть некуда. Ну, плюс столик пеленальный, ящик для игрушек, все дела…

― Саш, ближе к делу, ― улыбнулась Катя и взяла его за руку.

― Короче, мы с Катей решили перебраться в отдельную квартиру.

И моя челюсть упала на стол.

Тимина ― тоже.

― Пап, ты серьезно? ― захлопала глазами я.

― Вот и я думаю, не послышалось ли мне? ― уставился на него Тимур.

― Мы очень серьезно, ребята, ― подтвердила Катя и приложила руку к сердцу. ― Нам просто деваться некуда, поймите. Мы как представили, сколько всего придется поставить в комнату, так и ахнули. А потом, знаете, у вас не будет никакой личной жизни. Вон, Тимурка однажды вернется к тренировкам и примется снова барабанить по груше на весь дом, а еще он любит громкую музыку и приводить домой гостей. А когда в доме лялечка, то…

― То взрослый сын и его девушка просто переедут жить отдельно, ― перебил Тима и взял меня за руку. ― Мам, здесь чистый воздух, природа, речка вон, в ста метрах от дома. У тебя тут огород, цветочки там всякие, яблочки. Где вы такую роскошь в городе найдете? ― Тима повернулся ко мне с возмущенным видом. ― Не, ну мы что, монстры какие-то, чтобы выгонять вас отсюда? Да, Тась?

Я решительно кивнула.

― Тем более не маленькие, сумеем позаботиться друг о друге, вы это уже поняли, наверное. А с вами тут Лика с Русей останутся. Они тихие, как рыбы, мешать уж точно не будут, ― пожал он плечами и закинул в рот лист салата.

Я видела, как его переполняли эмоции, аж щеки раскраснелись!

Он ведь и в санатории поговаривал о том, чтобы вскоре начать жить отдельно, а тут такой шанс.

Папа задумался, почесал гладко выбритые щеки.

― Так… у нас дом через месяц сдается в Раменках. Дом хороший, рядом парк, магазины, до универа вашего рукой подать кстати… Давайте съездим туда, посмотрите. Если понравится, то возьмем там квартиру.

И я чуть не подпрыгнула на стуле от счастья. А Тима победно улыбнулся и крепче сжал мою ладонь.