Моя будешь

Глава 10

— Так это значит ты так готовишься к свадьбе? — прорычал Дамир, голос низкий, вибрирующий от бешенства, эхом отразившийся от стен ВИП-зоны. Его взгляд скользнул по моему лицу, по размазанной помаде и растрепанным волосам, и в нем мелькнуло что-то вроде отвращения, смешанного с собственническим гневом. Рука его сжалась еще сильнее, и я едва сдержала стон — боль пульсировала, напоминая о том, как хрупка моя так называемая свобода.

Я сглотнула, пытаясь собраться с силами. Сердце колотилось, как барабан, а в голове вихрем кружились мысли: "Почему он здесь? Как нашел меня? И что теперь?" Но внешне я старалась держаться ровно, не показывая слабости.

— Это кто? — добавил он, кивая на компанию за столом, его тон был обвинительным, как у судьи, выносящего приговор.

— Друзья, — ответила я, голос мой прозвучал тверже, чем я ожидала, хотя внутри все дрожало. Это была чистая правда — моя близкая подруга и ее знакомые, с кем мы встречались сотни раз в прошлом. Кто же знал, что сегодня одного из них вдруг понесет так сильно, что все обернется этим кошмаром?

Дамир фыркнул, его глаза сузились, и я почувствовала, как атмосфера в зале накаляется — друзья переглядывались, брюнет наконец отпустил мой взгляд, а официанты замерли у дверей, не решаясь подойти.

— Хорошие у тебя друзья, Алия, — произнес он, голос его был бархатным, но с ядом в каждом слове, эхом отразившимся в тишине зала. Он все еще держал мою руку, пальцы сжимались, как тиски, и я чувствовала, как пульс в запястье бьется в унисон с моим сердцем. — Один чуть не испортил тебе репутацию, а ты его после этого еще так называешь?

Его слова ударили, как удар хлыста, и я сглотнула, стараясь не показать слабость. Друзья переглядывались, а подруга наконец вернулась из туалета, но замерла у двери… Я лишь успела взглянуть на нее мельком.

Дамир перевел взгляд на мою подругу, стоявшую у двери с бледным лицом, и его усмешка стала еще шире — хищная, как у волка, почуявшего слабость. Воздух в ВИП-зоне казался тяжелым, пропитанным его запахом, и я чувствовала, как каждая клеточка моего тела напрягается, ожидая удара.

— Это и есть та подруга, о которой мне говорил твой отец? — спросил он, голос его был спокойным, но с подтекстом, который резал, как нож.

"Да откуда я знаю, что он там успел ему рассказать?" — пронеслось в моей голове, вихрем мыслей, где страх мешался с гневом. — Тогда у меня отпадает вопрос, как ты вообще здесь оказалась.

Что на это ответить? Слова путались в голове, как паутина, а язык онемел от ужаса. Подруга стояла неподвижно, ее глаза метались между нами, и я видела, как она сжимает кулаки — она явно не хотела связываться с этим богатым наследником, чье имя открывало двери, но и закрывало их навсегда. А взгляд Дамира... Он ни на секунду не отрывался от моего лица, следя за каждым мускулом, каждой эмоцией, будто читал меня, как открытую книгу, и наслаждался моим смятением.

— Ну что ж, невестушка. Поехали домой, — сказал он наконец, его рука потянула меня сильнее, и я попыталась вырваться, сказать что-то, но слова застряли в горле, как комок, от ужаса, который душил изнутри.

— Отпусти ее! Ей же больно! — не выдержала подруга, врываясь в разговор, ее голос дрожал, но был полон решимости. Силы были неравны — она против него, как бабочка против бури.

— Не тебе, мне указывать, что делать со своей невестой, — отрезал Дамир, его тон был ледяным, и я тряхнула головой, взглядом умоляя ее отступить. Я слишком хорошо знала его: если она не послушается, плохо станет не только мне, но и ей. Уж он знает толк в мести — тихой, расчетливой, неотвратимой.

Молча, передвигая ногами, словно марионетка на нитях, я шла за Дамиром, опустив глаза в пол — не потому, что стыдилась чужих взглядов, а потому, что он шагал слишком быстро, нервно, и я боялась споткнуться, упасть, потерять равновесие в этой безумной гонке. Сердце колотилось, как барабан, а ноги ныли от напряжения, каждый шаг отдавался эхом в голове, где мысли вихрем кружились.

Черная иномарка ждала нас прямо у дверей ресторана, сверкая лаком под уличными фонарями, как хищный зверь в засаде. Дамир даже тут не выпустил мою руку — его пальцы впивались, как клещи, — а открыв дверь, грубо толкнул меня вперед. Я чудом удержалась на ногах, не растянувшись на асфальте, и плюхнулась на сиденье, чувствуя, как кожа горит от его хватки.

— Пристегнись, — бросил он коротко, когда мы оказались вдвоем в салоне, и его голос эхом отдался в тишине машины. Послушавшись, я щелкнула ремнем, а он тут же рванул с места, шины взвизгнули по улице, неся нас в сторону моего дома — той самой ловушки, где ждала свадьба, которую я так отчаянно пыталась избежать.

Воздух в салоне был тяжелым, пропитанным его запахом одеколона и моим страхом, а за окном мелькали огни города, напоминая о свободе, которую я теряла с каждой секундой. Машина неслась по ночным улицам, шины шуршали по асфальту. Дамир сидел за рулем, его профиль был напряженным, как натянутая тетива, и тишина в салоне давила, как невидимая рука на горле. Я не выдержала первой, голос мой дрогнул, но слова вырвались, полные яда и отчаяния:

— Расскажешь отцу? — спросила я, уверенная, что он такого шанса не упустит, чтобы еще сильнее прижать меня к стенке.

— Нет, — спокойно ответил Дамир, его тон был ровным, как поверхность озера перед бурей, но внутри меня все перевернулось, как в водовороте: "Как так? Почему он молчит? Что это значит?" Сердце заколотилось чаще, а ладони вспотели, сжимая край сиденья.

— Но ты мне будешь кое-что должна, — добавил он, и в его голосе скользнула нотка, от которой мурашки пробежали по спине.

— Что? — напряглась я тут же, тело одеревенело, а мысли понеслись галопом.

— Узнаешь, когда придет время, — отрезал он, и его усмешка, мелькнувшая в полумраке салона, была хищной, предвещающей бурю.

Машина мчалась вперед, а я сидела, скованная ремнем и страхом, понимая, что эта ночь — лишь прелюдия к чему-то куда более страшному, где долг станет цепью, а свобода — далеким миражом.

А ведь это мы еще даже не поженились.