Моя будешь

Глава 11

Дамир

Сидя в машине, я не мог оторвать глаз от окна комнаты Алии, где только что загорелся свет. Сердце все еще колотилось, как после охоты, а кулаки сжимались на руле, вспоминая ту сцену в ресторане, которая едва не разорвала меня на части. Я, Дамир, всегда контролирующий все вокруг, как паук в паутине, вдруг почувствовал, как ярость кипит внутри, словно вулкан на грани извержения.

Я буквально чудом не сорвался с места, когда я краем глаза заметил на лестнице свою невесту, в обществе подруги и тех двух мужчин, которые весь вечер сверлили ее нахальными, жгучими взглядами, как волки, чующие добычу. Они всеми силами пытались привлечь ее внимание, но один пошел дальше — куда дальше, за что и получил по заслугам. Ведь никто... НИКТО не смеет прикасаться к той, что в скором времени станет моей. Да что скрывать, она и сейчас уже моя, только пока об этом не знает еще. Но ничего, я смогу ее подготовить, сломать этот упрямый дух, как ветку в бурю, и сделать послушной, как подобает в нашем мире традиций и власти.

— Куда ты все смотришь? — спросила тогда Камила, ее голос был легким, как шелест листьев, но я напрочь забыл, что в ресторан пришел по совершенно другой причине.

— Да так. Смотрю, как ведут себя некоторые, — буркнул я, стараясь скрыть гнев, который пульсировал в венах, как яд. Камила еще не знала, что мне предстоит обзавестись женой, я как раз собирался об этом сказать, но эта сцена все перевернула.

— А по мне так вполне себе нормально. Если ему нравится девушка, почему бы не заявить о ней права при всех? — ответила Камила, и ее слова ударили, как хлыст. Не знаю, что разозлило меня больше: то ли то, что это сказала та, о ком я думал совершенно по-другому, с ее невинной улыбкой, — то ли потому что на месте той девушки была моя невеста, Алия, с ее огнем в глазах. Или то, что тот наглец уже схватил ее за талию и почти поцеловал на глазах у всех, превращая мой мир в хаос?

Машина замерла у обочины, притаившийся в тени ночи, а внутри меня ревела буря, сотканная из ярости и желания, что кружилась вихрем, готовым сорвать крышу с мира. Я не отрывал глаз от ее силуэта в окне — хрупкого, манящего, — и мечтал о мгновении, когда наконец заберу ее к себе, где я стану ее единственным: контролируя каждый ее шаг, каждое слово, каждую встречу, слой за слоем, вплоть до глубин души, где прячется ее непокорный огонь.

Телефон вновь ожил в кармане, его вибрирующий зов разрезал тишину, как нож по шелку, и мне не нужно было смотреть на экран, чтобы знать кто потревожил меня в очередной раз. Я знал, что поступил плохо, бросив ее одну в ресторане, среди чужих глаз и шепотов, но и остановиться, просто отпустить Алию одну в эту ночь, — это было выше моих сил. Долг и страсть сплетались в тугой узел, и я улыбался в темноте, предвкушая, как эта буря наконец вырвется наружу, сметая все на своем пути.

— Слушаю, — прорычал я в трубку, не отрывая глаз от окна своей невесты, где ее силуэт все еще маячил в слабом свете. Сердце колотилось, как барабан в ночи, а пальцы сжимали телефон.

— Я, конечно, все понимаю. Но ты не хочешь мне ничего сказать? — голос Камилы, был полон обиды, и я чувствовал, как эта недовольная нотка разжигает во мне смесь вины и раздражения.

— Ты уже уехала? — наконец свет в комнате Алии погас, и я мог бы уехать, но долг перед этой женщиной, моей невестой, держал меня здесь, как цепи, — долг, что переплетался с желанием, которое жгло изнутри, как раскаленный уголь.

— Конечно уехала. Не оставаться же мне там с таким позором. Дома я уже. И вполне себе готова тебя встретить, — ответила она, и я прямо увидел, как она проводит своими пальчиками по складкам своего платья. И если раньше бы я тут же поехал к ней…

— Ты же знаешь, что я скоро женюсь, — спокойно ответил я, отъезжая от дома Алии.

— Слышала об этом, но не думаю, что это как-то сможет изменить наши отношения. Хотя я надеялась, что твоей женой все же стану я, а не какая-то девка, которая тянет больше на школьницу, чем на жену такого мужчины, как ты, — мне однозначно должно было быть приятно, но почему-то становилось противно, словно горечь во рту после сладкого яда.

— Ты ее не знаешь, — отвечаю я, хотя что скрывать, я и сам толком ею никогда не интересовался. Знал лишь то, что мы друг друга терпеть не можем — слишком разные иногда бывают взгляды на жизнь, как огонь и вода, готовые погасить друг друга.

— Видела я ее. Думаешь, никто не смотрел, как ты заступался за бедную девушку? Симпатичная, ничего не скажешь, но не подходит тебе, — ее голос эхом отдавался в трубке, разжигая во мне смесь раздражения и вины, и я улыбнулся в темноте салона.

— А ты значит подходишь? — усмехнулся я, продолжая ехать к своему дому.

— А я разве еще не доказала этого? — мурлыкала она мне в трубку, ее голос обволакивал, как шелк, обещающий теплое логово, и я почувствовал, как кровь стучит в висках, разжигая огонь, который я старался погасить. — Ты приедешь?

Сначала я и правда собирался сказать нет — мне стоило многое обдумать и решить для себя, что для меня важнее: долг перед семьей, бизнес или эта дикая страсть, что жгла меня изнутри. Но потом инстинкты мужчины взяли верх, как волна, смывающая все барьеры, и резко развернувшись, я поехал по уже знакомому адресу.

Алия пока еще не стала моей женой, а значит, я могу проводить ночи с кем пожелаю. Эта мысль жгла, как бренди в глотке, сладкая и обжигающая, и я улыбнулся в темноте, предвкушая, как эта ночь утолит жажду, прежде чем я вернусь к своей истинной цели.