Моя будешь

Глава 18

На следующий день я сидела в офисе, уставившись в экран компьютера, но мысли мои были далеко — крутились вокруг слов Мадины.

Камила…

Машина Дамира у её дома. Неужели это правда? В голове тут же всплыл голос той женщины на нашей свадьбе. Эта и была его любовница?

Я пыталась сосредоточиться на отчётах, но сердце колотилось, как барабан. Дамир обещал забрать меня после работы, как всегда — его машина ждала бы меня у входа, и мы бы поехали домой, где он, возможно, снова удивил бы меня своим вниманием, своими руками, скользящими по моей коже...

Но сегодня было по-другому.

В пять часов я собрала сумку и вышла на улицу, ожидая его звонка или сообщения. Солнце уже клонилось к закату, и прохладный ветерок шевелил волосы. Телефон пискнул и я увидела сообщение от Дамира.

"Алия, солнышко, извини, не смогу забрать. Дела навалились, задержусь. Возьми такси, ладно? Люблю".

Я замерла, перечитывая сообщение. Дела? Вчерашний разговор с мамой и Мадиной вспыхнул в голове, как искра. Камила... Неужели он снова к ней? Или просто работа? Я сжала телефон так крепко, что пальцы побелели. Внутри всё кипело — ревность, страх, желание верить ему. Но сомнения жгли, как огонь.

Я набрала такси и поехала домой одна, глядя в окно на мелькающие улицы. Дом встретил тишиной — пустой, без его присутствия. Я бросила сумку у двери и налила себе вина, пытаясь успокоиться. Вечер тянулся бесконечно, а мысли о нём не отпускали. Где он? С кем? Когда вернётся? Я легла в кровать, но сон не шёл — тело ныло от желания его прикосновений, но голова была полна подозрений.

Что, если Мадина права? Что, если наша "идеальная" жизнь — всего лишь маска? Телефон молчал, и это молчание было хуже всего. Я ждала его звонка, но его так и не было, как и его прихода домой.

Я сидела на кухне, уставившись в бокал с вином, который уже наполовину опустел. Дом казался огромным и пустым без Дамира — его запах ещё витал в воздухе, но это только усиливало боль. Ревность жгла изнутри, как кислота, разъедая все мои мысли. Камила... Её имя крутилось в голове, как навязчивый мотив.

Я встала и подошла к окну, глядя на темнеющую улицу. Как мне теперь смотреть ему в глаза? Когда он вернётся, с этой своей обаятельной улыбкой, и потянет меня к себе, целуя шею, как всегда делал перед тем, как сорвать с меня одежду? Как отдаться ему, если в голове будет шептать предательский голос: "А что, если эти руки только что касались её? Что, если его губы лгали, а тело помнит другую?" Мысли о наших ночах — о том, как он входил в меня медленно, глубоко, заставляя стонать и извиваться от удовольствия, — теперь казались отравленными. Я любила его, бог знает, когда только полюбила. Но жить рядом с человеком, который, возможно, предаёт меня... Как притворяться, что всё в порядке, когда каждый взгляд на него будет напоминать о лжи?

Я налила ещё вина, пытаясь заглушить боль, но она только усиливалась. Может, Мадина права? Может, наша любовь — иллюзия, и я просто слепая дурочка? Я представила, как завтра утром он разбудит меня поцелуями, и я не смогу ответить — не смогу отдаться, не думая о ней. Сердце сжалось, слёзы навернулись на глаза. Я любила его тело, его прикосновения, его страсть. Но если он изменил... как жить с этим? Как делить постель, зная, что его желания могут быть разделены?

Я ждала его возвращения, но внутри всё кричало: "Не приходи, если солгал!" Или, может, "Приди и докажи, что я ошибаюсь". Время тянулось, а ревность терзала душу, оставляя только пустоту и страх потерять всё. Что делать, если правда окажется слишком жестокой?

Остаться здесь, в этом городе, невозможно. Все вокруг — мама, Мадина, подруги — только и будут шептаться за моей спиной о том, что я не смогла даже мужа удержать. Он ушёл к той, другой-прежней. Соседи, коллеги, все эти знакомые лица, которые видят нас парой, теперь будут смотреть с жалостью или, хуже, с презрением. Как я буду ходить по улицам, зная, что каждый взгляд на меня — напоминание о моем провале? О том, что Дамир предпочёл Камилу, её дерзость и красоту, а не меня, его жену, которая посмела поверить в чудо, которому никогда не суждено было сбыться.

Слёзы текли по щекам, но внутри росла решимость. Я не могу жить в тени этого позора. Каждый день здесь будет пыткой — видеть места, где мы были вместе, вспоминать его руки на мне, его поцелуи, которые теперь кажутся ложью. Что, если он вернётся и всё будет отрицать? Я смогу ли поверить? Сможет ли наше интимное тепло заглушить ревность? Нет, не здесь. Не в этом городе, где все знают нашу историю.

Мне нужно уехать. В другой город, где никто не знает меня, где я смогу начать заново. Может, в Москву или даже за границу — куда-нибудь, где свежий воздух и новые лица. Я представила, как собираю вещи, оставляю записку, исчезаю до того, как он вернётся. Пусть ищет, пусть мучается, как я сейчас.

А я?

Я найду работу, новых людей, может, даже кого-то другого. Но мысли о его теле, о наших ночах, всё ещё жгли — как отдаться кому-то ещё, если сердце разбито?

Нет, сначала — бежать. Я встала, открыла ноутбук и начала искать билеты, квартиры. Решение пришло внезапно, но оно было единственным. Уехать, забыть, или хотя бы попытаться. Город, который был нашим домом, теперь стал тюрьмой. И я собиралась бежать, что есть сил, к своей свободе.