Моя будешь

Глава 13

Свадьба в самом разгаре, а я все не могу заставить себя нормально дышать, словно воздух вокруг сгустился в липкую паутину. Мы стоим на постаменте перед нами регистраторша что-то бормочет о любви и уважении будущих супругов, слова ее — пустой ритуал, как эхо в пустой комнате, а перед глазами все плывет, как в тумане.

— Дыши, Алия. Дыши. — меня аккуратно берут за руку, так чтобы никто не видел, и я отчетливо чувствую это прикосновение, электрическое, пробегающее по коже. Все органы чувств резко обострились, иначе как еще объяснить то, что я все время вдыхаю запах его парфюма — мускусный, с ноткой дикой свободы, и мне до безумия он нравится, этот аромат, что будит во мне бурю.

Я стараюсь дышать ровно, но сердце колотится, как плененная птица, а мысли кружат вокруг действия, что сейчас происходит. Толком не помню, как отвечала на вопросы регистратора, как давала клятву верности, слова которой эхом отдавались в моей голове. Очнулась лишь тогда, когда мы повернулись к друг другу, и я увидела перед собой его лицо — Дамира, с внимательным взглядом, который не сходил с моего лица, проникая сквозь туман моего хаоса.

Его глаза, темные и глубокие, как омут, где тонет моя воля, смотрят на меня с такой сосредоточенностью, что я чувствую себя обнаженной, плененной птицей, бьющейся в клетке брака, где каждый миг — напоминание о побегах, которые я так отчаянно хотела, но теперь они кажутся далекими мечтами, утонувшими в удавке обязательств. В этом взгляде — смесь заботы и принуждения, якорь в моем внутреннем шторме.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту! — слишком радостно произносит главная женщина в зале, ее голос режет воздух. Мое сердце начинает биться еще быстрее, колотясь, как плененная птица в клетке, когда лицо Дамира резко начинает приближаться, его глаза — темные омуты, полные принуждения пристально смотрят на меня из-за чего я не смею двигаться. У меня просто на это нет сил.

Его губы накрыли мои внезапно, как буря, что сметает все на своем пути, разжигая огонь в венах, где кровь кипит от смеси желания и отчаяния. Этот поцелуй — не нежный шепот, а дикий вихрь, его рот жадно захватывает мой, язык проникает глубоко, как меч в сердце, пробуждая искру, что вспыхивает в траве нашего соприкосновения, электрическую и неудержимую, заставляя тело изгибаться навстречу, несмотря на цепи долга, что сжимают душу. Руки Дамира обхватывают мою талию, прижимая ближе, его пальцы впиваются в ткань платья, как якорь в шторме, удерживая меня на краю бездны.

Я пытаюсь не отвечать, но губы мои все равно приоткрываются, дыхание сливается в тумане желания, где каждый вдох — плененная птица, бьющаяся в клетке брака, но в этом поцелуе нет места для мыслей о побеге, только чистая, животная потребность, что топит волю в омуте его глаз, темных и голодных. Его зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, посылая волны удовольствия, смешанного с болью, как удавка обязательств, что душит, напоминая о клятвах, данных сквозь зубы, но в этот миг я теряюсь, раздираемая между ненавистью к этому акту и странной зависимостью от его прикосновения, что будит во мне огонь, полный предательств и невыполнимых мечтаний.

Аплодисменты гостей отдаляются, мир сужается до этого поцелуя, страстного и разрушительного. Теперь я в его власти и он может делать со мной, все что ему захочется.

Свадьба пульсирует вокруг нас, как река, несущая обломки семейных традиций, где гости кружат в вихре смеха и шампанского, а я, сижу за столом, словно камень на дне омутов, полных паутины лжи, сотканной отцами и матерью. Мой взгляд блуждает по залу, всем весело, кроме меня. Дамир наклоняется ко мне, его голос — низкий шепот, прорезающий воздух, как нож.

— Хватит уже сидеть, как будто тебя в тюрьму уводят, — говорит он, его глаза — темные омуты, где принуждение борется с искрой чего-то настоящего.

Мое сердце колотится, как плененная птица в клетке, и слова вырываются сквозь зубы, полные яда ненависти, что душит, как удавка долга.

— Я ненавижу тебя, — шиплю я, голос дрожит от смеси ярости и боли, где каждый слог — якорь в шторме, удерживающий меня от падения в бездну, но в глубине души я чувствую странную зависимость от его прикосновений, что будит хаос предательств и невыполнимых мечтаний.

Он отстраняется, лицо каменеет, а я сижу, раздираемая, зная, что этот брак — клетка, к счастью не навсегда.

Гости аплодируют тосту, но мой мир сжимается до этой трещины между нами, где ненависть сплетаются в узел, который никогда не развяжется.

— Ты еще обязательно изменишь свое решение, как только узнаешь меня ближе, — говорит Дамир, его голос — низкий гул, полный уверенности, смешанной с принуждением, глаза темнеют, как омуты. Я открываю рот, чтобы возразить, слова — острые как ножи — готовы сорваться с губ, отрицать эту ложную надежду, эту удавку долга, что душит.

Но он не дает мне шанса.

Его рука хватает меня за шею, пальцы впиваются в кожу, как когти хищника, и губы накрывают мои в злобном, ненавистном поцелуе, страстном и яростном, как удар молнии в бурю. Этот поцелуй — не ласковый, а жестокий, его рот жадно захватывает мой, зубы слегка прикусывают губу, разжигая боль, смешанную с огнем желания, где ненависть кипит, как яд в венах, а страсть рвется наружу, неудержимая и животная. Я отвечаю ему с яростью, ногти впиваются в его плечи, царапая сквозь ткань, губы приоткрыты в борьбе, дыхание сливается в тумане гнева и тяги, каждый вдох — война между ненавистью и отвращением, но поцелуй разрывает паутину лжи, оставляя шрам на душе, полный боли и странной зависимости.

Мир сужается до этого хаоса, и я теряюсь в этом вихре, раздираемая между желанием бежать и неудержимым притяжением, что никогда не отпустит. Его поцелуй злой, с ненавистью, но страстный, как пламя, пожирающее все на своем пути, и я чувствую, как моя воля тает в этом огне, оставляя лишь пепел предательств.

Как же мне жить все это время рядом с ним?