Моя будешь

Глава 12

— Красавица какая. Ты только посмотри, — шептались гости, их голоса кружили по залу, как мухи над сладким пирогом, а я стояла в стороне, словно фарфоровая кукла в витрине.

— Повезло Дамиру. Невеста-то и правда что надо, — подхватывали другие, кивая головами, полными зависти и восхищения, и я чувствовала, как их слова ложатся на меня, как цепи, укрепляющие мой долг перед семьей и бизнесом.

— Ты смотри, скромная какая, взгляд потупила, слово лишнего не скажет, слезу не льет, — продолжали они, не подозревая, что под этой маской спокойствия бурлила буря, которую я сама помогла разжечь.

Ох, знали бы они, как я спала эту ночь и сколько всего успела выслушать от собственной матери.

Вечер перед свадьбой навис надо мной, как тяжелая штора, пропитанная запахом жасмина и семейных ожиданий. Дом этот оплот традиций с высокими потолками и стенами, увешанными портретами предков, казался крепостью, где каждый уголок дышал давлением долга. Все домочадцы сидели в гостиной, притворяясь, что листают газету, но уши их ловили каждое слово из соседней комнаты, где моя мать, эта непримиримая тигрица с глазами, полными расчетливости, наставляла меня на супружескую жизнь.

— Послушай меня, дитя мое, — шипела она, ее голос был как шелест змеи среди листьев. — Дамир — муж, который принесет тебе стабильность и уважение. Ты должна завоевать его сердце, показать себя идеальной женой. Носи платья, что подчеркивают твою фигуру, улыбайся ему чаще, чем луне, шепчи слова любви, чтобы он забыл о всяких там шлюхах вроде той, что у него имеется долгие годы. Пусть он думает только о тебе, о вашей семье, о детях, о вашему совместном будущем!

Я же сидела напротив, плечи ссутулились, как крылья птицы, пойманной в сеть.

— Мама, незачем мне привлекать его внимание, — возразила я тихо, но твердо. Я понимала, что никогда не смогу быть счастлива с этим человеком. Как можно счастливой с тем, кого ненавидишь. — Я просто хочу жить спокойно и без лишних драм. И если ему хочется ходить к кому-то еще? Да кто я такая, чтобы запрещать?

— Милая моя, ты его жена. Вот уже завтра станешь ей. Ты мне брось такие мысли. Ты главная в его жизни. Должна ей стать, если не хочешь, чтобы кто-то сделал ему наследника раньше тебя, — шипела мать мне на ухо, ее слова падали, как капли яда в тишине комнаты, проникая сквозь стену моего отчуждения.

Я лишь покачала головой, жест был тихим протестом. Но мать даже и не собиралась униматься. До поздней ночи она все сыпала советами, как завоевать мужчину, — слова о улыбках, шепотах, прикосновениях, что должны были связать его цепями верности, изгнать из его головы образ некой разлучницы, этой дикой пантеры, крадущейся в его снах. А я слушала, и каждая фраза жгла, как клеймо, напоминая о клетке, которую мы строили вместе: он — из обязанностей, я — из отчаяния.

Я усиленно делала вид, что слушаю, а мои глаза блуждали по потолку, а сама я мечтала сбежать куда подальше и желательно туда, где все это будет лишь отголоском чего-то прошлого.

Но утро все же наступило, и вот я стою возле входа в общий зал, где мы с Дамиром должны войти рука об руку, а выйдя, я буду носить фамилию мужа, которое никогда не станет по-настоящему моим, как и я никогда не стану по-настоящему его женой. Сердце мое колотилось, как пленная птица, рвущаяся к свободе, но увы, теперь о ней думать было уже поздно. Отсюда сбежать возможности не было.

Входные двери вновь открываются, и на пороге появляется он, тот, кого я никогда не видела в роли своего мужа, но судьба, эта жестокая шутница, решила иначе, сплетя наши жизни в узел, который душит обоих. За его спиной маячит красивая женщина, пантера в человеческом облике, ее глаза сверкают недовольством, осматривая меня с головы до ног, как соперницу в игре, где ставки мужчина, который мне не нужен. Она наклоняется ко Дамиру, и что-то долго шепчет ему на ухо. После чего развернувшись на каблуках, она уходит, ее шаги эхом отдаются в коридоре.

Я же делает вид, что ничего такого не произошло, мое лицо — маска спокойствия, хотя все же глаза слегка сужаются, отмечая про себя красоту этой незнакомки. И почему мне это безумно не нравится?

— У тебя такой взгляд, будто ты готова вцепиться мне прямо сейчас в горло

Я скептически смотрю на него, пытаясь отстраниться, и голос мой дрожит: — Я мечтаю лишь об одном. — Ох, если бы он знал, как я мечтаю о побеге, о том, чтобы разорвать эти узы, навязанные отцами и матерью, что видит во мне лишь инструмент для завоевания.

— Полгода, Алия. Если будешь вести себя хорошо, то все закончится ровно через этот срок, — говорит он, его тон тверд, как сталь, но внутри меня буря: полгода в этой клетке брака.

— А если нет? — спрашиваю я, и вижу в его глазах вспышку, мой разум представляет худшее — близость, которую я точно не жду, но которая станет неизбежной, если долг возьмет верх над свободой.

— А чего это ты покраснела? — наклоняется он еще ближе, мое сердце бьется быстрее, я чувствую это, как эхо моего собственного хаоса.

— Волнуюсь. Знаешь ли, не каждый день замуж выхожу, — огрызаюсь я, пытаясь усмирить мысли, но они кружат, как мотыльки вокруг пламени.

— Ну и я, знаешь ли, тоже не каждый день женюсь, — подхватывает он меня под локоть, ведя вперед, его жест — смесь галантности и принуждения.

— Так не женился бы. Тем более, как я поняла, у тебя давно есть другая, — мои слова колют, как шипы, выражая ревность, что жжет внутри, несмотря на все.

— А ты ревнуешь? — спрашивает он, его взгляд испытующий, ищущий в моих глазах искру, которая могла бы разжечь пожар, но ответа он так не успел получить.

Пришло время поменять фамилию в документах. Хоть этому действию и будет небольшой срок.