Моя будешь

Глава 9

Сердце колотится в груди, как бешеный барабан, эхом отдаваясь в ушах, пока я быстрым шагом выхожу из офиса, стараясь не привлекать внимания. Коридор тянется бесконечно, освещенный тусклыми лампами, которые отбрасывают длинные тени на стены, словно призраки прошлого. У меня всего десять минут — жалкие десять минут, чтобы выскользнуть из этого здания, как тень, и не дать им себя схватить. Весь день я плела паутину обмана: звонила по "важным делам", отвлекала работников отца пустыми разговорами, создавая иллюзию, что я — послушная дочь, погруженная в рутину. Но теперь, на пороге свободы, каждый шаг — риск. Если кто-то заметит, если отец позвонит, если камеры в коридоре моргнут не вовремя, весь этот спектакль рухнет, как карточный домик.

Лифтом не пользуюсь — там точно кто-то будет, ждущий, чтобы разоблачить мой бунт. Вместо этого я сворачиваю к дальней лестнице, и вот уже мои высокие каблуки стучат по бетонным ступеням, эхом разносясь в полумраке. Темная лестница — узкая, душная, с запахом пыли и старой краски, — кажется бесконечной спиралью, ведущей в бездну. Каждый пролет — испытание: ноги дрожат, каблуки скользят по неровным плитам, а холодный пот стекает по спине, напоминая о страхе сломать шею в этой темноте. Хорошо хоть слабый свет пробивается сквозь грязные окошки, иначе я бы точно рухнула, как жертва собственной смелости. Внутри все кипит: адреналин смешивается с ужасом, ярость на себя за эту покорность прошлых лет и решимость наконец-то вырваться. Еще несколько пролетов — пятнадцатый этаж позади, — и вот она, свобода: свежий воздух ударяет в лицо, как волна облегчения, смешанная с прохладой осеннего вечера. Неподалеку стоит красная Ауди подруги, ее фары мигают.

Оглядываясь по сторонам — сердце замирает при каждом шорохе, каждом силуэте в окнах, — я несусь к машине. Запрыгиваю на заднее сиденье, дверь захлопывается с глухим стуком, и тут же осознаю: мы не одни.

Рядом со мной друзья моей подруги, те самые ребята, с которыми мы когда-то веселились на пляжах и в клубах. Мы обмениваемся быстрыми, заговорщицкими улыбками, полными облегчения и адреналина, и машина срывается с места, как стрела из лука, оставляя позади здание офиса.

— Держись, Алия, — шепчет подруга за рулем, ее голос дрожит от волнения, — Мы почти на свободе!

Лишь выехав на мостовую, подальше от этих стен, она сбрасывает скорость, и мы катим уже спокойнее, сквозь вечерний город, где огни фонарей мигают, как обещания приключений. Разговоры льются легко — о пустяках, о музыке, о том, как мы когда-то мечтали о такой ночи, — но под ними пульсирует напряжение: а вдруг отец узнает? Вдруг кто-то позвонит и разрушит этот хрупкий каркас свободы?

Наконец, мы подъезжаем к нашему любимому ресторану — уютному месту с мягким светом и ароматом специй, где стены хранят тайны многих вечеров. Подруга берет меня за руку, ее пальцы крепко сжимают мои, словно боясь, что я все же сломаюсь и сбегу обратно в клетку вынужденного брака.

— Самый дальний столик возле окна, будьте любезны, — улыбается она администратору, ее голос полон решимости.

— К сожалению, он занят, — отвечает тот, и я вижу, как на лице подруги сменяются эмоции: удивление, злость, недовольство.

— Мы ведь всегда сидим именно там! — едва не восклицает она, но администратор невозмутимо предлагает:

— Я могу договориться с администрацией и пропустить вас в ВИП-зону. Там прекрасный вид на город, даже лучше, чем с первого этажа. — Мы переглядываемся. От такого предложения не отказываются.

И вот уже через полчаса, после дополнительной платы, мы сидим в уединенной части зала на втором этаже, вдали от любопытных глаз, за столиком с видом на сверкающий город, где небоскребы сияют, как далекие звезды. Меню в руках — роскошное, с описаниями блюд, обещающими забвение, — и я наконец расслабляюсь, смеюсь, и отдыхаю душой. Но в глубине души я знаю: это лишь передышка.

Ребята заказали бутылку выдержанного вина, и оно лилось в бокалы, окрашивая щеки в румянец. Я же выбрала свой любимый вишневый сок — густой, с терпкой кислинкой, напоминающий о детстве, когда мир был проще, без теней вынужденного брака и семейных интриг.

— За свободу! — провозгласил один из них, поднимая бокал, и мы чокнулись, смех эхом отразился от стен. На миг напряжение отпустило: разговоры текли о музыке, о забавных историях из поездок, о том, как город меняется, но мы — нет.

Но вино сделало свое дело. Через полчаса голоса стали громче, шутки — смелее, а один из мужчин, тот, что сидел ближе ко мне — высокий брюнет с растрепанной челкой и глазами, блестящими от алкоголя, — уже слишком часто касался моей руки, якобы случайно.

— Эй, ребята, тише, — шептала я, оглядываясь на официантов, — нас выгонят раньше, чем успеем насладиться видом! — Они хохотали, но сбавляли тон, обещая вести себя прилично.

Мой телефон в кармане вибрировал неумолимо — звонки от семьи, от отца, наверное, от мамы или Дамира. С тяжелым сердцем я выключила звук, спрятав гаджет поглубже. Не сейчас. Не сегодня.

Подруга как назло вышла в туалет, оставив меня наедине с этой компанией, где воздух густел от вина и невысказанных желаний. Брюнет наклонился ближе, его дыхание пахло алкоголем и сигаретами.

— Алия, ты такая красивая сегодня, — пробормотал он хриплым голосом, глаза его горели неестественным блеском. — Знаешь, если хочешь, выходи за меня. И не придется никому ничего доказывать — ни отцу, ни этому твоему жениху. Я сделаю тебя счастливой, обещаю. — Его слова ударили, как пощечина: смесь жалости и отчаяния. Я отодвинулась резко, сердце заколотилось.

— Нет, спасибо, — ответила я твердо, стараясь сохранить улыбку. — Я ценю, но... это не то.

Он не отступил. Вместо этого схватил меня за руку — пальцы вцепились, как клещи, — и потянул ближе.

— Да ладно, не ломайся!" — усмехнулся он, игнорируя мой протест. Друг его, сидевший напротив, схватил за плечо:

— Эй, отпусти ее, ты перебрал! Алия не в настроении!

Но брюнет отмахнулся, вставая во весь рост, и в следующую секунду прижал меня к своему телу — горячее, навязчивое, от которого мурашки пробежали по коже в ужасе. Его губы потянулись к моим, дыхание обожгло щеку, а я замерла, борясь с паникой, мир сузился до этого кошмара...

И вдруг — тень у стола. Высокая фигура, полная ярости, материализовалась из ниоткуда. Дамир. Его глаза пылали, как угли, лицо искажала гневная маска.

— Так вот как ты готовишься к нашей свадьбе? — прорычал он, голос низкий, вибрирующий от бешенства, эхом разнесшийся по залу.

Время замерло: брюнет отпустил меня, и его друг так же замер, а я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свобода кончилась. И если меня не прихлопнут прямо сейчас — это будет просто чудо.