На «Витязе» к островам Тихого океана

ИСТОРИЯ ОСВОЕНИЯ ФИДЖИ ЕВРОПЕЙЦАМИ

Для того, чтобы понять современные Фиджи и существующие там социальные условия, необходимо хотя бы коротко рассказать об истории этих островов за последнее столетие.

Острова Фиджи представляют восточный форпост Меланезии, лежащий у самого стыка с Полинезией. Население Фиджи, их язык и культура носят много черт влияния соседних островов Полинезии — Самоа и Тонга.

До начала XIX века Фиджи практически не имели контакта с западным миром. Считается, что Фиджи открыты Абелем Тасманом в 1643 году. Но отважный голландский мореплаватель, проплывая мимо, только заметил сквозь вождь и туман некоторые мысы двух-трех островов. Сто тридцать лет спустя, то есть в 1774 году, не менее знаменитый Английский моряк, капитан Джемс Кук, проходя еще не извертим тогда архипелагом, остановился у одного из островов Ватоа) и послал на берег шлюпку, желая завязать сношения с населением. Но жители островов скрылись в зарослях и контакта не получилось.

Спустя 15 лет капитан Блай (через несколько дней после мятежа на корабле «Баунти», во время которого капитан и 18 его сторонников были высажены в море на шлюпке почти Вез продовольствия и пресной воды) прошел на шлюпке через всю группу островов во время своего беспримерного 3000-мильного плавания от островов Тонга до острова Тимор Малайя). Несмотря на трудности плавания в переполненной шлюпке, преследования каноэ местных жителей и т. п., Блаю удалось сделать наброски многих островов и нанести их на карту. В 1792 году Блай снова был среди островов Фиджи, беседовал с их обитателями, подошедшими на лодках, но не высаживался на берег. Блай составил первые карты Архипелага Фиджи.

Двумя годами позднее капитан Барбур на «Артуре» стоял на якоре у берега Вити-Леву. Флотилия каноэ атаковала корабль, но нападение было отбито. Таким образом, в XVIII веке контакта с европейцами установлено не было.

С началом XIX века картина меняется. Начался период торговли. В то время сандаловое дерево высоко ценилось в портах Китая и в других местах, Торговцы услышали от жителей островов Тонга, с которыми уже раньше установились связи, что Фиджи богаты сандаловым деревом. Корабли из Австралии, Америки, Индии стали шарить по берегам островов Вити-Леву и Вануа-Леву, беспощадно вырубая сандаловое дерево и выменивая его у жителей на европейские товары. В 1806 году «сандаловый» корабль «Арго» потерпел крушение на рифах, и уцелевшие матросы стали жить на од-ном из островов Фиджи. Это были первые европейцы, жившие’ среди фиджийцев. Но запасы сандала были невелики на островах, и торговля эта скоро пришла в упадок. В 20-х и 30-х годах берега Фиджи посещали китобои и скупщики трепанга. Китобойный промысел никогда не достигал большого развития на Фиджи, но некоторые пункты — острова Ротума, Кадаву — были местом стоянки китобоев, где ремонтировались суда, снабжались водой, продуктами, пополняли команду за счет местного населения.

Большее значение имела торговля трепангом. Трепанг — это морской огурец, голотурия, животное, относящееся к иглокожим, но лишенное игл. Кожистых, мускулистых трепангов ловят в прибрежных водах. Их сушат и в таком виде вывозят в Китай, где трепанг очень популярная пища. Главными пунктами добычи и торговли трепангом были северный берег Вити-Леву, остров Кадаву и другие. Товарами для оплаты служили ткани и безделушки, зеркала, ножи, топоры. Торговля сосредоточивалась в определенных пунктах, где селились европейцы, например Левука на острове Овалау. Из этих центров на мелких судах торговцы заходили на острова архипелага, скупая, кроме трепанга, и другие местные продукты — кокосовое масло, черепаховые панцири, перламутровые раковины, жемчуг, плетеные изделия.

Для местного населения, фиджийцев, первый торговый контакт с европейцами имел значительные последствия. Фиджийцы, как и жители других островов Океании, находились еще в каменном веке. Орудия производства — ножи, топоры и т. п. — делались, из базальта, острые куски которого искусно привязывались к деревянной рукоятке, или из костей животных. На низких коралловых островах не было и базальта, орудия делались из твердой раковины — тридакны.

В 1820 году русский мореплаватель, капитан Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен[5], посетивший во время путешествия на шлюпах «Восток» и «Мирный» некоторые из островов Фиджи (Оно, Михайлова, Симонова) и давший превосходное описание жителей и быта этих островов, рассказывает, что «вместо пил островитяне употребляют челюсти больших рыб с зубами. Орудий из металла они еще не знают. При получении топоров и прочих железных вещей островитяне не изъявляли радости. Когда же я приказал плотнику перерубить топором кусок дерева, тогда они узнали цену сего орудия и обрадовались».

Не имея железных инструментов, фиджийцы тем не менее «делали лодки разной величины с отводами на одну сторону, лучше всех до сего времени нам известных. Нос и корма отделаны чисто и притом так, что воды черпнуть не могут. Украшены правильно врезанными жемчужными раковинами, что придает им красивый вид».

Кстати, доктор Деррик считает описания Беллинсгаузена наиболее ценными из всего, что было написано о фиджийцах.

Меновой контакт с европейцами внес изменения в материальную культуру островитян. Легче стало валить деревья, делать доски. Лучшие орудия позволили строить большие и лучшие каноэ. Некоторые из береговых племен на Вануа-Леву и Вити-Леву узнали огнестрельное оружие, на которой сперва смотрели как на чудо.

Команды судов приняли участие в местных войнах. Затей Европейские торговцы снабдили оружием и туземцев. Племя мбау (на западном берегу Вануа-Леву), богатое сандаловыми деревьями, первое получило мушкеты. Имея монополию на мушкеты, оно скоро установило гегемонию над другими племенами и районами Фиджи. Скоро и другие племена обзавелись мушкетами, гегемония мбау кончилась, но местные войны стали более кровопролитными, чем когда вся техника состояла из деревянных палиц и копий.

Островитяне сперва были простодушными. За безделицу хотно отдавали продукт, гораздо более ценный. Этим, конечно, широко пользовались европейские торговцы, началось. Ограбление фиджийцев. Это привело к тому, что отдельные племена стали выступать против европейских купцов, нападать на их корабли, сжигать береговые фактории. Так, первый европейский сеттльмент в Левуке сжигался не один раз. Просвещенные» европейцы посылали для усмирения островитян военные корабли. Вместе с тем узнали цену вещам и племенные вожди. Начались междоусобицы. Европейские Торговцы распространяли оружие между враждующими племенами. В результате все фиджийцы были объяты междоусобной войной. Торговцы наживались на этом деле, продавая оружие и боеприпасы воюющим сторонам, разжигая и натравливая вождей друг на друга, и независимо от того, кто побеждал, торговцы наживались на войне.

На берегах островов оседали деклассированные элементы — beachcombers — дезертиры с судов, матросы, уволенные а разные преступления, охотники за легкой наживой. Этот пьянствующий, низкопробный элемент жил в тесном контакте местным населением, будучи гораздо ниже и в моральном и в культурном отношении, чем фиджийцы. Представлений о белых людях создавалось на основании знакомства с такими людьми. Вожди часто гордились, что имеют «ручного» белого; который может лить пули, чинить мушкеты и т. м Дезертиров соблазняли, крали с судов.

Но самое страшное для фиджийцев состояло, вероятно, в том, что по островам прокатилось несколько эпидемий, занесенных европейцами, — оспа, холера и др., к которым у островитян не было иммунитета и которые уносили много жертв.

Одновременно (первая половина XIX века) началась, деятельность миссионеров — английских, французских. Распространяя христианство, миссионеры внушали островитянам покорность богу, покорность духовенству и властям и тем облегчали подчинение жителей европейским колонизаторам, Миссионеры начали создавать письменность, применили латинский алфавит для местного языка, обучали чтению и письму с целью облегчить доступ «слова божия» к островитянам. Вместе с тем они вводили новые культурные растения, плодовые деревья, а также сельскохозяйственных животных — коров, овец, важных для колонизации островов. У фиджийцев. были только свиньи, куры и, по-видимому, собаки.

Миссионеры выполняли и врачебные функции и боролись с людоедством. Но наряду с этим миссионеры повели бессмысленную и жестокую борьбу с проявлениями местной культуры — песнями, танцами, поэтическими сказаниями. Все это рассматривалось как проявление язычества. «Жаль, — пишет Беллинсгаузен, — что вместе с просвещением отменены народные, невинные их забавы, пляски и другие игры. Миссионеры говорят, что все празднества, песни и пляски островитян тесно сопряжены с идолопоклонством. Обыкновенное: любопытство побудило меня просить короля (острова), чтоб велел островитянам плясать, но он мне сказал, что это грешно».

Около 1850 года на Фиджи стали возникать поселки белых. Началась конкуренция за преобладание на островах между Англией, Францией и США. В Левуке обосновался английский консул. Возникли разговоры об аннексии островов Фиджи Англией. Приток белых усилился, причем теперь главный интерес состоял в приобретении и захвате плодородных земель под плантации.

Большие земельные участки продавались туземными вождями, чтобы купить оружие, порох, свинец для своих местных войн. Земли отдавались за бесценок, но эти сделки служили основанием для бесконечных конфликтов. Островитяне часто продолжали пользоваться проданной землей и сопротивлялись попыткам новых собственников поселиться на ней. Фиджийцы того времени не понимали последствий продажи земли. Завоевание и захват они понимали, но не «законное» отчуждение. И земельные споры лежали в корне многих распрей между белыми и фиджийцами.

Белые, главным образом англичане, стали заводить хлопковые плантации. Хлопок хорошо родился, спрос на хлопок рос, росли и цены, особенно когда разгорелась американская гражданская война и главный источник хлопка — южные американские штаты — отпал. Хлопковые плантации быстро множились в разных местах Фиджи. А когда оказалось, что в сухой зоне островов Вити-Леву и Вану а-Леву хорошо может произрастать сахарный тростник (имелись местные сорта сахарного тростника), то стали возникать и плантации сахарного тростника.

Рост плантаций внес большие перемены в жизнь островов Фиджи. Поднялся спрос на рабочие руки, но на месте их было совершенно недостаточно. Фиджийцы не были подходящей рабочей силой для труда на плантациях. Они не знали, что такое регулярный труд. Этнолог и гуманист, знаток первобытных народов, доктор Швейцер писал, что «нигде так трудно не достать рабочие руки, как среди примитивных народов. Дитя природы всегда случайный работник».

Фиджийцы смотрели на труд как на средство к достижению определенной цели. Когда нужно было построить дом, каноэ, они собирались и работали, настойчиво, прилежно, своими примитивными инструментами. Ни в коем случае нельзя говорить о лени островитян. Сколько упорного труда надо положить, чтобы каменным топором свалить в горах нужное твердое дерево, притащить его к месту, отделать снаружи, выдолбить, расколоть ствол на доски, плотно подогнать и пришить доски к борту кокосовыми веревками, засмолить смолой нужных растений и т. п. Но закончив работу, они закалывали свинью, устраивали пир, отдыхали.

Собственные туземные огороды или сады не требовали постоянного труда. Когда нужны были плоды, орехи, их собирали с деревьев. Нужна рыба — фиджиец без труда ловил ее в лагуне.

Но гнуть спину каждый день от зари до зари на плантациях белых — это вызывало протест свободолюбивых фиджийцев. Они и так были сыты.

Вожди береговых племен охотно отдавали молодых людей для работы на плантациях в обмен на оружие. Но ой не хотели уменьшать число своих воинов. Когда затевалась война, вызывали своих бойцов, рассматривая работу на плантации как временное и случайное занятие. У фиджийцев были свои дела, свои празднества и церемонии, свои плантации, постройка домов, лодок, прокладка троп в зарослях, свои войны. У них не было лишних людей для постоянной работы на плантациях белых.

Но это не устраивало плантаторов. Они стали прибегать к принудительному труду, захватывали людей, держали их в лагерях под охраной, заставляли работать. Но фиджиец старался убежать в свою деревню, на свой родной соседний остров. Тогда английские плантаторы стали искать рабочих на других островах — недалеких Соломоновых островах, Ново-Гебридских, Гильберта, стали ввозить рабов. Торговля рабами быстро разрослась, завоевав мрачную славу. Корабли работорговцев, «охотников за черными птицами», приставали, к берегам островов, вооруженные команды врывались в деревни, захватывали мужчин, заковывали в кандалы, бросали в трюмы кораблей. Иногда «вербовали», соблазняя якобы выгодными условиями и бесплатной доставкой обратно через три года.

На Фиджи возник центр работорговли — город Левука. Плантатор не интересовался тем, где и как были добыты рабы. Он покупал их и вез закованных к себе на плантацию. Ужасы работорговли и бесчеловечной эксплуатации на плантациях Фиджи не отличались от хлопковых плантаций южных штатов Америки или плантаций Вест-Индии. Островитяне оказывали сопротивление. Немало «вербовщиков» и плантаторов поплатились дорогой ценой за беззакония. Жители Соломоновых островов или других мест, думая, что их везут, чтобы убить и съесть, устраивали мятеж, перебивали команду. Неуправляемый корабль разбивался где-нибудь на рифах.

На плантациях, в лагерях, окруженных колючей проволокой, под вооруженной охраной надсмотрщиков рабочие сотнями погибали от непосильного труда, недостаточного и непривычного питания, болезней. Ужасы работорговли начали вызывать голоса протеста среди прогрессивных кругов Англии, делались запросы в парламенте. В 60-х годах британский флот начал патрулировать острова Меланезии для борьбы с торговлей рабами. Но успех был малый, так как корабли работорговцев укрывались среди сотен островов.

Оазисом среди этого моря беззакония и жестокости белых «культуртрегеров» выделялась восточная группа островов Лау, где власть захватил энергичный вождь с островов Тонга — Маафу. Маафу ввел тонганские порядки. Всю землю объявил своей собственностью и раздавал всем жителям отмеренные полосы земли в зависимости от заслуг и положения. Каждый платил налог кокосовым маслом, каждый мог возделывать свою землю. Белым земля не продавалась в крайнем случае давалась в аренду.

Система Маафу давала свои результаты. Производительные силы островов развивались без ущерба для экономики и Общественного строя жизни его народа.

Совсем иначе обстановка сложилась на главных островах Фиджи. К 1874 году видимость власти сосредоточилась в руках верховного вождя Такомбау. Такомбау был лишь ширмой. Фактически всем заправляла ров и торговцев, которые смотрели как на свою собственность.

На островах царили анархия и произвол. Были введены удобные для плантаторов законы и налоги. Мужчина должен был платить налог 20 шиллингов и женщина 4 шиллинга, деньгами или добром. Но денег не было, и сборщики налогов хватали все — последнюю свинью, циновку, рыболовную сеть. Если фиджиец не мог платить налог, он присуждался к шести месяцам тюрьмы. К этому сроку приписывали еще штрафы и огромные судебные издержки. Получались длинные сроки, которые туземцы отрабатывали бесплатно на плантации белого, внесшего за них налог.

Многие районы Фиджи были совершенно опустошены, все люди были загнаны на плантации белых, где они фактически являлись рабами. Собственные хозяйства фиджийцев были заброшены и запущены. Это была плантаторская система в худшей ее форме, период, отраженный, хотя и слабо, в некоторых произведениях Джека Лондона. Она вызывала восстания и убийства плантаторов. В ответ карательные экспедиции загоняли целые племена ни в чем не повинных людей в концентрационные лагеря. На острове Коро был создан концентрационный лагерь, где можно было набирать рабочих, то есть рабов.

Тысячи рабочих были ввезены с Ново-Гебридских, с Соломоновых и других островов, кто силой, кто по обманным договорам. Срок считался три года, но сроки проходили, и никто их не возвращал. К этому времени на хлопковом рынке наступила депрессия, американская война кончилась. Плантаторы обеднели, им не только не на чем было отвозить рабочих, но и прокормить было нечем. А тысячи людей требовали возврата, отказывались работать, бунтовали, жгли плантации.

Недоставало кораблей, так как и работорговля перестала быть выгодной: усилился контроль военного флота, и капитаны бросали это занятие. Многие капитаны, увозя рабочих, не доставляли их на родину, а выкидывали на любом берегу, часто к враждебным племенам, где они погибали. Немало кораблей захватывалось и сжигалось выведенными из терпения островитянами.

Положение на островах стало невыносимым. В это время, в октябре 1874 года, английское правительство, давно готовившееся прибрать к рукам острова Фиджи, объявило об аннексии островов. Вожди фиджийских племен, надеясь на лучшее, передали верховную власть представителям английской короны. Был назначен английский губернатор колонии Фиджи. Под давлением английской общественности правительством колоний запретило рабский труд. Разрешался только добровольный труд, и плата за труд была повышена. Тысячи привезенных людей были развезены по своим островам кораблями военного флота. Плантатор должен был вносить государству деньги в обеспечение возврата рабочих.

Теперь заволновались, забунтовали плантаторы. Они ждали от аннексии облегчения, улучшения своих условий, а стало еще труднее. Хлопок не находил сбыта. Сахарный тростник был выгоднее, но не хватало капитала на организацию новых плантаций, а главное снова со всей остротой встала проблема рабочих рук. Тут еще разразилась ужасная эпидемия кори, завезенная европейцами, которая унесла в могилу треть населения Фиджи. Население островов быстро уменьшалось, вымирало.

Под нажимом общественного мнения прогрессивных кругов Англии были изданы строгие законы, регулирующие использование труда фиджийцев. Было ясно, что для сохранения фиджийцев от полного вымирания надо создать для них более благоприятные условия существования и прежде всего обеспечить им свой привычный исконный образ жизни: чтобы они оставались в своих деревнях, жили по своим обычаям, возделывали свои поля и огороды, управлялись своими вождями. Колониальное правительство утвердило фиджийцев во владении известной части наследственных земель, которые никто не мог купить, признало их право управлять своими делами под руководством собственных вождей.

Плантаторы подняли крик. Они не могли ни использовать фиджийцев, ни ввозить меланезийцев или полинезийцев. Правительство, мол, не заботится о развитии производительных сил Фиджи, об интересах колонизации. Выход был найден в том, что было разрешено ввозить рабочих по договорам из Индии. Было заключено соглашение с англо-индийским правительством (система индентуры), согласно которому добровольные переселенцы вербовались агентами в Индии и заключался контракт. По этому контракту рабочий должен был служить на Фиджи пять лет на любой плантации, куда назначат, а затем еще пять лет по свободному выбору, где и как захочет сам. По истечении срока «мигранты» могли свободно вернуться в Индию, если они захотят. Доставка, устройство на работу оплачивается плантатором. По договору на каждые 1000 человек рабочих должно быть минимум 40 женщин.

В 1879 году корабль «Леонидес» привез первую партию, состоявшую из 481 индийского рабочего. Система эта действовала более сорока лет, и количество индийских рабочих, занятых главным образом на плантациях сахарного тростника, быстро увеличивалось и за счет привоза новых индийцев, и за счет роста индийского населения, уже живущего на Фиджи.

Индийцы находили на Фиджи в общем более благоприятные материальные условия, чем в перенаселенной сельской Индии, где лучшие земли были захвачены крупными землевладельцами. Тяжелый труд на плантациях был им также привычен.

Тем не менее это все же был полурабский труд, пережиток уже отошедших времен. И сами индийцы на Фиджи требовали лучшей оплаты труда, лучших жилищных условий для себя и своих семей. Общественные деятели в Индии протестовали против тяжелого подневольного положения своих соотечественников. В 1916 году вся система индентуры была опротестована правительством Индии и договоры были расторгнуты. К 1920 году все индийцы на Фиджи вышли из-под закона индентуры и стали свободны..

Большинство индийцев осело свободными фермерами или на купленных участках земли, или как арендаторы, выращивая сахарный тростник и другие культуры. Многие занялись мелкой торговлей, ремеслами, работают на транспорте (шоферы такси, автобусов), многие имеют интеллигентные профессии-техники, врачи, строители и т. п. В настоящее время индийцы на Фиджи составляют самую многочисленною группу населения, Их на островах, почти исключительно на Вити-Леву и Вану а-Леву, около 170 тысяч человек.

Интересны некоторые цифры. В 1911 году из 40 тысяч индийцев только 27 % родилось на Фиджи. В 1936 году из 85 тысяч человек —72 % родилось на Фиджи. В 1946 году — 85 % родилось на Фиджи, а из остальных 15 % подавляющее большинство живет в колонии более 15 лет.

Что же касается фиджийцев, то они в огромном большинстве вернулись в свои деревни и занимаются сельским хозяйством, на своих огородах и полях, возле своих банановых и кокосовых насаждений. Некоторая часть работает в городах и на золотых приисках.

Плантации сахарного тростника все перешли в руки крупных промышленных компаний и обрабатываются трудом индийских рабочих, получающих в аренду земельные участки. Хлопок фактически перестал выращиваться на Фиджи.