На «Витязе» к островам Тихого океана

НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ

Все мы учили в школе географию и помним, что есть такой большой остров где-то недалеко от Австралии, в южной части Тихого океана. Большинство из нас, людей моего поколения, увлекались в юные годы Жюлем Верном, и память хранит приключения детей капитана Гранта, благородного лорда Гленервана и чудаковатого географа Паганеля среди людоедов маорийцев в стране кипящих гейзеров и древовидных папоротников.

Но немногим из нас, советским людям, улыбается удача своими глазами увидеть природу, города и жизнь современной Новой Зеландии.

Уже несколько дней «Витязь» спускается к югу параллельно восточному берегу Северного острова Новой Зеландии. 12 января мы поворачиваем прямо на запад, в пролив Кука. Все яснее и яснее выступают берега Северного острова, высокие, гористые, безлесные, напоминающие берега нашего Мурмана. Ветер дует прямо с берега и доносит запахи земли, трав, хотя до берега еще далеко. Южный остров, еще более гористый, скрыт в туманной дали.

Идем проливом Кука против резкого, холодного ветра с норд-веста. Над кораблем вьются чайки, невиданные еще нами, белые с черной каемкой вдоль крыльев. Это Larus dominicanus — чайка южного полушария. Не отстают от корабля и наши друзья — альбатросы.

Около 16 часов проходим мыс и белый маяк Bering Head и вскоре заворачиваем в обширную бухту Веллингтона (Порт Никольсон). По склонам гор замелькали белые домики. В условленном месте к нам подходит белый лоцманский бот с надписью Pilot, и молодой лоцман ловко вскакивает на спущенный за борт штормтрап, где его и накрывает вывернувшаяся откуда-то волна.

Проходим мимо маленького островка с маячным домиком, еще поворот, и вот мы в гавани Веллингтона, прекрасной гавани, со всех сторон защищенной горами.

Большой город амфитеатром расположился вокруг бухты. У многочисленных причалов стоят пароходы — грузовые суда, танкеры, пассажирские лайнеры. По набережной и прилегающим улицам снуют автомобили, автобусы. Подходит катер с портовыми властями, и вскоре мы медленно подтягиваемся к одному из причалов в центральной части порта — причалу Ватерлоо.

Мы уже давно заметили на причале большую группу людей — мужчин, женщин, детей с букетами цветов. Это нас встречают работники советской миссии со своими семьями. Крики, приветствия, радостные возбужденные лица. И нам, и встречающим приятно слышать русскую речь, радостно увидеть корабль, пришедший от берегов родной земли.

Только спустили трап — и на корабль побежали дети с букетами цветов. Поднялись работники нашей миссий во главе с поверенным в делах СССР Георгием Михайловичем Родионовым. Тут же и их милые жены, которые стали нашими покровительницами и руководительницами в житейских делах в течение нашей недолгой, но насыщенной стоянки в Веллингтоне.

Разговоры, расспросы: «Что у нас там?», «Как плавали?», «Были ли штормы?». Работники миссии передают нам письма, полученные для нас с родины. Вскоре после Фиджи мы радировали своим родным, чтобы писали нам на Веллингтон. Счастливые получатели писем разбегаются по своим каютам прочитать в тиши последние вести из дому.

Милые гости до позднего вечера остаются на корабле: Им ведь все интересно. «Витязь» — это кусочек родины. Для нас разработана подробная и обширная программа визитов, официальных и неофициальных, увеселений, встреч и посещений. Буквально не останется ни минуты времени для того, чтобы съездить на экскурсию, ознакомиться с этим своеобразным краем, с его природой, с флорой и фауной, с его достопримечательностями, если выполнять всю намеченную программу. Видимо, руководству экспедицией придётся отдуваться за всех и взять на себя тяжелое бремя «представительства». Шапка Мономаха всегда была тяжелой.

С местными властями все было урегулировано быстро, дружелюбно и к полному нашему удовлетворению. Нам предоставлена полная свобода: ходи куда хочешь, никаких документов. Предупреждают, что полиция в городе следит за порядком только до девяти часов вечера. Позднее она «выходная».

С «Витязя» не будут взимать никаких портовых сборов, так как заход нашего корабля рассматривается как визит дружбы.

Гости уехали за полночь. Сегодня уже поздно идти смотреть Веллингтон. Ложимся спать, чтобы завтра, кто свободен от дежурства или официальных визитов, отправиться знакомиться со столицей Новой Зеландии.

Современная Новая Зеландия — самоуправляющийся доминион Британского содружества наций, страна высокой культуры, стопроцентной грамотности, самой низкой в капиталистическом мире детской смертности. Уровень жизни тут очень высокий, выше, чем в метрополии. По количеству автомобилей на душу населения Новая Зеландия уступает только США. На 2170 тысяч жителей в Новой Зеландии насчитывается около 500 тысяч легковых автомобилей.

Доминион Новая Зеландия состоит из двух главных островов — Северного и Южного, и близлежащих островов Стюарт и Чатам. В состав доминиона входят некоторые острова в Тихом океане и в субантарктике — Окленд, Кэмпбелл, Антиподы, Баунти, Кермадек, Кука и другие, и территория Росса в Антарктиде.

Европейская история Новой Зеландии не насчитывает и 200 лет. Существование Новой Зеландии для европейцев открыл голландский капитан Абель Тасман. В 1642 году в поисках «Южного материка» Тасман проплыл вдоль западного берега Северного острова, которому он дал название Nova Zeelandla по родной нидерландской провинции. Тасман не высаживался на берег. Одна его шлюпка с людьми была отрезана туземцами, и он поспешил уйти. Самый северный мыс Новой Зеландии Тасман назвал мысом Марии ван Димен в честь дочери могущественного губернатора Батавии (Нидерландской Ост-Индии), руки которой тщетно добивался бедный и незнатный моряк Тасман и которая была ему обещана, если он откроет разыскиваемый «Южный материк».

Только через 125 лет после Тасмана капитан Джемс Кук на корабле «Endeavour» (Предприятие) посетил Новую Зеландию, высаживался на берег Северного острова и официально объявил его собственностью Англии.

В этом и в своем последнем (третьем) плавании Кук обследовал оба острова Новой Зеландии и назвал своим именем пролив между ними.

В 1777 году Кук покинул Новую Зеландию, и после него в течение долгого времени только китобои посещали воды Новой Зеландии и строили базы на ее берегах.

Колонизация Новой Зеландии и освоение ее европейцами происходили в сущности в течение XIX века. В 1841 году Новая Зеландия была объявлена особой колонией, а в 1902 году получила статут доминиона со столицей в городе Веллингтоне.

Когда Тасман и Кук подходили к берегам Новой Зеландии, они нашли страну населенной сильным и воинственным народом полинезийской расы, говорившим на языке, неотличимом от языка центральной Полинезии, и называвшим себя «маори».

Откуда и когда пришли маорийцы в эту страну — об этом говорят только предания. Многое остается неизвестным в истории народа, не имевшего письменности. Предания говорят, что предки маори приплыли сюда из родной страны «Хаваики» и нашли тут, на восточном берегу Северного острова, жителей, принадлежавших к той же расе, потомков более ранней волны переселения, чья история окутана мраком неизвестности. Этих, более ранних поселенцев маори называют «мориори», или «тонгата-венуа».

По полинезийским сказаниям, острова океана — это рыбы, выловленные из моря легендарным полубогом Мауи. Мауи боролся за счастье людей. Он добыл огонь из подземного мира, он обуздал солнце, которое так быстро пробегало по небу, что люди не успевали при свете дня сделать свои дела. Среди рыб, которых выудил своим магическим крючком Мауи, одна из самых крупных — это Северный остров Новой Зеландии — Те ика а Мауи («Рыба Мауи») по-маорийски.

Полинезийские и маорийские легенды приписывают Открытие Новой Зеландии вождю Купе. Купе отплыл на большом двойном каноэ из Таити на запад. Прибыв осенью на Тонга, он. увидел тут птиц кое-кое (новозеландская кукушка) и заметил, что все они прилетают с юго-запада. Купе догадался, что там должна быть земля. С товарищем, опытным мореходом Нгахуэ, он пустился в путь, ориентируясь днем по солнцу, ночью по звездам. После долгого плавания они увидели длинную тучу на горизонте, но оказалось, что это были белые скалы и песчаные холмы новой земли. Они назвали ее Ао-теа-роа (Длинная белая туча), как на языке маорийцев и сейчас называется Новая Зеландия.

На Ао-теа-роа они нашли много птиц, рыб, ягод. Охотник Нгахуэ убил огромную нелетающую птицу — «моа» (кура) и нашел по берегам ручья драгоценный, твердый, зеленый, камень (нефрит), из которого можно делать отличные топоры и ножи.

Мудрый Купе вернулся на родину и оставил ценные указания, как вести корабль к Ао-теа-роа в лунные месяцы ноября-декабря: «немного левее заходящего солнца».

По маорийской генеалогии плавание Купе происходило в середине X века нашей эры. Деяния Купе передавались из уст в уста и через 200 лет другая экспедиция отплыла, с Таити (вернее, по-видимому, с Таити) в Ао-теа-роа.

Старый Той отправился на розыски своего внука Ватонга; который пропал в море во время состязаний на каноэ на празднествах на Таити. Не найдя внука на Самоа и на Тонга, Той пустился на юг, к земле Купе. Там он нашел людей, мир; ное племя — тонгата-венуа, — прибывшее сюда после визита Купе. Отчаявшись в своих поисках, Той и его спутники решили обосноваться здесь, где земля плодородна, много рыбы и птицы и дружественный народ. Они взяли себе жен у тонгата-венуа и основали коммуну.

Но Ватонга не погиб в море. Шторм отнес его совсем недалеко от родного Таити — на остров Райатеа. Внук очень любил деда. Вернувшись домой и не найдя Тоя, он снарядил большую дружину в 60 человек. Воины взяли с собой жен и пустились в море на поиски Тоя. Ватонга прибыл к северным берегам Ао-теа-роа, где тонгата-венуа сообщили ему о Тое. К великой радости и деда и внука, они опять соединились.

Что происходило в течение следующих двух столетий, мало известно, но, по-видимому, были связи с родиной, поездки туда и обратно.

Большие события в истории маори произошли в середине XIV века. В Европе это были средние века, эпоха крестовых походов.

В центральной Полинезии, на Таити, Райатеа, на Туамоту и других островах шли раздоры и войны. Большая группа людей решила переселиться на новые места. И вот целый флот мореходных двойных каноэ с женами и детьми, с семенами растений и домашними животными (собаки, свиньи, куры) пустился в море.

Это был великий день, от которого маори ведут свою историю. Все каноэ имели имена — «Арава» (акула), «Таипуи» (прилив), «Аотеа», «Такитиму», «Токомару» и другие. Некоторые каноэ погибли в море, но другие достигли Северного острова — Те ика а Мауи. Это было в разгар лета (у нас около Рождества), когда красным цветом цветет дерево «похуту-кава» — рождественское дерево (Christmas tree). Красные цветы похуту-кава было первое, что мореплаватели увидели и долинам. Каждое каноэ дало начало своему племени или ряду племен. Люди с «Арава» ушли внутрь страны в область горячих источников. «Токомару» прошла на западный берег Новой Зеландии и ее люди обосновались там. Лодка «Аотеа» причалила в районе залива Ваингароа.

Переселенцы осваивали новую родину. Кончилось время больших путешествий. Не было нужды делать далекие походы, всего было вдоволь — и пищи, и места. Маори плавали в море, ловили рыбу, но их каноэ уже не имели балансира (противовеса). Число жителей увеличивалось. Старые поселенцы — мориори — были истреблены или вытеснены из страны. Часть из них переселилась на остров Чатам, часть смешалась с новыми пришельцами, с маори.

Врагов не было, диких животных тоже не было.

Развились ремесла и искусства. Мягкие и стойкие породы дерева и хороший инструмент (ножи, резцы) из зеленого камня облегчали работу и способствовали высокому развитию резьбы по дереву, Дома, храмы, общественные здания, боевые каноэ — все покрывалось художественной резьбой. Лицо и тело были татуированы.

Из привезенных растений ни кокос, ни банан, ни хлебное дерево не могли расти — страна была слишком холодной. Но таро, ямс, тыква и особенно сладкий картофель — кумара, росли хорошо. Правда, они давали тут только один урожай в год, а не несколько, как на старой родине, в тропиках, но зато земли было сколько угодно.

Сменив тропическую природу Полинезии на умеренный климат новой родины, маори многое потеряли и многое выиграли. Они потеряли такие плодоносные растения, как кокосовую пальму, банан и хлебное дерево. Свиньи и куры, вероятно, не вынесли длительного морского плавания, и из трех домашних животных Полинезии только собака высадилась в Новой Зеландии. Но маори узнали лес с его огромным разнообразием древесных пород, научились использовать его для жилищ, для каноэ, для изготовления тканей из коры и т. п.

Маори должны были приспособить свои жилища к более холодному и суровому климату Ао-теа-роа. В новых условиях выработались и новые черты национального характера. Маори были смелы, воинственны. Был свой суровый кодекс чести, пр которому платили смертью за любую обиду. Тут развился каннибализм. Съесть врага — это значило предельно и окончательно восторжествовать над ним. Нехватка пищи животных тоже играла свою роль в развитии людоедства. Убить и съесть; врага стало не только традицией и обрядом, но и поводом для празднества и пиршества.

И вдруг, как гром среди ясного неба, произошло новое событие, перевернувшее всю жизнь и быт маори — появление белого человека — Пакеха.

Сперва это были отдельные мореплаватели и китобои. Возникали отдельные поселки. Миссионеры стали создавать свой миссии. В 1840 году организовалась Новозеландская компания, которая отправила из Плимута большую экспедицию, основала свой сеттльмент, сперва в районе теперешнего Веллингтона, потом и в других местах — Нельсон, Таранаки, Отага и т. п. Приток белых все усиливался. Пришельцы захватывали лучшие земли. Доходило и до кровавых столкновений и войн, главным образом на почве безудержной алчности белых и захвата белыми поселенцами маорийских земель.

Контакт с английскими колонистами изменил, конечно, всю материальную культуру маори. Каменные орудия уступили место железным. Маорийцы стали разводить злаки, картофель, завели скот, свиней. Распространение огнестрельного оружия сделало войны между племенами крайне кровопролитными. Кровавые усобицы, массовое истребление побежденных и более широкое распространение людоедства — вот чем характеризовались первые десятилетия XIX века.

В 1840 году маорийские вожди признали верховную власть английской королевы и был заключен договор в Вайтанги. Но еще в течение долгих лет после этого, вплоть до 1872 года, Новая Зеландия была ареной кровавой борьбы маорийцев за свою независимость и свои земли, ареной беспощадного грабежа земель, натравливания одних племен на другие и истребления героически сопротивлявшихся, но слабо вооруженных маорийцев.

Маори быстро превращались в народ без земли и вымирали. К концу XIX века численность маори упала со 120 тысяч в 1840 году до 40 тысяч человек. Уже не могло быть речи о каком-то сопротивлении, о борьбе за свои права.

В настоящее время маори постепенно приспосабливаются к новым условиям ведения хозяйства. Многие из них работает батраками на фермах англо-новозеландцев. По переписи 1951 года, во всей Новой Зеландии насчитывалось около 135 тысяч маори. Формально они пользуются равными правами с англо-новозеландцами и посылают четырех депутатов в парламент, состоящий из 80 членов.

Нам не пришлось быть в районах маорийских селений, но мы видели в порту бедно одетых, чинивших причалы рабочих-маорийцев, и грустно становилось при виде уцелевших потомков некогда гордого и сильного народа, упорно отстаивавшего право на свою землю и независимость.