На «Витязе» к островам Тихого океана

НА ЮГ К НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ

Мы снова в море, снова форштевень режет синие воды моря Коро, подымая в воздух веселые стайки летучих рыб. Идем на юго-запад. Мы будем выходить из моря Коро не проливом Нануку, которым шли сюда, а южнее, проливом Лакемба, к северу от небольшого островка Лакемба. Так нам ближе.

Быстро наступает темнота в тропиках, и вечер уже скрывает из глаз горные вершины острова Вити-Леву. В каюте начальника экспедиции горячие дебаты — делать или не делать станцию в море Коро. Очень интересно и заманчиво, особенно для биологов, запустить трал и планктонные сетки в неизученные воды внутреннего моря архипелага Фиджи., Но у нас жестокий цейтнот, впереди огромная программа работ, а в ближайшие дни предстоят длительные, подробные исследования глубоководных впадин Тонга и Кермадек. Это плановая задача, и скрепя сердце приходится отказаться от интересных работ в море Коро.

Все, и ученые, и команда, очень устали за время стоянки на Фиджи, от «муравейника» на корабле, от многочисленных экскурсий и поездок, от визитов, знакомств и прежде всего от массы впечатлений. Раньше, чем обычно, затихает жизнь на корабле, и «Витязь» погружается в глубокий сон. — Только вахта бодрствует на мостике и в машине.

17 декабря. Море Коро. Налаживается обычная, размеренная судовая жизнь. Все еще полны миллионом впечатлений от Фиджи, от первого тропического острова. За обедом и ужином свежие овощи и фрукты, бананы, ананасы, еще живо напоминают о недавней земле. Но на первом плане уже стоят заботы и мысли о предстоящих работах.

На вечер назначается совет экспедиции для обсуждения плана исследований на глубоководной впадине Тонга. Вечереет. Сидим в своей каюте, и В. Г. Богоров набрасывает проект расписания работ на впадине. Стучат в дверь. Входит помощник капитана и вводит… молодого фиджийца, которого только что обнаружили в носовом трюме. У начальника экспедиции буквально язык присох к гортани. Выясняется, что парень накануне нашего отхода, когда на корабле было много посетителей, незаметно пробрался в незапертый трюм и спрятался за брезентами. Боцман перед отходом корабля осматривал все судно, но его не обнаружил.

Приходит капитан. Начинается расспрос. Во-первых, оказывается, что парень не один. Проштрафившегося боцмана посылают в трюм и он приводит второго «путешественника» — молодого индийца. Обоим лет по 18. Ребята хотела уехать с нами в Россию. Спрашиваем, что же побудило и удрать из дома. Ответ один у обоих: «Фиджи плохо для черных» (Fiji is по good for black). По видимому, «Улыбающиеся Фиджи», как называют их брошюры для туристов, рай не для всех.

Оба парня работали в городе, у фиджийца есть родные в деревне, индиец — сирота. Рассказывает, что у него есть брат в Англии. Если в России не понравится, там говорят холодно, то оттуда ближе до Англии, чем из Фиджи.

Может быть, ребята и хлебнули горя, но мы взять их с собой не можем. Объясняем им, что идем не в Россию, а в Новую Зеландию. Хлопцы просят высадить их хотя бы в Новой Зеландии. Когда узнают, что в Новой Зеландии им не разрешат высадиться, особенно без денег, они вешают носи.

Боцману дается распоряжение парней накормить ужинов (два дня они не ели) и водворить в лазарет. Смотреть, чтобы не слонялись по судну.

Появление незваных гостей — тяжелый удар по нашей работе. Приходится возвращаться в Суву. Мы теряем трое суток драгоценного времени! Вениамин Григорьевич особенно сильно переживает это трагикомическое приключение.

Часам к 12 ночи следующего дня снова замелькали перед нами гостеприимные огоньки теперь уже знакомой Сувы. Вот не думали, что снова придется увидеть их! Вызванный по радио катер подходит к борту, и молодой, тоже знакомый нам портовый офицер, весело смеясь над нашей незадачей, принимает смущенных неудачных путешественников. Желает нам счастливого плавания и советует еще поискать на корабле, так как в Суве после нашего отхода не досчитывают одного старого фиджийца. Богоров в ужасе. Катер отваливает, и все шлют нам прощальные приветы — и офицер, и черные матросы катера, и оба друга.

Боцман перерывает все закоулки корабля, но, к счастью, никого больше не обнаруживает.

Снова, уже в четвертый раз, пересекаем море Коро, теперь уже по третьему маршруту. Капитан наш не сетует, так как сделал три промера глубин в мало изведанном и опасном для мореплавания море, и его данные — ценный материал для гидрографий Тихого океана.

19 декабря. Снова любуемся вулканическими островами архипелага Фиджи. Проходим мимо острова Матуку. Две высокие вершины — Нгилли-Гилли и Коро-Леву. На острове хорошая бухта, селение. Остров Матуку известен тем, что на нем впервые европейцы жили в контакте с фиджийцами, когда в 1791 году у острова стоял капитан Эдвардс на бриге «Пандорра».

20 декабря. Открытый океан. В море тепло, ходим в одних трусах, но все же нет такого зноя, как на берегу, особенно в лесу или в мангровых зарослях, или на официальном приеме, когда сидишь в галстуке.

Приближаемся к архипелагу островов Тонга, одному из центров западной Полинезии. В полдень проходим мимо небольшого острова Лэйт. Остров представляет собой действующий вулкан. Зубчатая, как бы оборванная вершина его — край кратера, на котором сидит облачко. А может быть, то вовсе не облачко, а пар, который клубится из кратера вулкана.

Уже не в первый раз мы делаем наблюдение, что когда проходим мимо вулканических островов, у нас начинает «щадить» установка для измерения радиоактивности. Так называемый «фон» установки, отражающий интенсивность космического излучения и радиоактивность атмосферы, «прыгает», то поднимается, то падает. Вот и сейчас, когда мы проходим мимо острова Лэйт, мне сообщают, что «фон» радиоактивности подскочил. Это явление новое, но вполне возможное, так как среди газообразных и твердых веществ, выбрасываемых вулканом, могут быть и радиоактивные продукты.

Выхожу на палубу. По правому борту милях в двух от нас тянется длинный, местами ровный, как плато, местами гористый, большой остров. Это Вавау — один из главных островов группы Тонга. Крутые известняковые склоны обрываются к морю. Остров Вавау обильно населен, имеются деревни, селения, на нем богатая растительность, кокосовые рощи. Беда Вавау, да и некоторых других плоских островов Тонга состоит в том, что на нем нет текучей воды, нет ручьёв и речек. Дождевая вода скопляется в прудах, ее собирают в цистернах, в бетонированных водоемах.

К 24 часам вышли на место первой станции на западном склоне глубоководной впадины Тонга. Нам предстоит детальное обследование этой впадины: изучение рельефа дна, сбор проб грунта, изучение гидрологического режима и химии вод, изучение жизни на дне впадины. Исследование впадин — один из центральных вопросов нашей экспедиции, стоящий в плане работ Международного геофизического года.

У меня специальный интерес к впадинам. Дело в том, что некоторые западные ученые предложили использовать глубоководные впадины океана для захоронения радиоактивных Отходов. Проблема ликвидации радиоактивных отходов, остающихся при химической обработке ядерного горючего, а также при использовании радиоизотопов в промышленности, в научных исследованиях, в медицине, представляет одну из серьезных проблем применения радиоактивных изотопов для мирных целей. В качестве способа ликвидации, «захоронения» этих; отходов и было предложено сбрасывание контейнеров с радиоактивными продуктами в одну из глубоких впадин, в частности во впадину Тонга, глубина которой превышает 10 километров и которая расположена далеко от больших человеческих поселений. Эта идея заслуживала бы внимания только при условии, что в глубинах впадины вода не обменивается, застаивается, что впадина представляет собой неподвижный, стоячий, как говорят, «стагнирующий» водоем и что сброшенные туда радиоактивные продукты так и остались бы там лежать без движения.

Поэтому изучение условий в глубинах впадины Тонга представляло еще и специальный интерес в данном аспекте, и экспедиция имела задание подробно изучить этот вопрос.

Так как проблема глубоководных океанических впадин интересует всех на корабле, то начальник экспедиции просит Глеба Борисовича Удинцева, нашего геолога и превосходного знатока впадин, сделать нам доклад на эту тему. Тихим тропическим вечером, в перерыве между двумя станциями, мы собрались на «прогулочной» палубе «Витязя», и Глеб Борисович рассказал нам следующее.

Особенностью строения поверхности островные дуги, гирляндами окаймляющие северную и западную окраины Тихого океана. Вдоль внешнего края этих дуг располагаются глубочайшие впадины Мирового океана — узкие желоба, глубины которых намного превышают глубину ложа океана (4–6 тыс. м) и достигают более 10 тысяч метров.

Цепочка таких глубоководных желобов тянется от берегов Аляски до Новой Зеландии. Глубоководные впадины в виде узких желобов известны и по восточной (американской) окраине Тихого океана, где нет островных дуг. Тут они связаны с дугообразными горными хребтами, окаймляющими окраины материка, например, Атакамская впадина Тихого океана.

Островные дуги и глубоководные впадины океана — интереснейшие геологические явления. Изучение островных дуг показало тесную связь строения поверхностных слоев земной коры с процессами, протекающими в глубоких частях ее. Островные дуги и глубоководные впадины являются зонами наиболее активных движений земной коры. Это области современного горообразования, возникновения расколов и надвигов в земной коре, выражением чего являются частые и сильные землетрясения.

С островными дугами связаны и проявления вулканизма. Большая часть действующих вулканов находится на цепочках островов. В нашей стране единственное место, где имеются действующие вулканы, — это Курило-Камчатская дуга, входящая в систему дуг северо-западной окраины Тихого океана.

Важной задачей геологии является изучение связи рельефа дна океана и особенно глубоководных впадин и подводной части островных дуг с вулканизмом и сейсмической деятельностью (землетрясениями).

Еще в середине прошлого столетия ученые не знали о существовании океанических впадин. Быстрое развитие океанографических работ в конце XIX века, многочисленные морские экспедиции привели к открытию этих впадин. Однако большинство глубоководных впадин изучено еще весьма поверхностно. Лишь за последние десятилетия к глубинам океана приковывается все большее и большее внимание как в нашей стране, так и за рубежом.

За последние несколько лет одна за другой прошли пять зарубежных экспедиций — шведская на «Альбатросе», датская на «Галатее», английская на «Челленджере 2» и американские на корабле «Берд» и экспедиция «Каприкорн», специально изучавшие глубоководные впадины. В эти же годы наш «Витязь» вел всестороннее исследование глубоководных зон Тихого океана, особенно Курило-Камчатской впадины, которая теперь является наиболее обстоятельно изученной впадиной океана.

В 1874 году американское кабельное судно «Тускарора» обнаружило в Курило-Камчатской впадине глубину 8514 метров. Долгое время после этого глубина 8514 метров в Курило-Камчатской впадине была известна как «глубина Тускарора». Этим названием часто называли и всю впадину.

Наибольшая глубина, обнаруженная «Витязем» в 1953 году в этой впадине, равна 10 382 метрам, то есть почти на 2000 метров более «глубины Тускароры».

До недавнего времени измерения глубин производились при помощи лота — тяжелого груза, опускавшегося на дно. Измерения глубин таким способом делаются редко, на расстоянии десятков километров одно от другого, во время остановки корабля. Теперь глубины измеряются при помощи ультразвуковых эхолотов с автоматической записью, дающих возможность производить непрерывный промер глубин на ходу судна. Это позволяет детально изучать форму и глубины впадин, которые обычно представляют желоба, тогда как в длину впадины могут тянуться на сотни узкие, длинные и даже тысячи километров.

На сегодняшний день можно дать следующую таблицу максимальных глубин главных впадин Мирового океана.

Изучение глубоководных впадин привлекает сейчас пристальный интерес. Мы уже говорили о значении исследования геологического строения островных дуг и океанических впадин; для вулканологии и сейсмологии, Не меньшее значение имеет детальное изучение грунтов из глубины впадин для понимания процессов осадкообразования, превращения морских осадков в осадочные породы.

Большой интерес представляет изучение химии и радиохимии глубинных вод и грунтов. Но особенно велика заинтересованность биологов в изучении явлений жизни в глубоководных впадинах. Состав фауны впадин, морфологические н физиологические особенности этих животных, связанные с приспособлением к жизни на максимальных глубинах океана в условиях колоссальных давлений, вопросы зоогеографии глубоководных, ультра абиссальных форм и многие другие вопросы волнуют биологов.

В глубоководных сборах находят большое количество новых Видов, родов и даже семейств животных. В глубоких впадинах обнаружены новые виды замечательной, таинственной группы, так называемых погонофор, тонких, длинных, как черви, Животных, лишенных пищеварительного канала, образующих, по-видимому, как это показал ленинградский зоолог А. В. Иванов, совершенно новую группу животных, по всей вероятности, новый тип. В глубоководных сборах встречаются новые виды и роды причудливых глубоководных рыб.

Первой задачей при изучении впадины является детальное исследование рельефа дна. Для этой цели вдоль всей длины впадины Тонга, а длина ее свыше 1000 миль, «Витязь» делает зигзагообразные галсы, вычерчивая под контролем эхолота контуры впадины. Впадина вытянута с севера на юг. К западу от нее лежит цепь островов Тонга, к востоку глубины уменьшаются, переходя в основное ложе океана. По средней части впадины тянется узкий желоб с крутыми стенками, местами всего две-три мили шириной.

В лаборатории геологов, где установлены эхолоты, всегда есть любопытные. Интересно наблюдать за записывающим прибором. Судно движется поперек впадины и за несколько минут хода глубина может меняться на 2–3 тысячи метров.

На пятый день работы эхолот нащупал глубину, которая со всеми внесенными поправками оказалась равной 10 816 метрам. Эта глубина максимальная для впадины Тонга и больше найденных экспедициями «Каприкорн» и «Галатея» в этой впадине. Она может считаться второй по величине глубиной Мирового океана, уступая только найденной «Витязем» в Марианской впадине глубине 10 960 метров.

В определенных точках впадины делаются станции и все отряды экспедиции по очереди ведут свои работы. Нелегко спускать снаряды на десятикилометровые глубины. Учитывая ветер, течение, приходится вытравливать 13–14 километров троса! Неудачи подстерегают на каждом шагу. То трал лёг на дно, как-то завернулся и не тралил, то трубка для взятия грунта удачно взяла грунт, но когда ее уже вытащили из воды и она повисла в воздухе, весь ценнейший грунт из огромных глубин и грунтовая вода на глазах у людей вывалились из трубки.

А ведь спустить и поднять трал или трубку с таких глубин — это 10–12 часов неотступного труда.

Трагикомичная неудача постигла и ихтиологов. Ночью в плотную коническую сетку ихтиологов попали мелкие акулы рода Isistys. У всех на виду, уже у поверхности воды, акула прогрызла сетку и через ровное, круглое отверстие ушла сама и за ней остальные. Одна акула все же осталась, закупорив собой стакан, запирающий снизу сетку. Молодой ихтиолог Лева, не зная, что это акула, хотел вытолкнуть ее обратно, но она укусила его за палец. Эти акулы интересны сильным зеленым свечением на брюхе.

Планктонологам тоже не везло. Несколько раз. приступали к сборам. То ветер поднимался и рвал сетку, то какое-то животное, вероятно головоногий моллюск, налепилось на трос и не пропускало посыльный груз, поэтому сетка не закрылась.

Но терпения и упорства у нас хватает. После каждой неудачи попытка повторяется, пока поставленная задача не будет выполнена. Ведь все эти работы, все эти сборы— это рекордные сборы в истории изучения океана, и эти трудности и неудачи никого не удивляют и не обескураживают. Они неизбежны.

Второй раз траление прошло с технической стороны бла-гополучно, но после целой ночи работы, когда трал подняли, в нем оказалось пригоршня грунта и три маленьких червя — полихетки.

Группа бентоса и в особенности ее начальник 3. А. Филатова в расстройстве. Все время, отведенное группе для работы на данной станции, исчерпано, большие надежды, возлагавшиеся на этот трал, не оправдались, а интересные, быть может, неизвестные еще животные прячутся в огромных, неизведанных глубинах впадины. Кроме того, важно произвести количественный учет населения дна впадины, измерить биомассу на квадратный метр дна. Взятый трал не может считаться показательным для этой впадины.

Начальник экспедиции дает разрешение в третий раз спустить трал. Капитан, всегда чуткий к научным интересам экспедиции, берется сам руководить тралением. Снова нащупали большую глубину (10 760 метров), вытравили 13 тысяч метров троса. Так как в море полный штиль, то тралить, пользуясь дрейфом- судна, невозможно. Минимальный ход судна — 5 узлов — слишком велик для траления. Капитан поступает так: несколькими оборотами винта дает малый ход, стопорит машину и идет по инерции. Снова дает толчок винтом и опять идет по инерции. Только опытный и уверенный в себе моряк может идти на риск такого траления, имея 13 километров ваера за бортом!

Два часа шло траление таким способом, и в руках Игоря Васильевича Сергеева все прошло успешно. Пять часов поднимали трал наверх, и он принес не менее полутонны грунта. Корда грунт отмыли, в нем нашли не очень значительную по общей массе, но разнообразную ультраглубоководную фауну: голотурий, двустворчатых и брюхоногих моллюсков, рачков, принадлежащих к разным классам, червей — полихет. Этот трал, пожалуй, самый глубокий океанический трал, успешно проведенный и принесший богатые результаты, из всех, описанных до сего времени в морской научной литературе.

Все радостно возбуждены, особенно зоологи, так как факт нахождения разнообразной фауны на максимальных морских глубинах имеет большое научное значение и будет с интересом встречен в кругах ученых. Он окончательно опровергает высказывания некоторых исследователей, утверждавших, что в огромных глубинах океанских впадин не может существовать никакая развитая органическая жизнь, никакие сложно организованные животные по причине давления, превышающего тысячу атмосфер.

Десять дней шли наши работы на впадине Тонга, и к 30 декабря мы вышли к ее южной оконечности, к перевалу, отделяющему впадину Тонга от лежащей к югу от нее глубоководной впадины Кермадек.

Когда материалы по гидрологии, химии; геохимий и биологии, собранные при изучении впадины, были обработаны, они показали с абсолютной достоверностью, что впадина Тонга (а теперь можно сказать и другие изученные впадины) хорошо промывается океанскими водами, промывается и вдоль глубинными течениями и снизу вверх энергичной вертикальной циркуляцией. Стало ясным, что существует оживленный обмен вод самых глубинных горизонтов впадины с водами океана. Поэтому радиоактивные отходы, если их сбросить во впадину, неизбежно будут вовлечены в эту циркуляцию вод и начнут «загрязнять», отравлять воду океана, а заодно и живущие в ней растения, животных, рыб. Таким образом, вопрос о возможности захоронения радиоактивных продуктов в глубоководной впадине Тонга должен быть решительно отвергнут..

Когда мы обсуждали на корабле вопрос о превращений впадины Тонга в «радиоактивное кладбище», мы, конечно, не могли не вспомнить и о тех 50 тысяч человек, которые населяют лежащие к западу от впадины острова Тонга, или Дружбы, как их назвал Кук, желая подчеркнуть приветливое и дружественное отношение островитян к первым посетившим их европейцам.

Пока мы стояли на длинных глубоководных станциях, свободные от вахты люди, конечно, не зевали. Этот район, район тропиков к югу от экватора, изобилует акулами, корифенами, летучими рыбами. Наши «рыболовы», и я в том числе, ловили акул на крючок и пытались стрелять их из гарпунного ружья и гарпуном и большой крупнокалиберной пулей. Успех был, скажем, «переменный». Но что поделаешь, когда тросик оттягивает гарпун в сторону. А что касается пули, то хотя видишь глазом, как пуля ударяет по «загривку» или по спине акулы, вероятно прошивает акулу насквозь, а она, бесчувственная, даже не реагирует. Простой крюк с куском сала дает больший успех.

Мы близко видели один из северных островов архипелага Тонга — остров Вавау, когда плыли вдоль него. Кончая работы во впадине, мы подошли к самому южному острову группы — небольшому, но живописному острову Эуа, на который были переселены жители с угрожаемого вулканом острова Ниуа-Фу.

Нам очень хотелось побывать на островах Тонга, особенно хотелось высадиться на главном острове Тонгатапу, где находится столица королевства Тонга, единственного в Океании народа, сумевшего сохранить свою независимость и самоуправление в течение 150 лет европейской экспансии и империализма. Хотелось сделать визит королеве Салотэ, весьма популярной на островах Меланезии и Полинезии.

Современное королевство Тонга организовалось в 1845 году, когда после длительного периода междоусобных войн три главных острова — Тонгатапу, Хаапаи и Вавау — и многие мелкие острова были объединены под властью энергичного, молодого вождя Тупоу с острова Хаапаи. Под влиянием миссионеров этот вождь принял христианство, объявил себя «королем» под именем Георга Тупоу I. Георг Тупоу имел за плечами старинную династию вождей, непрерывная линия которых ведет свою родословную более тысячи лет! Еще Вильгельм ^Завоеватель не высадился в Англии, а предки Георга Тупоу уже были вождями над большой группой островов Полинезии.

На Тонга существует особая система землепользования. Почти все земли принадлежат королевской семье, но находятся в ведении государства.

Каждый мужчина тонганец, достигший 18 лет, получает от — государства пожизненно и за минимальную ренту один «аии» — участок невозделанной земли около 3,3 гектара и, кроме того, небольшой участок в селении для жилья, так сказать «приусадебный участок». Такое владение землей дает тонганской семье некоторую гарантию экономической обеспеченности. Европейцам земля не продается и неохотно сдается в аренду. Имеется только некоторое количество европейских плантаций, оставшихся еще с прошлого столетия.

В 1900 году Тонга встала под английский протекторат, что, конечно, ограничило независимость этого островного королевства.

Теперешняя королева Салотэ, правнучка Георга Тупоу I, вступила на престол в 1918 году, когда ей было 18 лет. Она ездила в Англию, присутствовала на коронации английской королевы Елизаветы. Ее резиденция и правительство Тонга находятся в главном городе и порте Нукуалофа на острове Тонгатапу; Королева имеет свой кабинет министров. Законодательную функцию выполняет «парламент», или законодательная ассамблея. Английский консул в Нукуалофа, подчиненный губернатору Фиджи, выполняет функции советника королевы и правительства по финансовым вопросам и иностранным сношениям, и фактически осуществляет контроль над- всеми важными государственными делами.

Острова Тонга вытянуты в виде двух цепей. Западная — вулканическая, восточная — коралловые атоллы и поднятые коралловые острова. Многие вулканические острова представляют собой действующие вулканы — например острова Фонуалеи, Лейт, Тофуа и другие, из-за чего они необитаемы. Мы уже говорили об острове Ниуа-Фу (Tin Can Island) и острове Лейт. Остров Тофуа знаменит дымящимся озером, заполняющим кратер вулкана. Но самый поразительный это Соколиный остров (Falcon Island), или Фонуа Фооу. Этот остров — вершина вулкана, который периодически выбрасывает золу и пепел. В такое время конус вулкана выступает над поверхностью моря. Но волны и ветер разрушают неупрочившуюся вершину, и она исчезает с поверхности моря. Остров наносится на карту одним кораблем, но может скрыться, прежде чем следующее судно придет для исследования таинственного острова.

Более половины населения королевства Тонга (около 25 тысяч человек) живет на островах Тонгатапу и Хаапаи, низких н плоских коралловых островах с плодородной каштановой почвой, образовавшейся из разрушенных кораллов и вулканического пепла, приносимого после вулканических извержений на соседних островах. Около одной четверти населения живет на Вавау.

Жители Тонга занимаются сельским хозяйством, главным образом для собственного потребления. Заросший лесом и диким кустарником участок выжигается и на гари тонганец сажает свои местные культуры: ямс, дающий любимую крахмалистую пищу тонганцев, таро, сладкий картофель— батат, или кумара, маниоку, дающую богатую крахмалом муку — тапиоку, кукурузу (маис), дыни. Широко распространены бананы и, конечно, кокосовая пальма. Разводят на Тонга и каву, из корней которой делают, как и на Фиджи, традиционный напиток — янгуна по-фиджийски и кава по-полинезийски. Ради волокон для изготовления местной ткани — тапа, туземцы сажают шелковицу.

Существует закон, согласно которому каждый владелец участка обязан ежегодно подсаживать небольшое количество кокосовых пальм. Товарной продукцией являются копра и бананы, продавая которые тонганец может покупать ставшие уже необходимостью изделия — ткани, керосин, мыло, табак и т. п.

Старые тонганские селения — коло — очень живописны. Круглые хижины с соломенными стенами и крышами, — спрятавшиеся в тени кокосовых пальм недалеко от белого кораллового пляжа, так характерны для тропических островов. Но современность сказывается и на местной архитектуре. С разочарованием разглядывали мы домики, построенные из разобранных ящиков и крытые ржавым гофрированным железом;.

Численность населения Тонга быстро растет. В 1939 году она равнялась 34 тысячам человек, в 1946 году же 43 тысячам. К 1957 году оно достигло 50 тысяч человек. На островах введено всеобщее начальное обучение. Хотя Тонга не имеет никаких особых природных богатств в виде полезных ископаемых и т. п., тем не менее это туземное государство сумело сохранить производственную базу своего доевропейского общественного строя в условиях современной хищнической капиталистической торговой и финансовой системы. Достаточно сказать, что тогда как все острова Тихого океана от Новой Гвинеи до острова Пасхи находятся в экономической зависимости от колониальных держав, королевство Тонга само имеет капиталовложения в Австралии и Новой Зеландии.

С грустью смотрел я, как скрывается на горизонте совсем розовый в лучах восходящего солнца остров Эуа, самый южный остров архипелага Тонга. Не удалось нанести визит королеве Салотэ, единственной королеве Полинезии, не удалось посмотреть ее знаменитую черепаху Туи Малила. Туи — указывает на принадлежность к роду вождей, так сказать черепаха — вождь. Эту черепаху подарил еще капитан Кук в 1777 году одному из вождей Тонга, предку королевы Салотэ. Эта черепаха здравствует и поныне. Она живет в парке королевской резиденции в Нукуалофа, окруженная почетом и уважением тонганцев. На торжествах и празднествах ей подносят ее порцию пищи и кава. В течение своей долгой придворной карьеры она имела немало приключений. Однажды ее переехал грузовик. Затем она попала в лесной пожар и долго считалась погибшей, но через некоторое время появилась снова, [нисколько не поврежденная и сохранившая свое обычное нето-ропливое достоинство.

Плавание продолжается.

Мы уже перешли 23°30′ южной широты, то есть пересекли тропик Козерога, или, как его теперь называют, Южный тропик. Уже заметно холоднее и погода испортилась. Команда отмечает, что уже не платят тридцатипроцентную тропическую надбавку. Ночами ярко сияет созвездие Южного Креста, а под ним косая линия альфы Центавры.

Накануне Нового года подошли к северному концу глубоководной впадины Кермадек и опять начали делать зигзаги — галс на юго-запад, потом на юго-восток, опять на юго-запад и т. д. с целью исследовать рельеф дна впадины. Рельеф этой впадины изучен еще очень слабо, и необходимо сделать тщательный промер, а также провести всю программу океанологических работ.

Название свое впадина получила от расположенной к западу от нее дуги островов Кермадек. Острова эти были названы так французским адмиралом Д’Антркасто (d’Etitrecastaux) в честь Хуона Кермадека, помощника адмирала по экспедиции. Адмирал Д’Антркасто возглавлял экспедицию, посланную на розыски пропавшего без вести французского мореплавателя Лаперуза, к которому мы еще вернемся позднее, на Новой Каледонии.

Острова Кермадек состоят из четырех отстоящих друг от друга островов между 29°10′ и 31°30′ южной широты.

Два средних острова — Маколей и Кертис — были открыты в 1788 году английским транспортом «Пенрин». В 1793 году д’Антркасто увидел сперва южный остров, который назвал Эсперанс (Надежда) по имени корабля под командой Кермадека, а затем открыл и северный остров, который назвал Ла Решерш (Исследование) по имени собственного корабля. Этот остров на картах обычно обозначен как остров Рауль по имени штурмана адмирала, или Сендей, так как он был открыт в воскресенье.

Остров Рауль — главный остров в группе. Все острова Кермадек вулканического происхождения. На них есть кратеры потухших вулканов, острова, кроме того, подвержены и землетрясениям. В настоящее время острова Кермадек принадлежат Новой Зеландии. Население есть только на острове Рауль и то очень небольшое — персонал метеорологической станции.

Острова Рауль и Маколей покрыты пышной древесной и травяной растительностью, на лугах пасется много диких, или, вернее, одичавших коз, и еще больше диких крыс. Подступы к островам неудобные, опасные, за исключением острова Кертис, где есть хороший пляж, удобный для высадки с шлюпок, и где устроен склад продовольствия, одежды, медикаментов и прочего для терпящих бедствие моряков.

Мы не высаживались на островах Кермадек, делать там было нечего. Но для уточнения наших координат капитан решает «привязаться» к островам. В один из дней работы на впадине Кермадек, незадолго до заката, мы подходим вплотную к острову Рауль. Высокие, до 500 метров, вершины, крутые склоны, заросшие лесом, обрывистые, скалистые берега. Признаков человеческого жилья не видно. Метеостанция находится на противоположной, западной стороне острова.

В свете заходящего солнца остров очень живописен; но суров, неуютен. Это не манящие зеленью кокосовых пальм и зеркальной гладью лагуны коралловые острова, тропического моря. От крайнего мыса в море тянется цепь скалистых утесов.

Делаются многочисленные фотографические снимки, берут пробы грунта на мелководье и у острова. Полюбовались главным островом группы Кермадек и ушли с промером в юго-восточном направлении.

Скоро нас настигла ночь. В море штиль, но ходят слухи о предстоящем шторме. Источник слухов, как всегда, радиорубка.

Канун Нового года застал нас за исследованием впадины Кермадек. Весь день поступают новогодние телеграммы от наших родных и близких и от товарищей — океанологов, работающих на советских экспедиционных судах в далекой Атлантике, и в хорошо знакомых большинству из нас Баренцевом и Гренландском морях, и из недалекой теперь от нас Антарктики, где ведет океанографические исследования флагман советской антарктической экспедиции дизель-электроход «Обь».

Погода хмурится. Усиливается ветер. Метеоролог «накручивает» уже 6 баллов. Ветер срывает белые гребни волн. Кружатся чайки. Появились опять альбатросы. На этот раз несколько иные, еще более крупные, антарктические. Это так называемый «путешествующий» альбатрос (Diomedea exulans). Летучих рыб уже не видно. Глубина под нами 8–9 тысяч метров.

Но непогода не помешала нам весело и дружно встретить Новый, 1958-й год. Был устроен вечер самодеятельности, выявивший немало талантов. И остроумные частушки на злобу дня, и веселые сценки, и мастерское исполнение фиджийских и прочих танцев, и хор. Как всегда, душой самодеятельности был Н. Т. Павлов. В 12 часов ночи товарищеский ужин с бокалом шампанского.

В полночь бросили в море бутылку из-под шампанского с запиской на пергаменте на русском и английском языках, передающей новогодний привет от советских моряков всем плавающим по морям и океанам.

1 января. Продолжаются работы на впадине Кермадек. В сетки попадает много интересных рыб с разных глубин. Сегодня с глубины 1000 метров сетка принесла редкую рыбу Scopelopsis muUipunctatus, у которой все тело в зеленых светящихся точках. На каждой чешуе сидит мелкий светящийся орган — фотофор. Другая рыба из семейства Melanostomlatidae — бронзовая, не имеет чешуи, но вся кожа у нее усеяна красными фотофорами.

Делая детальный промер глубин, нащупали глубину 10 002 метра, максимальную для впадины Кермадек. Эта впадина по своему рельефу представляет узкий щелевидный желоб на дне океана. Но желоб этот, на 4–5 тысяч метров превышающий глубину океанского ложа, открыт с обоих концов. Никакого барьера, преграждающего вход в желоб, нет. Поэтому он тоже хорошо промывается течениями, никаких признаков застоя вод во впадине нет.

Наряду с напряженной работой на впадине на корабле идет деятельная подготовка к предстоящему визиту на Новую Зеландию. Там будет проведена научная сессия совместно с новозеландскими учеными. Поэтому подытоживаются результаты проведенных исследований, ведутся вычисления, чертятся графики, пишутся доклады, которые переводятся на английский язык.

Погода постепенно улучшается, ветер стихает. Стало теплее. Получено радио от главы советской миссии в Веллингтоне Г. М. Родионова с новогодним приветом и ожиданием прибытия. Значит, нас уже ждут в Новой Зеландии, встретят свои, советские люди.

Благоприятная погода способствует успеху работ на впадине, удачно берут тралы, которые приносят интересный материал, нередко ставящий в тупик зоологов. В дночерпателе много погонофор.

Пользуясь хорошей погодой, спускают на воду вельбот, и пока идет станция, команда тренируется в плавании, под парусами. Много развлечения доставляют огромные альбатросы, сопровождающие наш корабль. Иногда ловим их на. удочку и втаскиваем на палубу. Огромная птица спокойно сидит, смотрит своими черными, круглыми глазами на обступивших ее людей, дает себя трогать, измерять. Потом ей все это начинает надоедать, она щелкает своим громадным, мощным клювом, способным пробить черен человека; Тогда ее осторожно хватают сзади и выбрасывают за борт. Птица планирует на поверхность моря и долго бежит по воде, расправив свои трехметровые крылья, иногда оглядывается на корабль, доставивший ей столько новых подозрительных впечатлений.

Счастье наше, однако, непрочно. Синоптик сообщает, что с севера, со стороны островов Фиджи, движется ураган. На юге, у Новой Зеландии, тоже область высокого давления. Оттуда тоже идет циклон. Мы лежим в «яме» между двумя областями высокого давления.

Действительно, утром 7 января погода начинает портиться, поднимается ветер. Постепенно к вечеру все небо заволакивается мглой, горизонта не видно. Синоптик сообщает, что ураган гонится за нами, приближается.

Приходится ускорить наше продвижение на юг, под защиту острова Новой Зеландии. Приходится воздержаться от «зигзагов», идти вдоль кромки желоба. Но в сущности рельеф впадины Кермадек уже обследован нами в достаточной степени.

Наконец, в ночь с 9 на 10 января шторм все-таки подхватил нас. К утру ветер разыгрался до 9 баллов, развел волну. Ветер дует с юго-запада, сбивает наш ход, отклоняет от курса.

Ветер доходит до 10 баллов, идем средним ходом, делая не более двух-трех узлов. Альбатросы нас не покидают. Парят рядом с судном, распластав крылья, «позируют» над палубой, часами не делая ни одного взмаха крыльями. Им штормовой ветер нипочем.

Два дня нас трепал шторм, не позволяя работать. Но как быстро он налетел, так же быстро и успокоился. Утро 11 января встретило нас безоблачным небом, солнцем и остатками зыби.

Снова возобновились работы. Делаем последнюю станцию перед поворотом на запад, в пролив Кука, отделяющий северный и южный острова Новой Зеландии.

Пока делали станцию, нас навестили киты. Подплыли, выпустили фонтаны и скрылись под водой. Мы пожелали им счастливого плавания.