На «Витязе» к островам Тихого океана

ОСТРОВА ФИДЖИ

Утро 11 декабря застало «Витязь» уже в море Коро — внутреннем море архипелага Фиджи. Через лабиринт покрытых белой пеной коралловых рифов и мелких атоллов, мимо высоких вулканических и низких коралловых островов группы Лау «Витязь» пробирается в море Коро. Идем проходом Нануку, самым северным из проходов, ведущих из открытого океана с востока в недра архипелага Фиджи. Хорошие карты и большая бдительность капитана требуются для благополучного плавания в этом «кишащем рифами» море (reef infested sea), как выражается английская лоция.

Идя синим, спокойным морем Коро, мы любуемся проплывающими мимо островами. Вон справа, милях в шести, большой, лесистый, с высокими горами, вершины которых кутаются в облаках, остров Тавеуни, один из крупных островов архипелага. Слева — небольшой остров Наитамбу, далее два сближенных островка с характерными контурами — Ятата и Коимбу.

Навстречу идет небольшой пароходик, поддерживающий сообщение между островами Фиджи, развозящий туземных пассажиров и собирающий копру. Мы не раз видели его потом у пристани Сувы.

Проходим мимо гористого, вулканического острова Коро, направо — низкий коралловый остров Нгау, далее остров Овалау, на котором расположен небольшой городок Левука — первое европейское поселение на Фиджи и когда-то столица архипелага. От островов отходят в море длинные коралловые рифы, на которых разбивается прибой. На островах то пальмовые рощи, то сухие, выжженные солнцем склоны, кое-где фиджийские поселки с хижинами, покрытыми пальмовы ми листьями. Иногда можно разглядеть дома европейского типа, обычно под красной крышей.

Капитан дал вчера радиограмму губернатору колонии Фиджи, извещающую о заходе советского исследовательского судна, и морскому агенту, представителю фирмы, обеспечивающей корабли всем необходимым. Получен ответ от капитана порта Сува, уточняющий время захода и место встречи лоцмана.

Долго идем вдоль берегов высокого, гористого острова Вити-Леву — самого большого из островов архипелага; Вити-Леву по-фиджийски означает Большое (Леву) Фиджи (Вити). На фиджийском языке Фиджи называются Вити. Слово «фиджи» — тонганское, но так как европейцы впервые узнали об этих островах от жителей Тонга, то укрепилось тонганское название Фиджи.

Параллельно берегу, на расстоянии нескольких сот метров' от него, тянутся береговые коралловые рифы, заметные по пене прибоя. «Витязь» расцвечен флагами. На носовой мачте поднят британский флаг, так как мы идем в порт английской колонии. Затем подняты позывные «Витязя», флаги, сообщающие, что ожидаем лоцмана, что на судне нет больных и просим разрешения «свободной практики». На корме развевается советский красный флаг с серпом и молотом, флаг, которого еще ни разу не видали эти воды.

Точно в условленное время «Витязь» подходит к проходу в бухту Сува, стопорит машину и поджидает прибытия лоцманского бота. Не успели остановиться, как Из бухты показывается белый лоцманский катер с крупной надписью Pilot. На быстром ходу катер разворачивается и подходит к кораблю. На нем четыре туземных, очень темнокожих матроса с пышной шевелюрой черных, очень курчавых волос. Рулевой фиджиец сидит на крыше рубки и босыми ногами крутит штурвал.

Сброшен штормтрап, и на борт поднимается лоцман, сухопарый англичанин в морской фуражке, белой рубашке с галстуком, белых шортах до колен, белых чулках и черных Туфлях. Такое одеяние, как мы увидели в Суве, носят обычно все должностные лица. Лоцман проходит на мостик, и «Витязь», огибая полосу рифов и навигационные знаки, заворачивает в бухту. На низком берегу пристань, строения; портовые склады, автомашины, белые здания города. За городом высятся покрытые лесом горы. Синяя бухта хорошо защищена горами.

Заходим в порт и швартуемся у стенки. Широкая деревянная пристань, на которой расположены большие, аккуратные, хорошо окрашенные склады для копры (copra stores). В воздухе стоит характерный сладковатый запах кокоса, идущий и от складов копры, и от дымящей невдалеке фабрики по измельчению и переработке копры.

На борт поднимаются портовые власти, врач, шипшандлер (агент по снабжению), все одеты в белые шорты, белые чулки, как по стандарту, и идут к капитану.

Все формальности закончены быстро и к общему удовлетворению, и знакомство завершается бокалом советского шампанского. Нам разрешено ходить и ездить куда угодно, мореходных книжек и вообще никаких документов брать с собой не требуется. Гости удаляются, и мы торопимся после 36 дней плавания ступить на твердую землю. Отпуск на берег — до 10 часов вечера. Вывешивается расписание дежурных по кораблю.

На пристани уже начинают скопляться любопытные, узнавшие о приходе советского корабля. Еще бы! Ведь это первое — советское судно, зашедшее в порт Сува! А заходило ли когда-нибудь на Фиджи русское судно до революции 1917 года — этого никто не помнит и не знает и в журналах начальника порта такой записи не имеется.

Мы еще мало знаем о Фиджи, и нас удивляет, что публика, которая быстро заполняет пристань и толпится около корабля, состоит наполовину из темнокожих с густой шапкой черных волос фиджийцев, иногда одетых, иногда в одних лишь шортах, но всегда босых, и наполовину из индийцев с черными гладкими волосами, обычно в белых костюмах. Есть и женщины-фиджийки в пестрых нарядах, и индийские дамы в традиционных белых сари, покрывающих и голову. Кроме фиджийцев и индийцев, видим небольшое количество европейцев— англичан. Вон ходит, по-видимому, какое-то английское полицейское начальство в защитной форме, и около него забавная фигура огромного роста — фиджийский полицейский с огромной шапкой черных курчавых волос и в белой юбочке поддерживающие те с фестонами.

Завязываются разговоры с нашими моряками. Фиджийцы и индийцы говорят по-английски, причем наши моряки понимают их лучше, чем настоящих англичан — такова уж особенность английского языка. Беседы в первое время не обходится без трудностей, но скоро общий язык находится и контакт установлен.

После вечернего чая едем знакомиться с городом. Шипшандлер, мистер Симпсон, представитель крупной торговой фирмы, имеющей отделения во всех портах южных морей, — «Берн, Филп и К°» — пригласил капитана, начальника экспедиции и меня сделать тур в его машине. Машина английская, «Вангард», как две капли воды похожа на нашу «Волгу». Мы едем пр асфальтированным улочкам чистого, красивого городка. Проезжаем мимо огромного пятиэтажного здания фирмы «Берн, Филп и К°». «Внизу универсальный магазин, а выше конторы страховых обществ, пароходных и авиакомпаний, различных фирм. Едем по деловой части города с банками, крупными европейскими магазинами, далее идет торговая часть Сувы с бесчисленными индийскими лавочками и мастерскими. Вся мелкая торговля на Фиджи в руках индийцев. Проезжаем мимо уютных белых домиков европейского сеттльмента. Обсаженная пальмами и другими тропическими деревьями дорога проходит местами вдоль берега моря. Делаем круг километров в десять.

Мистер Симпсон дает пояснения, знакомит нас вкратце с жизнью города. Ему тоже крайне интересно знакомство с русскими и русским судном, с которыми он встречается впервые в жизни.

Первое впечатление от Сувы получено. Мы просим мистера Симпсона высадить нас в городе и пешком идем к пристани. Кругом индийские лавки, на вечерних улицах много народу, преимущественно индийцев. Уже весь городок знает о прибытии русского судна. Нас сразу окружают многочисленные индийцы, провожают, дружески приветствуют. Мы слышим знакомые слова: «русия — хинди — бхай-бхай». И слово «спутник», которое с широкой улыбкой говорит индиец, когда он папкой черных не знает больше ни одного русского слова.

Впечатления, вынесенные нами от пребывания среди сверкающей природы и радушного населения Фиджи, остались самыми яркими из всего нашего необыкновенного плавания.

Острова Фиджи расположены в юго-западной части Тихого океана, где они занимают центральное положение среди островов Океании и лежат на больших морских и воздушных путях из Америки в Новую Зеландию, Австралию и Азию. Ближайшими соседями Фиджи являются острова Самоа и Тонга, населенные полинезийцами и с незапамятных времен поддерживающие тесные связи с островами Фиджи.

Архипелаг Фиджи, состоящий, как мы уже говорили, более чем из 300 островов и островков, раскинулся на площади 100 тысяч квадратных миль океана. Общая территория всех островов Фиджи — 7020 квадратных миль, причем из них 6000 приходится на два самых крупных острова: Вити-Леву — 4000 квадратных миль и Вануа-Леву (Большая Земля) — около 2000 квадратных миль. Третий по величине — остров Тавеуни имеет уже только 168 квадратных миль.

Острова Фиджи лежат между 15 и 22° южной широты и ограничены меридианами 177° восточной и 177° западной долготы 180-й меридиан по Гринвичу, на котором согласно международному соглашению мореплаватели меняют дату, прибавляя день при плавании на запад и два дня живя той же датой при плавании на восток, этот меридиан делит архипелаг Фиджи пополам и проходит через середину острова Таеуни. Это обстоятельство дало повод к многочисленным рассказам, как торговцы прежних времен обходили накладываемый миссионерами запрет торговать по воскресеньям. Один купец из Тавеуни утверждал, что 180-й меридиан проходит через его лавку, и он вел торговлю через переднюю дверь по субботам, а на следующий день через заднюю дверь, так, как тут уже понедельник. Такому положению был положен конец специальным постановлением от 1871 года, которое устанавливало единое время для всей колонии Фиджи.

Геологическая история островов Фиджи, и в острова Вити-Леву, сложна и запутанна. Острова Фиджи сидят на восточном краю древнейшей материковой платформы. На протяжении различных геологических периодов (мезозоя, третичного, четвертичного) острова то затоплялись морем, покрывались морскими отложениями, то испытывали поднятия. Вулканическая деятельность выбрасывала па поверхность огромные массы андезитовой и базальтовой лавы, осадочные породы подвергались эрозии ветрами, дождями, реками в результате опускания острова снова оказывались дном океана, происходили новые отложения известковых осадков. На смену опять приходили поднятия и прорывы изверженных пород.

В различные периоды острова Фиджи то соединялись сушей с юго-восточной Азией, Австралией и Новой Зеландией образуя огромный меланезийский континент, то Австралия и Новая Зеландия оказывались погруженными в океан, а Фиджи оставались как изолированные острова. В другое время, наоборот, Австралийская область оказывалась поднятой, а Филжи покрыты морем.

Такая «бурная» геологическая история объясняет сложное и многообразное строение острова Вити-Леву и других Вулканических островов группы Фиджи. Мы встречаем на Вити-Леву самые разнообразные ландшафты. И крутые горы, покрытые буйной растительностью, с острыми скалистыми гребнями, следами недавней вулканической деятельности, и пологие склоны, которые геологи объясняют как застывшие потоки вязкой андезитовой лавы.

Горы на Вити-Леву образуют цепь, простирающуюся с севера на юг. Этот горный барьер лежит поперек направления господствующих восточных и юго-восточных ветров — пассатов, несущих влагу. К востоку и западу горы постепенно переходят в плато, размытые и потоками, превратившими их в изрезанные оврагами и холмами обширные территории.

Ближе к морю мы встречаем обширные береговые равнины, как, например, низменность, образующая полуостров Сува, где расположена столица и порт Фиджи. На этих низменностях сосредоточена в основном сельскохозяйственная деятельность населения.

Широкие речные долины, выходящие к морю, где реки вносят огромные количества наносов, образуют часто обширные дельты, как, например, дельта реки Рева, самой большой реки Вити-Леву.

Берега острова Вити-Леву также разнообразны. Иногда это песчаные пляжи, окаймленные пальмами, столь характерные для тропических островов. В устьях рек, где образуются речные дельты, откладываются огромные массы илистого материала. Этому способствует и контакт с соленой, богатой электролитами морской водой, и наличие береговых рифов. Вязкие илистые берега зарастают специфической растительностью — мангровыми деревьями, образующими характерную ассоциацию низких солоноватых прибрежий — мангровые заросли.

Корни мангровых деревьев задерживают ил и способствуют укреплению самой мористой части дельты. Когда такой намытый берег укрепится и поднимется выше уровня моря, мангровые деревья уступают место другим формам растительности, сами продвигаясь в сторону моря. Тут их молодые побеги захватывают новые участки соленого мелководья. Таким образом мангры постепенно распространяют сушу в сторону моря.

Внутренность такого мангрового болота далеко не привлекательна. За роскошной наружной ширмой зелени лежат черные илистые, вязкие берега, затопляемые в прилив, пересеченные каналами, по которым в отлив сочится отливная вода и по которым лишь можно продвигаться сквозь густые, непроходимые заросли.

В тени мангров, в теплом вязком иле кишит жизнь. Тысячи «одноруких» крабиков прыгают под ногами и исчезают из глаз при малейшей тревоге. Многочисленные раковины двустворчатых и брюхоногих моллюсков прикреплены к воздушным корням-подпоркам мангровых деревьев. Но особенно замечательны из животных, населяющих мангры, это особые рыбки-прыгуны из рода Periophtalmus, поразительно приспособившиеся к обитанию в зарослях во время отлива.

Наши зоологи отправились на экскурсию в ближайшие мангры с целью набрать обитающих там животных и специально, чтоб наловить периофтальмусов. Но это оказалось задачей почти невыполнимой. Эти небольшие рыбки, в 5–6 сантиметров длиной, ползают по поверхности ила, подобно каким-нибудь тритонам. При попытке поймать ее, рыбка делает прыжок почти до метра в длину, ловко ускользая от преследования. С большим трудом, измучившись, долго гоняясь по вязкому, полужидкому илу, А. И. Савилову удалось поймать двух периофтальмусов. Свое название рыбки эти получили от крупных, приподнятых над головой выпученных лаз. Хотя они подолгу находятся в воздухе, прыгают, охотятся за насекомыми, это не двоякодышащие рыбы. Они дышат жабрами, которые долго не высыхают во влажной, насыщенной парами атмосфере мангров, и время от времени прыгают в воду и плавают там. Передняя пара плавников превратилась у них в своеобразные «ноги», которые и дают возможность при охоте за насекомыми или в минуту опасности делать огромные по сравнению с размером рыбы прыжки. Пойманные периофтальмусы несколько дней жили в аквариуме на корабле.

Но самое интересное в мангровых зарослях — это сами мангровые деревья. На Фиджи их несколько видов, относящихся к родам Rhizophora и Brugyera («тири» и «дого» по-фиджийски). Все они приспособлены к жизни на илистом грунте, затопляемом во время прилива соленой водой. Тканевой сок мангровых деревьев имеет высокое осмотическое давление (50–60 атмосфер), что позволяет им поглощать соленую воду. Обычное растение в соленой воде, по законам осмоза, отдало бы в окружающую среду всю свою воду.

Все же и манграм приходится беречь воду, и их кожистые, блестящие, плотные листья свойственны растениям засушливых мест.

Но самое характерное для мангровых деревьев — это придаточные корни, вырастающие и на стволе, и на ветвях и опускающиеся в илистый грунт. На эти многочисленные корни-подпорки, как на систему арок, опирается дерево, и ему не страшны затопления грунта.

Разные виды мангровых деревьев распределены по зонам параллельно берегу. Самый передний фронт, граничащий с морем, занимает ризофора (тири). Эго она завоевывает под мангры новые участки моря. Ризофора, как и другие мангровые породы, — «живородящее» растение. Семя прорастает уже внутри плода, еще висящего на материнском организме. Длинный и стреловидный проросток, тяжелый у основания, висит на дереве. На нем уже развивается корешок. Когда плод созревает, то при порыве ветра проросток отрывается, падает вертикально, вонзается корнем в илистый грунт и быстро укрепляется в нем. Если он падает во время прилива, то плавает в вертикальном положении, пока не укрепится при низкой воде.

У ризофоры воздушные корни-подпорки выполняют и дыхательную функцию, снабжая воздухом находящуюся в иле корневую систему. У других видов мангровых деревьев имеются специальные «дыхательные корни», отростки корневой си< стемы, торчащие над поверхностью ила.

Мангровые деревья имеют большое экономическое значение. Кора их богата танином и идет на дубление кож. Кора содержит, кроме того, краску, применяемую фиджийцами для окраски волос и местных тканей. Упругие воздушные корниидут на рыболовные снасти и на изготовление луков. Наконец, мангры дают очень ценное топливо. Интересно, что по скольку они растут ниже уровня прилива, то есть в море, они составляют собственность английской короны, и на рубку их требуется специальная лицензия. Фиджийцы для своих нужд могут брать сколько нм нужно, но англичане и индийцы должны делать посадки новых деревьев взамен вырубленных.

Почти все острова Фиджи, в том числе и Вити-Леву, окружены коралловыми рифами. Полоса берегового кораллового рифа проходит в нескольких сотнях метров от берега, прерываясь против устьев рек и ручьев, в одних местах обнажаясь во время отлива, в других всегда покрытая водой и белой пеной прибоя. Между рифом и берегом лежит спокойная вода лагуны. Сюда, как правило, не заходят акулы, и это идеальные места для купания.

Коралловые рифы тропических морей собрали с мореплавателей тяжелую дань, и до сих пор рифы являются серьезной угрозой кораблям, особенно в плохую погоду. Исковерканные остовы выброшенных судов ржавеют на рифах при подходах и к Фиджи, и к Новой Каледонии, и во многих других местах.

Однако польза, приносимая рифами, вероятно, значительно превышает создаваемую ими опасность. Они образуют барьер, защищающий берег от вторжения океана, и плотину, удерживающую от выноса в море плодородного ила, создающего богатейшие возделываемые долины. Тихая вода лагуны используется местным населением для рыбной ловли, для добычи многих других ценных продуктов, как жемчуг, перламутровые раковины, трепанг, по тихой воде лагуны жители совершают безопасные плавания в своих каноэ между береговыми пунктами.

Подумать только, что эти мощные бастионы, выдерживающие удары океанских штормов и ураганов, грозящие гибелью самым прочным современным судам, построены в результате жизнедеятельности нежных, деликатных полипов, размеры которых не превышают нескольких миллиметров!

Есть на Фиджи и барьерные рифы, самый внушительный из которых «Большой морской риф», простирающийся в виде дуги на 300 миль от юго-западного угла Вити-Леву к северной оконечности Вануа-Леву. В сторону моря риф сразу обмывается на большую глубину.

Жители островов Фиджи наслаждаются мягким и ровным орским климатом, достаточно теплым и влажным для произрастания богатейшей тропической растительности и возделывания всевозможных сельскохозяйственных культур. Считается, что на Фиджи есть влажный и сухой периоды года. Влажный тянется с ноября по апрель. Мы как раз попали во влажный период. Но разница между сезонами, по-видимому, очень невелика. За время нашей стоянки прошел всего один дождь, и в сухом периоде дожди тоже не редкость. И на Фиджи мы слышали знакомые всем нам разговоры, что климат у них меняется.

Однако есть большие различия в климате по месту, вызываемые рельефом островов. На Вити-Леву, как и на других больших островах, где горные цепи преграждают путь влажным и теплым пассатным ветрам, наветренная, восточная часть острова получает много осадков, тут облачно, меньше солнца. Западная, подветренная, наоборот, сухая и более жаркая, солнечная. Климат маленьких островов ближе к климату сухой зоны. Разница в количестве осадков весьма значительна. Во влажной зоне, например в Суве, осадки выпадают в количестве 200–250 см в год, в сухой зоне этого острова — около 100–120 см.

В зависимости от различий в климате и растительность, и сельскохозяйственные культуры обеих, зон отличаются очень сильно.

Еще несколько слов о климате. Период с ноября по апрель называют еще «сезоном ураганов». Ураганы — это тропические циклоны, которые зарождаются в поясе низкого Давления у экватора и движутся, вращаясь и ускоряясь, в области более высоких широт, достигая иногда и островов Фиджи. Ураганы бывают далеко не каждый год. Но сопровождающие такой циклон ветры иногда достигают огромной скорости (до 150 километров в час) и громадной разрушительной силы. Ураган, обрушившийся на Суву в феврале 1941 года, причинил большие разрушения порту и городским строениям и сопровождался человеческими жертвами, не говоря уже об унесенном бурно разлившимися реками скоте; смытых плантациях и даже целых деревнях.

У фиджийцев есть много примет, по которым они судят о приближении урагана, так сказать долгосрочные и краткосрочные прогнозы. Обильный урожай плодов манго в сухой зоне служит якобы ранним предвестником урагана. Ревущий прибой на- рифе в тихую погоду заставляет насторожиться; Более надежными указаниями являются, вероятно, катастрофически быстрое падение барометра и синоптические сводки! метеорологических станций, по крайней мере для нас, для которых природа южных морей не такая открытая книга, как] для жителей островов Океании.

Но как бы там ни было, климат Фиджи здоровый, приятный, и хотя мы там были в самые плохие месяцы, жаркие и влажные, никакой тяготы мы не чувствовали. Местные жители — англичане, как, например, директор музея, глубокий знаток Фиджи и Океании, географ и историк, доктор Деррик или член местного парламента и уроженец Фиджи адвокат мистер Скотт, или крупный, богатый предприниматель, «владелец заводов, домов, пароходов» мистер Джонсон, жившие и в Европе, и в Австралии, и в Новой Зеландии, — все в один голос говорили нам, что лучше края, чем Фиджи, нет и климата лучше они не знают. «Англичане, — говорил мне Джонсон, от хмурых туманов своих островов уезжают на солнечный Лазурный берег, в Ниццу, в Канны, а здесь почти круглый год та же Ницца. Когда же дует ровный, освежающий пассатный ветер, то лучше всякой Ривьеры»!

Благословенные Фиджи не знают обычных для тропиков болезней: ни малярии, ни желтой лихорадки, ни дизентерии. Здесь нет тех комаров, которые распространяют болезни. Мы могли спокойно ходить по жидкой грязи мангровых зарослей, никого не боясь, босиком или в тапочках, ловя крабиков или юрких периофтальмусов. А мангровые заросли совсем недалеких Соломоновых островов или Новой Гвинеи кишат крокодилами и ядовитыми змеями, не говоря уже о всевозможных москитах — переносчиках тропических болезней. Стоит только прочесть книгу Лундквиста о Новой Гвинее или талантливыс остроумные очерки Кэролайн Майтингер о Соломоновых островах, чтобы оцепить всю прелесть природы «улыбающихся Фиджи»[4].

Растительность островов Океании индо-малайского происхождения, то есть принесена в Тихий океан с запада. Поэтому, чем дальше на восток, тем флора становится все менее разнообразной и богатой. Растительность на Фиджи беднее, чем на Новой Гвинее или на Соломоновых островах, но богаче, чем на Тонга или Таити. Очень интересен и до сих пор не ясен вопрос, каким путем распространились многочисленные деревья и другие растения по рассеянным в океане островам. Многие растения имеют семена или плоды, которые плавают в воде, и, по-видимому, эти растения разносятся океанскими волнами и течениями. Легкие семена переносятся ветром. Другие имеют прицепки и переносятся на перьях или прилипают с глиной к ногам птиц.

Тысячи островов Океании заселены кокосовой пальмой. И хотя представление, что кокосовые орехи занесены на все острова морскими течениями и встречает много трудностей и, несомненно, шанс, что на тысячу орехов, которые сгниют в море, один выживет и будет выброшен через риф на подходящий гостеприимный берег, очень невелик, все же эта точка зрения считается наиболее вероятной.

Как бы то ни было, растительность, хоть и не очень разнообразная, распространилась на восток Тихого океана, и тысячи островов и островков одеты пышным ковром зелени.

На больших вулканических островах, как Вити-Леву, восточные склоны гор одеты богатым лесом влажных тропиков — роскошным покровом вечнозеленых деревьев, обвитых лианами, с густым подростом кустарников и низкорослых пород. Более высоко в горах — рощи хвойного дерева каури, по-фиджийски дакуа. На сухих склонах и равнинах западной зоны преобладают узколистые породы деревьев и большие покрытые травами пространства.

Из древесных пород Фиджи хочется отметит представляющих особый интерес и ценность На первое место, конечно, надо с почтением поставить кокосовую пальму, о которой мы уже говорили и которая с древнейших времен даетпищу и питье, строительный материал, волокна и топливо жителям крупных и мелких островов.

Из древесных пород особенно ценится также древне дакуа, или каури (Agathls vitiensis), дающее очень хорошую древесину. Это дерево европейского происхождения, но исчезло в Европе и, пройдя половину света, уцелело еще в небольшом количестве на Фиджи, на Новой Зеландии, в Новой Каледонии. Встречаются очень крупные деревья этой породы, иногда до восьми метров в обхвате, в возрасте 600–800 лет.

Одним из популярнейших деревьев на Фиджи являете» вези, или веси (Inlsia bijuga). Из этого очень твердого дерева строились знаменитые фиджийские каноэ, из него делались делаются чаши для традиционного напитка «кава», боевые палицы и «лали» — деревянные барабаны, без боя в которые не обходится ни одно событие фиджийской деревни.

Интересно дерево буабуа (Guettarda speclosa), растут на холмах у берега, чья древесина пропитана никогда не высыхающим эфирным маслом. Оно идет специально для столбов при постройке дома, так как только это дерево не сгнивает во влажной и теплой почве тропиков.

В сухой зоне растет характерное для ландшафта казуари — новое дерево, или плакучее железное дерево (Casuarino equisetifolia), по-фиджийски ноко-ноко. У него тонкая игольчатая листва нежно-зеленого цвета. Фиджийские кладбищ обычно засажены этими деревьями. Особенностями казуара нового дерева являются, во-первых, его необычайная твердость и прочность и, во-вторых, то, что оно хорошо горит даже сырое, только что срубленное.

Когда-то холмы сухой зоны Вити-Леву и Вануа-Леву изобиловали ценным сандаловым деревом (Santalum yasl) с красивой светло-коричневой древесиной, содержащей ароматное эфирное масло. Сандаловое дерево очень ценилось в Китае, где оно идет на изготовление предметов религиозного культа. Высокая цена на сандаловое дерево в портах востока породила целый промысел. Банды любителей легкой наживы в 30—40-х годах прошлого столетия «прочесали» острова Фиджи и почти нацело истребили эту ценную породу оставив у местного населения недобрую память об одних из первых белых людях в этих краях.

Нельзя не упомянуть о нескольких разновидностях дува — растения, ядовитый сок которого фиджийцы употребляют для отравы рыбы. Одни виды дува — деревья (Pittosporum spp.), другие — ползучие растения (Derris spp.). Пучки стеблей дува раздробляют между двумя камнями и полощут в воде в том месте, где ожидают, что есть рыба. Через несколько минут очумелая и беспомощно барахтающаяся рыба всплывает поверхность. Крупная рыба, если ее не выловили, оживает, но мелкая погибает. Когда-то такой промысел был широко распространен — отравленная рыба не вредна для человека, — но теперь он запрещен.

Недостаток места не позволяет остановиться на бамбуковых рощах, на древовидных папоротниках, на лианах; некоторые из них достигают 30 метров в длину и очень прочны. В былое время при войнах между племенами победители вели пленников в виде одной шеренги, привязывая за кисть руки к длинной лиане «валаи».

Туземная фауна Фиджи очень бедна. Она ограничивается летучей лисицей, которая в сущности не лисица, а летучая мышь, и серой крысой, которая сильно вредит огородам и полям и вынесла конкуренцию с европейской крысой, завезенной кораблями.

Рогатый скот и лошади были завезены в середине XIX века миссионерами, овцы — первыми поселенцами. По-фиджийски корова называется буду макау. Легенда говорит, что это название происходит от английских «булл энд коу» (бык и корова).

Хотя есть мнение, что свинья (пуака) тоже завезена европейцами, и в частности Куком, но авторитетные специалисты считают несомненным, что свинья и собака были на Фиджи задолго до прихода первых европейцев и, вероятно, завезены сюда полинезийцами. По-фиджийски собака «коли», это полинезийское название собаки.

Мы нередко встречали прямо на асфальте шоссе мангустов — маленьких хищных животных, знаменитых истребителей змей, знакомых по превосходному рассказу Киплинга «Рики-тики-тави». Сюда мангустов завезли из Индии для борьбы с крысами, вредителями плантаций сахарного тростника. Но эти зверьки нашли более удобным набрасываться на цыплят и на ничего не подозревающих местных птиц, страшно расплодились, несмотря на упорные попытки борьбы с этими новыми вредителями.

Птичья фауна на Фиджи более разнообразна и интересна. Много видов ввезено сюда из Индии и Малайи для борьбы с вредными насекомыми. Любопытны звукоподражательные туземные названия: утка — га, домашняя курица — тоа, попугай — кака. На Фиджи много попугаев ярко окрашенных. Цветные перья некоторых продавались на соседние остров — Тонга, Самоа для украшения церемониальных одеяний. Самый популярный попутай — это кака, с красной головкой, лазоревой полоской на шее и ярко-зелеными спиной, крыльями и хвостом, потому что кака — лучший говорун.

Много крупных диких голубей, которые продаются на базаре, как дичь. Есть на Фиджи птицы, гнездящиеся в Сибири и прилетающие сюда на зиму, например один из куликов, по-фиджийски дилио.

Несколько слов о рептилиях. На островах Фиджи есть змеи, наиболее распространены тихоокеанские боа, достигающие полтора метра в длину. Есть неядовитые древесные змеи, безвредные для человека. Они считаются лакомством. На Новой Гвинее, на Соломоновых островах много страшных ядовитых змей, которыми терроризировано) местное население; здесь же рассказывают о какой-то змее «боло» около фута длиной, что она ядовитая, но ее почти никто не видал, так как она прячется в укромных местах.

В море, обычно у океанских берегов, водится несколько морских змей. Мы поймали одну морскую змею, черную с желтыми полосами, долго жившую у нас в аквариуме. Змея непрерывно плавала грациозными волнообразными движениями и ничего не ела. Говорят, что эти змеи ядовиты, хотя фиджийские ребята возятся с ними безнаказанно. Змея дожила у нас до самого Владивостока и была заспиртована.

Крокодилов нет на Фиджи. Были отдельные появления провидимому, занесенных северо-западным ветром солоно-водных очень крупных (Crocodilus porosus), которыми изобилуют речные эстуарии Соломоновых островов. Доктор Деррик приводит случай, что однажды такой крокодил добрался до одного из мелких островов Фиджи и жертвой его стали девять человек, прежде чем его удалось убить. Однажды крокодил появился в поселке Мба на острове Вити-Леву.

Среди местных ящериц наиболее распространен малый геккон, живущий в домах и охотящийся на комаров и других насекомых, большой охотник до сахара. Этот геккон прямо домашнее животное. В лесах встречается крупная, до метра длиной, зеленая ящерица, трудно заметная благодаря защитной окраске. Ни в природе, ни в музее мы эту ящерицу не видели.

Говоря о животных Фиджи, нельзя умолчать о морской прибрежной фауне и прежде всего об акулах. Акулы разных видов обычны в водах Фиджи и составляют даже предмет промысла. Главный интерес вызывает всегда разговор об агрессивности акул, об их опасности для человека. На этот счет в литературе можно встретить самые противоречивые высказывания. По одним данным, акулы — свирепейшие хищники. По другим — самые безобидные существа, на которых возводят напраслину. И то, и другое правда. Есть планктоноядные или питающиеся мелкой рыбой «мирные» акулы, неагрессивные виды, к которым относятся, между прочим, и «гигантская акула» (Cetorhinus maximus) и «китовая акула» (Rhincodon typus), самые крупные из всех существующих рыб. Есть свирепые, опасные для человека виды, например «тигровая акула» — Galcocerdo cuvier (Lesuer), живущая в тропических водах, и другие.

Поведение акул отличается и по географическому месту. В береговых водах Австралии акулы представляют серьезную опасность, и зарегистрировано немало достоверных случаев нападения их на людей. В других местах жители совершенно не боятся близкого соседства акул.

На Фиджи жители прибрежных деревень проводят целые дни на рифах, ныряя за раковинами «трохус», бродя с сетями и т. п., и нападения со стороны акул сравнительно редки. Фиджийцы больше боятся агрессивной, вооруженной длинными загнутыми зубами барракуды (Sphyraena соттеrcony), по-местному «ого».

Однако к акулам надо относиться все же с должным почтением. На пристани Сувы мы познакомились с фиджийцем, у которого обе руки были ампутированы. Еще в 1929 году он (вместе с другими мальчиками нырял за монетами, которые бросали пассажиры стоящего у пристани Сувы лайнера. Акула атаковала его, вырвав кусок мяса из руки. Товарищи спаслись бегством, а он остался в воде, истекая кровью. На крик бросился ему на помощь фиджийский полисмен, находившийся на берегу. В это время акула снова набросилась и схватила другую руку. Но полицейскому удалось отбить её ударами ног и рук, и он поддерживал мальчика, пока не подоспела шлюпка. Мальчика доставили в больницу, где ему пришлось ампутировать обе руки. Доктор Деррик рассказывает другой, более старый случай, происшедший с популярным в свое время священником Джоли Буду. Он ловил рыбу на островке Наираи (Фиджи), когда на него бросилась акула с раскрытой пастью. Он сунул ей руку в пасть и далее в глотку, «желая вырвать ей сердце». Челюсти сомкнулись, но были не в состоянии перекусить кость. Акула раскрыла пасть, целая рвотные движения. Джоли вытащил руку, которая была во многих местах прокушена до кости, обхватил рыбу поперек туловища, приподнял к поверхности и потащил к берегу. Но, ослабев от боли и потери крови, он упал, и акула попыталась освободиться. В припадке ярости Джоли схватил ее за хвост и сделал попытку вытащить на берег, но потерял сознание. Тут его заметили товарищи и оказали помощь. Он долго жил после этого на Фиджи, и его раны были обследованы и официально засвидетельствованы врачами.

Есть вид акул, который приспособился к пресной воде и поднимается высоко вверх по реке Рева. Известны случаи на падения этих акул на собак, детей и даже взрослых людей, купающихся в реке.

В водах Фиджи обитает несколько видов морских черепах. Одни из них дают ценный панцирь и долгое время были предметом массового промысла и торговли. Другие употребляются в пищу. Туземцы приготовляют из мяса черепах блюдо, исключительно вкусное, по оценке Деррика, которым угощают почетных гостей. У местного населения черепахи пользуются особенно дружественным отношением, и в некоторых местах, например на острове Кадаву, жители уверяют, что могут вызывать черепах на поверхность особыми песнями и зовами и демонстрируют это посетителям.

Из многочисленных крабов, живущих на Фиджи, особенно интересен так называемый «кокосовый краб», или «кокосовый вор», или «пальмовый вор» («уга»). Этот крупный, уродливый краб влезает на кокосовые пальмы, выбирает спелый орех и перепиливает стебель. Орех падает на землю, раскалывается, и краб выедает мякоть. Изобретательные фиджийцы нашли способ перехитрить опасного конкурента. Они обвязывают вокруг пальмы пучок травы на достаточной высоте. Когда спускающийся краб, пятясь, касается задними ногами травы, «думая, что уже на земле», он перестает удерживаться на пальме, падает и разбивается.

Оты иногда появляются в водах Фиджи, особенно в июле и августе, когда они приходят из Антарктики родить детенышей в теплых тропических водах. Когда-то Фиджи были местом стоянки китобойных судов. Сейчас опять начинаются разговоры о возрождении китобойного промысла на Фиджи.

Наконец, говоря о морской фауне Фиджи (и вообще Океании), нельзя не остановиться на морском черве «палоло», или «балоло». Это крупный, до 30 сантиметров, червь, относящийся к полихетам, который весь год живет в расщелинах коралловых рифов. Летом у палоло задний конец тела начинает разрастаться. Каждый отрастающий членик наполняется либо яйцами, либо семенем. В лунную ночь, обычно в конце лета, хвостовая часть отделяется и начинает короткую самостоятельную жизнь. При первом свете дня эти всплывают и распадаются на членики. Зеленоватые яйца и желтая сперма попадают в воду, где и происходит оплодотворение. К утру вся поверхность моря покрывается густой массой палоло и их половых продуктов, за которыми начинают бешено охотиться косяки различных рыб.

Фиджийцы, как и другие островитяне, давно изучили это явление, и старики умеют точно предсказывать день появления палоло. С утра жители массами выезжают на своих каноэ и при ликующих криках собирают червя в кувшины, корзины, сетки и прочую тару. Бурная и шумная деятельность длится всего несколько часов. Мне не пришлось отведать эту необыкновенную пищу. Говорят, что приготовленная по-фиджийски, она напоминает по вкусу рыбьи мальки. Европейцы тоже употребляют палоло в пищу, сбивая их с мукой и молоком. Получается зеленоватого цвета блюдо «с не лишенным приятности привкусом моря».