На запад от Луны, на восток от Солнца

Глава 11 - Укус змеи в тени победы

Карфаген горел. Черные столбы дыма подпирали небо, словно колонны разрушенного храма, а запах гари смешивался с соленым ветром с моря.

Когда авангард Арридая, загнавший лошадей до кровавой пены, вылетел на гребень холма перед городом, они увидели не просто набег кавалерии. Это была осада, проведенная с пугающей скоростью.

Ворота, которые выдерживали тараны римлян, были превращены в груду дымящегося щебня. Огромные боевые колесницы атлантов, запряженные четверками вороных коней в чешуйчатой броне, уже прорвались внутрь. На их платформах стояли странные механизмы - не обычные баллисты, а устройства с вращающимися лезвиями и трубами, изрыгающими то ли греческий огонь, то ли сгустки раскаленной плазмы.

- В город! - заорал Арридай, выхватывая махайру. - Если они возьмут Бирсу, все кончено!

Македонская кавалерия и белоснежные всадники Священного Отряда врезались в тыл атлантов, как молот в наковальню. Но на улицах города строй рассыпался. Битва мгновенно распалась на сотни жестоких схваток в тесных переулках, на лестницах и крышах.

Кони скользили на брусчатке, залитой кровью и маслом. Арридай рубил сплеча, не разбирая дороги. Он видел, как колесница атлантов, украшенная черепами, несется по рыночной площади, перемалывая колесами прилавки и людей, пока амазонка Ипполиты не прыгнула на возничего прямо с балкона второго этажа, вонзая кинжал ему в шею.

- Ко дворцу! - кричал Гамилькар где-то слева. Его белый доспех был черен от сажи, плюмаж на шлеме срезан. - Они прорываются к цитадели!

Бой сместился в лабиринт узких улочек, окружающих холм Бирсы. Здесь, в каменных кишках древнего города, конница была бесполезна. Арридай спешился, и его примеру последовали остальные.

Они бежали вверх по ступеням, перепрыгивая через трупы. Грохот битвы здесь, в каменном мешке, оглушал. Стены дворца были уже близко, но проход к ним перекрыл отряд тяжелой пехоты атлантов. Их золотые доспехи сияли в отсветах пожаров, а лица были скрыты масками.

Арридай врезался в них плечом, сбивая первого щитом. Рядом возник Гамилькар. Принц дрался с яростью обреченного, его меч мелькал, как молния.

- Спина к спине! - выдохнул карфагенянин, отбивая удар трезубца.

Они встали в узком проходе, плечом к плечу. Македонец и пуниец. Любовник и муж. В этом хаосе, где смерть дышала в лицо каждому, их вражда исчезла, уступив место воинскому братству. Они двигались как единый организм: Арридай парировал выпады слева, Гамилькар контратаковал справа.

Атланты давили. Их было больше. Но внезапно с крыш посыпались стрелы - это подоспели лучники амазонок. А слева, проломив стену дома, вырвался разъяренный слон, на спине которого, как демон, сидел один из воинов Чандры, погоняя зверя анкером.

Строй атлантов дрогнул. Увидев, что их окружают, они начали пятиться.

- Добивай их! - рев Ипполиты заглушил звон стали.

Македонцы и карфагеняне бросились в преследование. Узкий проход опустел за считанные мгновения. Волна битвы откатилась дальше, к нижнему городу, оставляя за собой лишь тишину и мертвецов.

В каменном коридоре остались только двое.

Гамилькар сорвал с себя помятый шлем. Его лицо было залито потом и чужой кровью, грудь тяжело вздымалась, но в глазах сиял дикий восторг выжившего. Он оперся о стену, глядя на Арридая с искренней благодарностью.

- Мы отбили их! - выдохнул он, и на его губах появилась улыбка. - Клянусь Танит, это была славная рубка, македонец! Мой отец будет слагать о нас легенды. Мы победили!

Арридай стоял неподвижно, опустив меч. Адреналин все еще бурлил в крови, делая мир невероятно четким. Он слышал каждый удар своего сердца. Он видел, как капля пота стекает по виску принца.

Вокруг никого.

Ни свидетелей. Ни охраны. Только горы трупов в золотых и белых доспехах.

В голове Арридая что-то щелкнуло. Это не было решением разума. Это был инстинкт хищника, увидевшего открытое горло жертвы. Ревность, ненависть, унижение последних недель, образ Береники в объятиях этого человека - все сжалось в одну точку, в одну секунду.

Взгляд Арридая упал на труп атланта у своих ног. Из его мертвой руки торчал странный, изогнутый меч из зеленоватого металла, похожего на стекло или обсидиан.

- Да, - тихо сказал Арридай. - Мы победили.

Движение было быстрым, как бросок кобры. Он не стал поднимать свой меч. Он подхватил с земли оружие врага.

Гамилькар, все еще улыбаясь, начал поворачиваться к нему:

- Надо проверить Беренику, она наверняка...

Свист рассекаемого воздуха прервал его.

Клинок атланта вошел в горло принца чуть выше ключицы, пробив мягкие ткани и перерубив артерию.

Гамилькар захлебнулся на полуслове. Его глаза, только что сиявшие триумфом, расширились до предела. В них не было понимания. Только животный ужас и детский, немой вопрос: "За что?"

Он схватился руками за лезвие, пытаясь вытащить его, но силы мгновенно покинули его. Ноги подогнулись. Принц Карфагена, герой обороны, рухнул на колени, а затем повалился на бок, прямо в лужу крови того самого атланта, чей меч оборвал его жизнь.

Арридай отпустил рукоять. Оружие осталось торчать в горле жертвы. Идеально. Убит вражеским клинком в пылу сражения. Героическая смерть.

Он стоял над телом, глядя, как жизнь угасает в глазах соперника. Гул битвы где-то внизу казался далеким прибоем.

Арридай провел рукой по лицу, стирая чужую кровь, и глубоко, судорожно вздохнул.

Путь к трону и к постели Береники был свободен. Но тень, упавшая на его душу в этот миг, была чернее, чем дым горящего города.