На запад от Луны, на восток от Солнца

Глава 7 - Золото и пепел

Солнце, похожее на раскаленную медную монету, катилось к западному краю мира, окрашивая пустыню в цвета запекшейся крови. Ипполита сплюнула пыль, набившуюся в рот. Вкус Африки ей не нравился. Здесь все было сухим, колючим и жаждало твоей смерти.

Она ехала во главе клина из сотни своих лучших всадниц. Они оторвались от основной колонны Арридая на полдня пути - слишком далеко, по мнению Клеона, но в самый раз, по мнению Ипполиты. Ее "девочки" застоялись на палубах кораблей, им нужен был ветер в волосах и запах опасности.

- Командир, - негромко окликнула ее Миррина, ее заместительница, указывая копьем вперед. - Смотри.

Там, где каменистая пустошь переходила в гряду выветренных холмов, двигались фигурки. Всадники. Они шли медленно, уверенно, не скрываясь.

Ипполита прищурилась. Их было немного - два десятка, не больше. Она подозвала проводника-туарега, закутанного в синие одежды так, что видны были только глаза.

- Это люди Магона?

Туарег покачал головой. В его глазах плескался суеверный ужас, видимый даже в сгущающихся сумерках.

- Нет, госпожа. Это Они. Пришедшие с Моря.

Атланты. Миф, которым пугал их старый царь. Ипполита почувствовала, как по спине пробежал холодок - не страха, а азарта. Наконец-то.

- Двадцать против сотни, - усмехнулась она, проверяя, легко ли выходит из ножен ее махайра. - Магон говорил о чудовищах, а я вижу лишь кучку заблудившихся мужчин.

- Они могут быть приманкой, - осторожно заметила Миррина.

- Если это приманка, мы сожрем наживку вместе с крючком, - отрезала Ипполита. - Арридаю нужны пленные. Ему нужно знать, с чем мы столкнемся. Мы дадим ему это.

Она подняла копье.

- Сестры! Враг перед нами! Покажем этим мокрым крысам, как жалят дочери Ареса! В атаку!

Сотня глоток издала высокий, пронзительный боевой клич. Земля задрожала под копытами. Ипполита пришпорила свою кобылу, чувствуя привычное опьянение битвой. Ветер свистел в ушах, заглушая все мысли, кроме одной: убивать.

Атланты заметили их. Они не побежали. Они развернули своих коней - крепких местных берберийцев, явно захваченных недавно, - и выстроились в плотную шеренгу, ощетинившись длинными копьями.

Столкновение было жестоким. Первая волна амазонок врезалась в строй врага с грохотом ломающихся древков и криками раненых лошадей. Ипполита, находясь в центре клина, выбрала себе противника - рослого воина на правом фланге.

Она вложила в удар копья всю инерцию скачки, целясь ему в грудь. Удар был идеальным. Он должен был пробить его насквозь.

Но вместо хруста костей раздался звон, от которого заныли зубы. Наконечник ее копья, выкованный лучшими кузнецами Пеллы, скользнул по золотистому нагруднику атланта, оставив лишь царапину, и сломался у основания.

- Проклятье! - выругалась она, отбрасывая бесполезное древко и выхватывая меч.

Ее противник, даже не пошатнувшись в седле, нанес ответный удар своим странным, похожим на трезубец оружием. Ипполита едва успела отклониться, лезвие рассекло воздух в дюйме от ее шеи.

Бой превратился в свалку. И тут Ипполита поняла, что Магон был прав, но не в том смысле. Это не были морские чудовища. Это были люди. Когда амазонке рядом с ней удалось рубануть одного из них по незащищенному бедру, брызнула красная кровь, и он заорал от боли так же, как орал бы любой перс или грек.

Дело было в их доспехах. Этот странный золотистый металл, сияющий в лучах заката, был прочнее всего, что она видела. Бронзовые и железные клинки амазонок отскакивали от него, как град от скалы.

- В лицо! - заорала Ипполита, перекрывая лязг битвы. - Бейте в сочленения! Подмышки, шея, пах!

Ее "девочки" гибли. Она видела, как Миррина упала с разрубленным плечом. Видела, как другую амазонку пронзили насквозь вместе с лошадью. Двадцать атлантов стояли как волнорез, о который разбивалась ярость ее отряда. Их движения были экономными, безэмоциональными, смертоносными.

Ипполита, рыча от бешенства, прорвалась к тому же воину, что сломал ее копье. На этот раз она не стала бить в грудь. Она парировала его выпад щитом, подъехала вплотную и вогнала махайру снизу вверх, под край его золотого шлема, туда, где открывалось горло.

Он захрипел, кровь пузырями пошла из-под забрала, и он медленно сполз с седла.

Это был переломный момент. Численное превосходство амазонок и их ярость наконец начали сказываться. Они наваливались на атлантов по трое, по четверо, стягивали их с лошадей арканами, добивали кинжалами на земле, находя щели в их неуязвимой броне.

Когда последний враг упал, солнце уже село. Поле боя было усеяно телами - амазонок в легких кожаных доспехах лежало куда больше, чем золотых воинов.

Ипполита спешилась, тяжело дыша. Ее туника прилипла к телу от пота и чужой крови. Она огляделась. От ее блестящей сотни осталось едва ли шестьдесят всадниц. Слишком дорогая цена за стычку с патрулем.

- Командир! - позвала одна из выживших. - Этот еще дышит!

Они окружили одного из атлантов. Он лежал на песке, придавленный собственной мертвой лошадью. Его шлем слетел, открыв лицо - бледное, с резкими, словно точеными чертами и светлыми, почти белыми глазами, которые смотрели на победительниц с холодной ненавистью.

Ипполита подошла к нему. Она пнула его золотой нагрудник. Металл отозвался низким гулом. Орихалк. Вот, значит, как он выглядит.

- Связать его, - скомандовала она хриплым голосом. - И эту броню с мертвых... собрать все, что сможете унести.

- Мы останемся здесь на ночь? - спросила молодая амазонка, вытирая слезы, смешанные с грязью.

Ипполита посмотрела на восток, где в темноте скрывалась основная армия.

- Нет. Мы уходим немедленно. Если их патруль был таким, я не хочу встречаться с их армией в темноте. Этот пленный стоит больше, чем все золото Карфагена. Арридай должен его увидеть.

Они погрузили своих мертвых на заводных лошадей - амазонки не бросают сестер, - связали пленника и растворились в ночной пустыне, оставляя за собой лишь трупы врагов в сияющих доспехах, которые теперь казались не трофеями, а зловещим предзнаменованием.