На запад от Луны, на восток от Солнца

Глава 6 - Плоть и сталь

- Они пришли с моря, как чума, - голос Магона был сухим, лишенным эмоций, словно он зачитывал список погибших кораблей. - Не налетчики. Не пираты. Завоеватели.

Царь провел грубым пальцем по карте, оставляя след на пергаменте.

- Высадка произошла три месяца назад. Одновременно в Тингисе, в Мавритании, и на побережье Иберии, возле Гадеса. Мои гарнизоны исчезли за одну ночь. Мы послали туда три легиона Священного Отряда. Никто не вернулся, кроме одного обезумевшего нумидийца.

Магон сделал паузу, его тяжелый взгляд буравил Арридая.

- Он умер через два дня, вопя в бреду. Но перед смертью он рассказал о стенах, вырастающих из земли за часы. О дорогах, которые они прокладывают прямо через джунгли и скалы. Они не просто убивают, македонец. Они перестраивают мир. Они строят форты из черного камня, который, по его словам, "поет", когда к нему прикасаешься.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Атланты. Миф, обернувшийся кошмаром, методичным и безжалостным.

- Значит, они окапываются, - прервал молчание Арридай. Он встал, отодвинув кубок с нетронутым вином. Его лицо было жестким, решение принято. - Они готовят плацдарм. Если мы будем ждать, пока они закончат свои дороги, они придут прямо к воротам Карфагена.

Он обвел взглядом своих офицеров. Клеон кивнул, уже предвкушая драку. Чандра остался невозмутим, словно статуя Будды.

- Мы не будем ждать. Завтра на рассвете мой корпус выступает на запад. Мы найдем их передовые отряды. Посмотрим, какого цвета у них кровь и ломаются ли их кости под копытами слонов.

Магон медленно кивнул. В его глазах мелькнуло одобрение.

- Да будет так. Я дам вам проводников из племен туарегов и отряд своих ветеранов. Они знают пустыню.

- Тогда всем отдыхать, - скомандовал Арридай. - Завтрашний день будет долгим.

Пир был окончен. Гости начали расходиться. Арридай задержался, делая вид, что поправляет перевязь меча, но его взгляд был прикован к выходу.

Он увидел, как Магон, тяжело опираясь на посох, поднимается с трона. Рядом с ним семенил Гамилькар. А между ними шла Береника. Старый царь что-то сказал ей, положив руку ей на талию - слишком низко, слишком по-хозяйски. Гамилькар даже не посмотрел на это, словно так и должно быть. Они втроем направились в личные покои Баркидов.

Кровь ударила Арридаю в голову. Его воображение, отравленное ревностью и пряными парами карфагенского вина, тут же нарисовало картину: темная спальня, запах благовоний, и старый лев, берущий свое право сильного, пока сын покорно ждет своей очереди в углу.

Он сделал шаг вперед, рука сама потянулась к рукояти махайры. Безумие? Возможно. Но он был готов ворваться туда и зарубить их обоих.

- Стоять, герой, - сильная рука схватила его за локоть и резко развернула.

Перед ним стояла Ипполита. Амазонка смотрела на него с прищуром, в котором читалось понимание и легкая насмешка.

- Ты сейчас наделаешь глупостей, - сказала она тихо, но твердо. - А завтра ты мне нужен живым и способным отдавать приказы.

Она не дала ему ответить. Ипполита толкнула его в боковой коридор, ведущий в гостевое крыло. Арридай, ошеломленный ее напором, позволил себя увести. Она затащила его в свою комнату и захлопнула тяжелую дверь, задвинув засов.

- Что ты... - начал было он.

- Заткнись и пей, - она сунула ему в руку бурдюк с водой, а сама начала расстегивать ремни своего нагрудника.

Бронза с грохотом упала на пол. За ней последовала льняная туника. Ипполита осталась стоять перед ним абсолютно нагой, освещенная лишь лунным светом, падающим из узкого окна.

Арридай невольно засмотрелся. Она была полной противоположностью Береники. Никакой бледной изнеженности, никакого шелка и жеманства. Тело Ипполиты было отлито из бронзы и мышц. Ее кожа была смуглой от солнца, покрытой сетью мелких шрамов - летописью выигранных схваток. Грудь была крепкой, бедра мощными, способными удержать коня на полном скаку. Это была красота дикого зверя, опасная и притягательная.

- Ты же сама сказала, - хрипло произнес Арридай, чувствуя, как злость в нем сменяется другим, более древним инстинктом. - Мы пришли сюда воевать, а не любить.

Ипполита усмехнулась, шагнув к нему. От нее пахло кожей, потом и сандаловым маслом.

- А это не любовь, дурак, - она положила руки ему на плечи и резко дернула вниз, заставляя его сесть на край ложа. - Это отдых. Мне нужен командир с ясной головой, а не бешеный пес, у которого яйца вот-вот лопнут от злости и воздержания.

Она толкнула его на спину и оседлала одним плавным движением.

- Считай это разминкой перед боем.

Арридай больше не сопротивлялся. Он согласился с ней. Ему нужно было забыться, выбить из головы образ Береники, выжечь ревность физической болью и наслаждением.

Эта сцена не имела ничего общего с нежностью. Это была схватка двух воинов. Ипполита двигалась с той же яростью и ритмом, с какими она рубила врагов в бою. Она кусала его губы до крови, ее ногти впивались в его плечи, оставляя глубокие борозды. Арридай отвечал ей тем же, его руки сжимали ее твердые ягодицы, он вбивался в нее с силой тарана.

В полумраке комнаты их тела сплелись в клубок мышц и пота. Стоны Ипполиты были похожи на рычание львицы. Здесь не было места словам о вечной любви, здесь царила лишь грубая, первобытная жизнь, торжествующая перед лицом завтрашней смерти.

Когда все закончилось, они лежали, тяжело дыша, на сбитых шкурах. Ипполита откинула волосы с потного лба и посмотрела на Арридая, который безучастно глядел в потолок. Его взгляд прояснился. Безумие отступило. Осталась только холодная решимость.

- Лучше? - спросила она, потянувшись за вином.

- Лучше, - ответил он, закрывая глаза. - Завтра мы покажем атлантам, что такое настоящий ад.