На запад от Луны, на восток от Солнца

Глава 5 - Тени Западного Океана

Африка встретила их ударом жары, тяжелой и плотной, словно кузнечный молот.

Карфаген вырастал из марева пустыни, как чудовищный зиккурат. Великая Гавань - Кофон - круглая, как глаз циклопа, была забита судами. Но когда македонская армада входила в порт, причалы молчали. Не было ни цветов, ни радостных криков, которыми обычно встречают спасителей.

Местные жители - смуглые, с жесткими бородами и в длинных одеждах - смотрели на высадку союзников исподлобья. В их взглядах читалась смесь унижения и ненависти. Гордые пунийцы, чьи предки сожгли Рим и засеяли его руины солью, теперь вынуждены были кланяться "варварам" с севера, чтобы спасти свои шкуры.

Арридай спустился на берег первым. Его сапоги ступили на раскаленный камень набережной. Ему было плевать на угрюмые лица карфагенян. Его взгляд был прикован к тому, что происходило дальше по причалу.

С золотого трапа флагмана спускалась Береника. Гамилькар, ее муж, поддерживал ее под локоть. Жест был собственническим, уверенным.

"Три недели", - билась мысль в голове Арридая. - "Три недели в море. Каждую ночь качка корабля скрывала ритм их тел. Каждую ночь он входил в нее под шум волн".

Воображение рисовала картины, от которых желчь подступала к горлу. Он видел, как Гамилькар, осмелевший, берет то, что раньше принадлежало только Арридаю. Видел, как она, возможно, привыкает к нему. Или, что еще хуже, учит его, используя те же приемы, те же стоны, что дарила генералу.

- Ты скрипишь зубами так громко, что пугаешь слонов, - раздался рядом насмешливый голос Ипполиты. Амазонка поправила перевязь меча, с интересом оглядывая мрачных местных мужчин. - Расслабься, командир. Мы здесь, чтобы воевать, а не чтобы любить.

- Заткнись, - беззлобно бросил Арридай, отворачиваясь.

Пир в честь прибытия давали во дворце Баркидов, возвышающемся на холме Бирса.

Это было мрачное место. Стены из черного камня были украшены барельефами, изображающими триумфы Ганнибала: римские легионеры, распятые вдоль Аппиевой дороги, горящий Капитолий, горы отрубленных рук с кольцами всадников. Воздух был густым от благовоний, которые не могли полностью скрыть запах старой крови - рядом находился храм Молоха.

Македонские офицеры сидели за столами, чувствуя себя неуютно. Клеон вертел в руках кубок с густым, сладким вином, подозрительно нюхая его. Архимед с интересом разглядывал сложную систему вентиляции зала, игнорируя танцовщиц, чьи движения были змеиными и пугающими.

Двери распахнулись, и в зал вошел хозяин дворца.

Царь Магон Барка, прямой потомок Великого Ганнибала, не был похож на изнеженных восточных деспотов. Это был воин. Огромный, с седой гривой, стянутой золотым обручем, и лицом, словно вырубленным из гранита. На его руках, обнаженных до плеч, бугрились узловатые мышцы, покрытые шрамами.

Он прошел к трону, игнорируя поклоны вельмож. Его взгляд, тяжелый и властный, сразу нашел сына и невестку.

Магон даже не кивнул Гамилькару. Он шагнул прямо к Беренике.

Принцесса присела в реверансе, но царь схватил ее за плечи своими огромными ладонями и рывком поднял.

- Так вот символ нашего альянса, - пророкотал он. Голос его звучал как рык старого льва. - Македонская кобылица. Хороша.

Он притянул ее к себе, обнимая слишком крепко, слишком интимно для приветствия отца. Его нос зарылся в ее волосы, вдыхая запах.

Арридай, сидевший за столом почетных гостей, сжал вилку так, что она согнулась пополам. В памяти всплыли грязные портовые сплетни: в Карфагене, говорили матросы, право первой ночи не забыто, и глава рода всегда "пробует" жену наследника, чтобы убедиться в чистоте крови будущего потомства.

Береника не отстранилась. Она стояла в объятиях старого царя, бледная, но прямая, как струна. Магон, наконец, отпустил ее, хлопнув тяжелой ладонью по спине - или чуть ниже, как показалось Арридаю в красноватом свете факелов.

- Садись рядом, дочь, - приказал царь, указывая на место по правую руку от себя. Гамилькару досталось место ниже, в тени.

Когда вино и жареное мясо немного разрядили обстановку, Арридай поднялся. Тишина в зале наступила мгновенно.

- Мы пили твое вино, царь Магон, - голос генерала был холоден и резок. - Мы видели твои стены. Но мы до сих пор не знаем одного. С кем мы воюем? Твой посол говорил о "тенях". Мои мечи не рубят тени. Назови врага.

Магон отложил обглоданную кость. Он вытер жирные руки о пурпурную скатерть и уставился на македонца. В его глазах блеснуло что-то похожее на уважение - или на безумие.

- Атланты, - произнес он.

По залу прокатился смешок. Клеон прыснул в кубок. Ипполита закатила глаза. Даже сдержанный Чандра позволил себе легкую улыбку.

- Атланты? - переспросил Арридай, чувствуя, как раздражение сменяет тревогу. - Царь, ты смеешься над нами? Атлантида утонула тысячи лет назад. Платон писал об этом как о сказке. Это миф, детская страшилка.

Магон медленно поднялся. Смешки мгновенно стихли.

- Платон был греческим болтуном, который услышал голос Рока, но не понял его смысла, - отрезал царь. - Атлантида утонула. Это правда. Боги наказали их за гордыню, обрушив океан на их хрустальные города.

Он подошел к огромной карте мира, висевшей на стене, и ударил кулаком в ту часть, где заканчивался известный мир и начинался Безбрежный Океан.

- Но не все погибли в ту ночь. Каста жрецов-воинов, тех, кто владел запретным знанием орихалка, спаслась. Они ушли на запад, на острова, которых нет на ваших картах. Азор, Антиллия, Хай-Бразил... Они веками копили силы, скрещивая себя с морскими тварями, чтобы выжить в новом мире.

Магон повернулся к залу. Теперь в его глазах стоял неподдельный ужас, который этот старый воин пытался скрыть за яростью.

- Мы думали, они исчезли. Но они вернулись. Их корабли идут без парусов и весел. Их доспехи не берет железо. Они не хотят золота или рабов, македонец. Они хотят вернуть мир, который, как они считают, у них украли боги. И они начали с Африки.

В тишине зала слова царя упали, как камни в глубокий колодец. Арридай посмотрел на Беренику. Впервые за долгое время он увидел в ее глазах не холодность и не страсть, а настоящий, животный страх.

Миф ожил. И он пришел за ними.