Магическая Служба Безопасности – 2. Напарник оборотня

Глава 14 Консультация у мага-психолога

Дальняя зелень берёз тонула в клочковатом тумане. Метрах в ста от беседки ещё можно было различить низкий кустарник и чуть дальше за ним — крайние снаряды полосы препятствий. Дальняя оконечность просторной площадки для занятий лечебной физкультурой терялась в молочной мгле.

Запах цветущей ромашки и иван-чая щекотали ноздри, и Марте с трудом удавалось сдерживать овчарку, которой хотелось пробежаться по лесным тропам спортивно-оздоровительного полигона. Тот находился в Подмирье, прямо под санаторием «Лечебный бор». Именно здесь с Мартой в последний месяц занимался приезжий психолог Дома Ведающих — Валерий Султанович Назарбеков. Тут она пыталась обучиться контролю над превращениями, делая их менее болезненными и неприятными для собаки. Выходило всё не очень гладко, но положительные сдвиги наметились.

Сейчас, когда Марта официально была выписана, она пришла сюда ради беседы с Валерием Султановичем. Тот выслушал ее, но ничего толком не ответил, так как умчался что-то растолковывать подопечному оборотню, с которым в это время проходило занятие.

Золотаевой пришлось ожидать мага в старой квадратной деревянной беседке из старого. Одна из сторон этого строения была бревенчатой, и в неё вели современные металлические двери, чем-то напоминающие вход в кабину лифта. Это и была арка телепорта.

Облокотившись о перила, Марта наблюдала за Назарбековым, который чуть в стороне, сильно жестикулируя, пытался что-то объяснить крупной, прядающей ушами лосихе. Слов не было слышно, так как волшебник знал Тайну Звериного языка, и объяснялся совсем на другом уровне.

Под рукой Золотаевой лежала папки с личными делами Бабушкина и Айрэн. Она принесла их для того, чтобы Назарбеков ознакомился с психологическими портретами подозреваемых, и дал свою консультацию, как себя с ними вести. Необходимо было понять противника, чтобы разработать наиболее оптимальный план действий по заманиванию его в ловушку.

В это же самое время Тимур выходил из подъезда панельной девятиэтажки. В его руках находилась квадратная коробка из гофрокартона. Она была примерно пятьдесят на сорок, и ничем особенным не выделялась.

Нариев дошёл до машины, открыл багажник и аккуратно поставил в неё коробку, зафиксировав ее по бокам, чтобы та не сдвинулась места на ухабах. Захлопнув дверцу, он некоторое время постоял, размышляя, ехать ли домой.

Марты там не было. Она собиралась проведать Назарбекова, а после отправиться в торговый центр тратить деньги на покупки в компании вампирши Динары. Затея казалась Тимуру немного странной, но он не возражал. В конце концов, у женщин могут быть какие-то собственные интересы.

С другой стороны ему хотелось побыть немного одному, чтобы разобраться в собственном сумбуре чувств.

В последнее время в его жизни стало слишком много Марты. Это было непривычно и сбивало с толку. Иногда казалось, что сам воздух в квартире наэлектризовывается, когда она рядом. Трудно жить в постоянном напряжении, когда хочется всё время сократить дистанцию до самого минимума. Так, что ближе будет просто некуда.

Он готов был ждать, готов был терпеть, если бы знал, что всё получится. Гарантии, что у него это выйдет, не было. К тому же иногда в мысли о Марте змеёй вползали отравляющие думы о бывшей жене. Их становилось всё меньше и меньше, но порой Тимур увязал в ненужных сравнениях и застарелых переживаниях.

Нариев отлично осознавал, что балансирует на тонкой грани между страхом поражения, собственного нежелания наступать на одни и те же «грабли» и острым, трепетным желанием простого человеческого счастья.

Открыв машину, Тимур сел в водительское кресло, пристегнулся, и, положив руки на ключ зажигания, снова задумался. Есть ли оно — это счастье? Или всё, что придёт вслед за страстью — будет временной иллюзией, от которой в какой-то миг может не остаться ничего, кроме боли утраты?

К подобным мыслям примешивался ещё и лёгкий страх. У него не вышло отношений и с обычной женщиной, а Марта — оборотень. Это совсем другой уровень восприятия мира. Даже если он решиться пойти в атаку, подставив под снайперский выстрел любви собственное сердце ещё раз, сможет ли жить с оборотнем?

После того дурацкого случая с «уткой» он со всей ясностью осознал, что Марта — не была и никогда не будет такой же, как Регина. Но сможет ли он сам быть для любимой женщины тем, кого она на самом деле достойна?

Тимур вздохнул, повернул ключ. Нет, домой он не поедет. Пожалуй, наведается в «Озборн». На дворе — пятница, и там снова будет импровизированный концерт.

…Позади раздался шум. Марта резко обернулась, и чуть не сшибла с ног выходящую из арки Олимпиаду Львовну. У той дрогнул в руках поднос. Стоящий на нем стакан компота, подпрыгнув, полетел на пол, выплескивая содержимое на халат медсестры. Марта едва успела его подхватить, чтобы тот не разбился.

— А-а-а! Золотаева? — возмущенно выдохнула Олимпиада Львовна. — Ты тут что делаешь? Тебя же выписали!

Она резко поставила поднос на деревянную скамейку и принялась разглядывать забрызганный по груди и подолу халат. Марта смутилась. Всё вышло случайно, но она чувствовала себя немного виноватой. Переведя взгляд на поднос, она заметила на нём две тарелки. На одной находилась двойная порцией творожной запеканки, обильно политая сметаной, а на второй лежало сразу три румяных булочки с темными вкраплениями изюма. Заработавшийся Назарбеков снова не пришёл в столовую на ужин, и Олимпиада Львовна решила проявить заботу.

— Простите меня…

— Э-эх, Золотаева, что же ты! На кого я теперь похожа? — медсестра чуть не плакала. — Тебе хорошо, у тебя вон какой мужик под боком, а мне что прикажешь теперь делать? Ты мне сейчас всю личную жизнь под угрозу поставила!

Марте стало совсем неловко. Она и раньше замечала, что Олимпиада Львовна хвостом носится за Валерием Султановичем, но, кажется, тут дело обстояло серьёзнее. Иначе, почему та так сильно расстроилась из-за мокрого пятна на халате?

В этот момент лосиха кивнула Назарбекову головой и величественным шагом удалилась в туман. Волшебник проводил её взглядом и, развернувшись, направился к беседке. Заметив его приближение, Олимпиада Львовна быстро стянула халат, оставшись в джинсовой юбке и белой футболке, туго обтягивающей её внушительный бюст.

Назарбеков был старше медсестры лет на пятнадцать, ниже на полголовы, лысый, но зато — в разводе. К тому же в магической среде Валерий Султанович был знаменитостью всероссийского уровня, что сразу повышало уровень его значимости в глазах Олимпиады Львовны.

— Марта, вы меня уже заждались, наверное, — издалека закричал Назарбеков. — Простите, подзадержался… Я тут подумал о том, что вы мне сказали. Знаете, я, пожалуй, даже соглашусь. Благо, от Уфы до Челябинска недалеко, и мне нетрудно будет приехать сюда второго числа. Но в этом деле есть нюансы…

Он вошёл внутрь беседки, буднично кивнул Олимпиаде Львовне. Заметив на скамейке поднос с едой, тут же расплылся в широкой улыбке. Озорно сверкнув глазами в сторону медсестры, он шутливо погрозил ей пальцем:

— Ай-яй-яй! Вы меня закормите, милейшая Олимпиада Львовна. У меня скоро пуговица на брюках застегиваться не будет.

Та засмущалась, на щеках проступил румянец.

— Тут вот только… компот… Увы…

— Какие пустяки. Мне очень приятно, что вы обо мне заботитесь. Я, признаться, набегался сегодня и зверски голоден. У меня тут совсем тяжелый случай, — он кивнул в сторону, куда ушла лосиха. — Даже тяжелее, чем ваш, Марта. У вас, как у человека, в черепушке адекватные мысли, а у этой… гм… Очень тупая пациентка попалась, очень… Простите за подробности.

— И не говорите, — тут же всплеснула пухлыми руками Олимпиада Львовна, игриво сверкая глазками. — С этими пациентами — беда… Вы кушайте, Валерий Султанович, кушайте. Запеканку в микроволновке подогрела, она ещё теплая. И булочки тоже…

— Не стесняйтесь меня, — тут же подбодрила психолога Марта. — Иначе всё остынет.

Валерий Султанович не стал ломаться, сел, закинув ногу на ногу, взял в руки тарелку, и, ловко орудуя ложкой, продолжил беседу.

— Я давно сотрудничаю с МСБ, но мне надо, чтобы во всей этой истории моё имя нигде не всплыло. Иначе я могу утратить доверие некоторых представителей Великих Домов.

Они оба, не сговариваясь, взглянули на Олимпиаду Львовну. Та, поняв по выражению их лиц, что ей лучше удалиться, одернула футболку и быстро сказала:

— Если не возражаете, я пойду, ромашек соберу. Знаете, приятно… Двадцать четвертое декабря на дворе, а у нас на посту будут ромашки в вазе. Кстати, вы знаете, что у католиков сегодня — Сочельник, а завтра — Рождество? Нет? А я знаю!

С этими словами она вышла из беседки и направилась по тропинке в сторону опушки леса.

…Тимур сидел за столиком «Озборна». Перед ним стоял полный, не тронутый стакан пива. Мысли были всё такими же сумбурными и нервными, как до этого. Стоит ли идти до конца с Мартой, предпринять попытку завоевать её сердце или, пока не поздно, отступить?

Он окинул взглядом зал. Было шумно, так как на сцене происходила какая-то заминка. У них что-то случилось не то с колонками, не то с микрофоном, поэтому концерт прервался.

— Сейчас всё сделаем! — кричал со сцены ведущий, размахивая руками. — Подождите пять минут!

Пауза затягивалась.

Повернув голову, Тимур заметил за соседним столиком лохматую девицу в чёрном. Ту самую, у которой желание выступать было сильнее понимания, что слухом и голосом природа её сильно обделила. Девушка обнимала гитару, и, видимо, ждала возможности выйти на сцену.

Тимур поморщился. Хотелось приятно провести вечер, но он терпеть не мог фальши в музыке и пении. Некоторое время он смотрел на девушку, после встал, подошёл к ней и поставил стакан перед ней.

— Держи, угощаю. Я не пил. Честно. Кстати, можно на минутку твою гитару? Я тебе её просто… настрою.

Она смерила его недоумённым взглядом:

— Самый крутой, чё ли?

Он продолжал на неё смотреть просительно. Девица ухмыльнулась, одной рукой подтянула к себе пиво, другой протянула Тимуру гитару.

Тот присел рядом на стул, и, склонившись над грифом, стал подкручивать колки.

— А ты чё в очках? — спросила девица. — Тут, вроде, не летний пляж.

— Я, как и ты, фанат Виктора Цоя, — усмехнулся Тимур, протягивая ей настроенную гитару.

— Откуда знаешь, что я за него топлю?

Тимур снисходительно пожал плечами. Что тут гадать? У девушки и прическа под Цоя, и одежда. К тому же он уже пару раз слышал, как она надрывала горло, исполняя песни из репертуара группы «Кино».

Впрочем, собеседнице ответ был не нужен, приведенный аргумент был засчитан. Девица смерила собеседника взглядом, словно бы прикидывая разницу в возрасте.

— Ок, бумер!

В это самое время на сцене снова заработал микрофон, и ведущий произнёс:

— Друзья, внимание! Мы устранили досадную техническую неполадку, и продолжаем наш концерт. Сейчас у нас… кто там у нас записался следующим… — он глянул в листок, и на его лице возникла легкая скептическая гримаса. — Ага… Что же… Мы приглашаем на подняться на сцену небезызвестную всем… Жанну.

Лохматая девица стала подниматься, в то время как некоторые посетители потянулась к выходу.

— Слушай, Жанна, — Тимур доброжелательно улыбнулся. — Уступи место на сцене, а? Я давно не играл…

Она хмыкнула:

— С какой стати?

— Если хочешь, с меня еще пиво. Вечер длинный, успеешь ещё выступить.

Он взглянул на её лицо и понял, что она его вот-вот пошлёт. Чтобы этого не произошло, добавил ещё один аргумент:

— Цой — жив!

Жанна, открывшая было рот, так же медленно его закрыла, передав ему в руки гитару. Он благодарно кивнул и быстро взбежал по ступенькам на сцену.

— Ты изменилась, Жанна! — радостно выдохнул ведущий. — Даже не знаю, к лучшему ли…

В зале раздался хохот. Те, кто потянулись к выходу, стали останавливаться, оглядываться на сцену.

Тимур перекинул через плечо ремень гитары, чуть ослабил его, чтобы было удобнее. Свет в зале погас, выхватив его фигуру лучом направленного прожектора.

«Главное, снова не порвать струны», — подумал он, извлекая пальцами протезов первые аккорды.

Это была ритмичная, песня со звучным названием «Перемен!» из репертуара группы «Кино» Цоя. Та, которая в этот вечер полностью соответствовала его настроению.

Тимур сам не обладал какими-то особыми выдающимися вокальными данными, но голос у него был приятный, в чём-то даже драматичный. Те посетители, кто знал классику русского рока, поймав знакомый мотив, подхватили:

— Перемен требуют наши сердца,

Перемен требуют наши глаза,

В нашем смехе, и в наших слезах,

и в пульсации вен

Перемен, мы ждём перемен!

…Когда Олимпиада Львовна, пряча лицо в букет полевых ромашек показалась из тумана, Марта и Валерий Султанович уже заканчивали уточнять главные детали.

— Я боюсь, что Бабушкин нам с Тимуром не поверит… Он же столько этих влюблённых пар перевидал… Сможем ли мы быть достаточно убедительными? — вздохнула Марта.

— Милейшая моя, а вы будьте — собой, — усмехнулся Валерий Султанович, ставя пустую тарелку на поднос. — В вашем-то случае с товарищем лейтенантом зачем притворяться?

Марта немного смешалась, ресницы дрогнули, а на щеках выступил румянец:

— Я не понимаю.

— Марта, я видел вас обоих там, в деревне, когда ты овчаркой была… И когда он к тебе сюда, в «Лечебный бор» приезжал, а ты бегом бежала к нему вниз по ступенькам. Вам ничего не надо играть, тут же всё очевидно!

Он взглянул в её лицо, заметил нахмурившиеся брови, озорно улыбнулся, сообразив, что его бывшая пациентка не очень хорошо понимает, про что он ей говорит. Такие случаи с оборотнями нередки.

— Вот скажите-ка мне, милейшая, а как ведет себя собачья сущность в присутствии Тимура Булатовича?

Марта ещё больше смутилась. Она ни с кем не делилась своими наблюдениями, но Назарбеков был психологом, и с ним можно переговорить о странном поведении овчарки.

— Она ведет себя как ненормальная. Виляет хвостом, хочет ему лицо облизать и чтобы он её за ушами почесывал. Я с трудом её сдерживаю, но она всё время пытается к нему ласкаться. Я понимаю, если бы моё второе «Я» было щенком, но тут… Это какая-то полная неадекватность.

Назарбеков ещё шире заулыбался, погрозил шутливо пальцем:

— Вы, как я понял, ни разу не пробовали свою собаку выпустить из-под контроля? Например, почему вам тебе не дать ей сделать то, что она хочет?

— Зачем? Что Тимур обо мне подумает? Мы сейчас временно с ним проживаем в квартире для командировочных. С какой стати я буду просить его, чтобы он почесал меня за ушами? Вы представляете, как он на меня посмотрит?

Валерий Султанович рассмеялся.

— У вас, милейшая моя, это впервые, да? Такого же раньше не было?

— Нет.

— Позвольте открыть вам глаза. У вас, Марта и у вашего зверя по-разному произошло взросление. Вы провели детские годы, подростковый период и даже раннюю юность — собакой. У вас нет человеческого опыта, который сформировал бы из девочки — маленькую женщину.

— Что это значит?

— Как у всякого оборотня, у вас очень сложный мозг и высокая степень обучаемости и адаптации. Но пришлось миновать период кукол, платьев и секретиков с подружками по поводу мальчиков. Ваше собачье сердце, Марта, всё без остатка, было отдано хозяину. Но покойный Федот Максимович не мог быть вам парой, он был слишком стар для этого. А вы, получается, из двухлетней суки стали сразу взрослой девушкой. Для человека это — немыслимый скачок. Если бы не сложнейший мозг оборотня, ваше дальнейшее развитие было бы не возможно. Вы просто стали бы вечной пациенткой отделения психиатрии. Ваш дед сделал почти невозможное. Дал воспитание, образование, обучил жизни в человеческом социуме, помог с карьерой. Но не смог дать вам понять, кто же вы, Марта, как женщина.

— Дедушка пытался мне это объяснить. Кино показывал, рассказывал о своей жизни, о любви к своим женам.

— Но вы никогда не смотрели по сторонам, так ведь? Весь мир был сосредоточен на дедушке?

Марта кивнула.

— Вам, милейшая моя, когда-нибудь говорили мужчины, что ты — красивы? — спросил Назарбеков, заглядывая ей в лицо. — По глазам вижу, даже если и говорили, вы этого просто не запомнили, не придали значения.

Марта что-то такое слышала, но у неё было не очень развито понятие красоты в человеческом понимании. Она пропускала подобные слова мимо ушей, как нечто абстрактное.

— Послушайте меня. Ваша беда в том, что вы принадлежите магическому миру. Обычный мужик, не способный видеть сокрытое, избегает всего, что излучает волшебство. Большинство окружающих физически не могут увидеть вас, Марта, такой, какая вы на самом деле. Это — не ваш недостаток, а особенности мировосприятия мира простых людей. Тех, кто способен понять, что вы можете снести голову напрочь, не так много даже в таких больших мегаполисах, как Екатеринбург или Челябинск. Поверьте, большинство магов либо уже заняты и семейные, или настолько разочаровались в сердечных неудачах, что стараются избежать любых отношений.

Это Марта знала и сама. Дедушка не раз говорил ей, что если обычному человеку трудно бывает найти себе пару, то для волшебника поиск второй половинки может стать непреодолимой преградой.

— Посвященные в Тайну вас видят, возможно, даже говорят, что вы — милейшее создание. Но для собаки силен зов её сердца. Такова природа существа, отдающего себя любви к воспитавшему её человеку.

— Что мне с этим делать? Я родилась — оборотнем. Мне не изменить пройденный путь.

— Это, действительно, проблема. Но тут есть очень странная, необъяснимая загадка человеческой души. Если она хочет любить, ей все наши предрассудки, деления по магическим и не магическим признакам, не так важны.

— Мне сложно это понять.

— Тогда объясню проще. У ваших Альтер эго — разная психология, два разных сознания. Но одно на двоих тело, и сердце, и железы внутренней секреции. Последние отвечают за выработку гормонов. И когда рядом появляется товарищ лейтенант, у вас происходит сильнейший гормональный всплеск. Вы почти опьянены от счастья. Вы, милейшая моя, никогда не думали, что желания собаки в этом случае — ваши собственные? Просто боитесь себе признаться.

— В чём?

— Сядь рядом, шепну на ушко, — серьёзно произнёс волшебник.

Марта присела на скамейку. Назарбеков поднял руку, почесал легко ей пальцем за ухом. Она резко отпрянула от его прикосновения, расплылся в довольной улыбке. После нагнулся к её мочке и тихо прошептал:

— Милейшая Марта, мне кажется, что вы — влюбились.

Она резко обернулась, глядя в смеющиеся глаза психолога. Ей хотелось понять: шутит он или нет?

— Что мне с этим делать? Как себя вести? Я, как люди, не умею…

Валерий Султанович зачем-то взглянул на гуляющую в отдалении Олимпиаду Львовну. Та бродила вокруг, прятала лицо в букет, но приблизиться не решалась.

— Никто не умеет. Это каждый раз приходит неожиданно. Независимо от опыта каждый раз не знаешь, как себя вести… Всё, что я мог бы посоветовать — довериться инстинктам… Во всяком случае именно они довели эволюционный процесс человечества до момента, когда мы можем с вами, сидя на этой лавке, поговорить на подобную тему.

— Я так не могу, — Марта встала, отошла в сторону. — Мы с Нариевым — коллеги. Мои гормональные всплески не повод облизывать нос товарищу лейтенанту.

— Не обязательно облизывать, — ухмыльнулся Назарбеков. — Возьми за образец кинематограф и научись целоваться. Для людей это более приемлемый вариант.

— Легко сказать — научиться…

— А что сложного? Берёте, к примеру, булочку и целуете её… — Назарбеков смачно впился губами в румяный бок. — Вот, смотри, как я. Но лучше купите для этого дела помидоры. Их теперь даже зимой достать в магазине легко. По ощущениям поцелуй помидора очень похож на реальный. Не смотрите на меня так. В детстве ваш покорный слуга постигал азы искусства поцелуев на даче. Опыт был вкусный и полезный…. Но есть способ ещё более действенный.

— Какой?

— Подходите к товарищу лейтенанту и говорите: «Так мол и так… проведите, Тимур Булатович, со мной инструктаж по поцелуям!» Думаю, он не откажет.

Марта, словно сопротивляясь его словам, отрицательно качнула головой.

Назарбеков откусил кусок от булочки, и, прожевав, добавил:

— Чего боишься? Я с Нариевым много общался. Он — славный парень, и, похоже, к вам не совсем равнодушный. Запомните, марта. Он вам — не хозяин. Он — равный. Могу сказать иначе. Он — самец. Вы это знаете, ощущаете на уровне обоняния, осязания, невербальных знаков, которые он подает. У вас нет соответствующего опыта, потому вы боитесь и замыкаетесь. Это — нормально. Всё пройдет, если вы позволите себе хотя бы немного расслабиться в его присутствии.

— Не уверена, что смогу.

— Не знаете, как снять с себя зажим? Спросите свою собаку. Она-то точно не боится сделать что-то не то.

Марта некоторое время молчала, после встала и резко произнесла:

— Нет, я не могу предать память дедушки. Спасибо за то, что согласились помочь с делом поимки вампирши. Мне пора. У меня через час встреча с «потомком» Айрэн. Я про Динару, о которой вам рассказывала. Пройдем с ней по торговому центру, и я попытаюсь у неё узнать как можно больше про её Госпожу.

— Тогда будем на связи. Только когда станете ходить по магазинам, не забудьте купить помидоры!