(Не)чистый Минск

Алеся Лисовская И мир больше не был пустым

Она смотрела на него не моргая большими круглыми глазами. Слишком большими. Слишком круглыми.

Да и цвет у них был не карим, а каким-то желтым, медовым. Мокрые волосы темными змейками облепили ее бледное лицо, шею, плечи. Тонкие ручейки воды, стекавшие с них, собирали одинокие капли, скользя по мраморной коже. Несколько длинных водорослей прилипло к обнаженной груди, обрамляя ее изгибы черными листьями, словно тату. В ложбинке на шее блестела чешуйка. А губы… губы были… синими.

Они смотрели друг другу в глаза, и она, высунувшись из воды по пояс, одной рукой держалась за его шею, так чтобы пространства между ними почти не осталось. Ее пальцы были слишком холодными.

Все случилось так внезапно, что у Вадима не было времени подумать, как это могло произойти.

В то утро Вадим проспал. Будильник честно пытался поднять его трижды. Дурацкая привычка растягивать подъем осталась с универа. Вадим был стопроцентной совой. Встать утром — это ли не подвиг, когда твой мозг отказывается отключаться ночью, а потом его не включить, хоть в колокола звони.

Чертово утро. Сначала его будил Dotan, потом — Ed Sheeran. Кажется, даже соседи долбили в стену, когда телефон перешел на вибрацию, но, на их счастье, быстро сдох. Батарея села, а зарядку, вернувшись вчера с Зыбицкой, Вадим не нашел. Вот и здрасьте вам.

А так хотелось с утра рвануть на рыбалку, когда самый клев.

Натягивая по дороге на кухню джинсы и носки, Вадим вприпрыжку добрался до окна и выглянул на улицу. Он жил на Заславской, в самом центре Минска, и с детства любил подсматривать за своим городом. Это было легко: дом стоял на горке, квартира на девятом этаже, а отсюда вся столица до самого горизонта как на ладони.

Минск всегда был разным: утром — суетливым, вечно опаздывающим, с пробками на дорогах и не выспавшимися собачниками, днем — застывшим в легкой дреме. Особенно это ощущалось летом, когда от жары пустели улицы. Лишь у танцующих фонтанов резвились дети, а их вечно уставшие мамочки искали скамейку в тени. Вечером — нарядным: тихим в «спальниках» и залитым разноцветными огнями в центре. Ночью же… Ночью Минск просыпался, выпуская на улицы толпы людей, чего-то ищущих, чего-то ждущих. Воздух наполнялся магией, сотканной из живой музыки, смеха, улыбок и тайных взглядов, пропитывался ароматами еды, духов и приятной прохладой Свислочи, казавшейся черной в это время суток.

Сейчас раскинувшийся под окнами проспект Победителей радовал горожан воздушными шарами и флагами. Несколько машин стояли на светофоре, пропуская велосипедистов и пешеходов. Куда-то бежала стайка подростков со скейтами. Дворник нашпиговывал на шпажку обертки от мороженого и прочий мусор, не попавший в урну.

«Десять утра, не меньше, проспал так проспал. А нечего было вчера сидеть в баре! Девчонки еще эти… Как их? Лера с Сашей. Если бы не Витек, не стал бы тратить на них время». Вадима аж передернуло, такими неприятными показались вчерашние посиделки.

Зарядка нашлась на полу, и пока Вадим нарезал колбасу для тостов, телефон успел ожить. Вадим набрал номер и вскоре услышал заспанный голос друга.

Витек не удержался от подколки:

— Десять сорок уже. Проспал, что ли? Уплыла твоя рыбка.

— Ну, — не стал отпираться Вадим. — Вить, а погнали сейчас! — Он вложил в свой голос максимум энтузиазма.

— Да ну тебя. Я бате обещал машину посмотреть, а потом надо Альке с переездом помочь. Она к нам возвращается. Пообещал уже.

Алька — младшая сестра Вити — была девчонкой шальной и к двадцати годам уже имела двухлетнего сына Мишку. Только вот мужчин выбирать не умела. Вернее, выбирала музыкантов. Вот и с последним парнем, барабанщиком, не срослось.

— Окей. Поехали вместе, а потом — на рыбалку, — предложил Вадим.

— Ладно. — По голосу Витька нельзя было понять, рад он или нет. — Ща соберусь. Надо только хоть перекусить чего. И в «Юбилейный» заскочить, взять чего освежиться. Вчера знатно посидели, башка трещит. Давай, на связи.

Вадим уже хотел было положить трубку, но успел расслышать:

— Кстати, а Лерка-то дала мне номер.

— Так тебе ж Сашка понравилась, — удивился Вадим, снова приложив телефон к уху.

— Так она Сашкин дала, — рассмеялся Витек.

День пролетел совсем не так, как планировал Вадим. Вернее, они действительно сначала возились с машиной дяди Паши, потом таскали с последнего этажа пятиэтажки на Харьковской Алькины вещи, включая два дивана, детскую кроватку, компьютерный стол, комод, стеллаж и горы книг. Потом Алька спохватилась, что уже пять часов вечера, а ребята не обедали. Скрутив волосы в пучок, она носилась по опустевшей квартире в поисках какой-либо еды, но, кроме детской смеси и пары пакетиков яблочного пюре, ничего не нашла.

— Вот, — покраснев от смущения, она протянула Вадиму пакетик с пюре.

Двухлетний Мишка, сидевший на полу, вдруг протянул руку к Вадиму и стал быстро сжимать и разжимать кулачок.

— Что он хочет? — спросил Вадим.

Алька густо покраснела.

— Дай! Дай! Дай! — громко потребовал ребенок.

— А, понятно, — не став затягивать неловкую паузу, Вадим отдал свой «обед».

Снасти лежали в машине напрочь забытые, а родители Альки, неожиданно накрыв на стол, вместе с Витьком и Вадимом праздновали воссоединение семьи, пока сама Алька укладывала Мишку.

Очнулся от всего этого Вадим уже в машине.

На часах было почти девять. Зажигающиеся фонари красиво подсвечивали листву у стоящих вдоль дороги кленов, чьи кроны закрывали от глаз большую часть потемневшего неба. Витек вышел из подъезда и дернул пассажирскую дверцу, но садиться не стал.

— Братан, — заискивающе начал он, — мне тут Сашка позвонила. Пойми меня, брат. Давай в другой раз. Завтра, а?

— Да понял я. — Вадим нервно стукнул пальцами по рулю. — Иди уже.

— Спасибо, брат. — Витек нагнулся сильнее, чтобы шлепнуть друга по плечу, понял, что не дотянется, и с силой захлопнул дверь.

«Твою мать», — подумал Вадим.

Когда он разместился на мостках, бросив сумку у таблички «Не купаться. ОПАСНО! ШТРАФ» и нацепив на крючок мотыля, забросил удочку, было уже около десяти. И это несмотря на то, что он гнал по проспекту Победителей, явно превышая скорость.

Место он присмотрел заранее. В прошлом месяце приезжал сюда, на Минское, на корпоратив, и Артур из отдела маркетинга всем плешь проел рассказами про пойманного им здесь леща — здоровенного, как в магазине. Фотки показывал, ну и в место пальцем тыкнул, когда пришло время восстановить круговорот воды в природе. Лещ, кстати, и вправду был немаленький.

Вадима уже тогда удивило, как близко расположены два совершенно непохожих мира. Минское море радовало глаз чистым песчаным пляжем, новыми деревянными лежаками и беседками, биотуалетами и кафешками, лавками с досками и всяким морским снаряжением. Но стоило посмотреть чуть левее, буквально в ста метрах притаился совсем иной мир — мир Заславского водохранилища — царство лягушек и комаров, замшелых деревьев и непроходимых зарослей. Здесь-то и были мостки, на которых разместился Вадим.

Время замедлилось.

Сейчас Вадим был даже рад, что Витек остался в городе. Рад остаться наедине со своими мыслями, рад, что последние голоса отдыхающих затихли и больше не тревожат этот спрятанный от посторонних глаз уголок природы. Четыре года назад, после того как внезапно умерла мама, Вадим стал любить одиночество… и воду. Она успокаивала, приводила в порядок мысли.

Когда мама умерла, Вадим остался один. Был еще, конечно, отец, но он быстро нашел матери замену и сошелся с соседкой. Нет, она не плохая, и отца Вадим мог понять. Просто. Просто когда ты потерял мать в двадцать три, ты хочешь прийти домой... и чтобы на кухне висели ее шторы, чтобы на столе стояла ее сахарница, та самая, с побитой крышечкой, которую он уронил, а она слишком любила, чтобы выбросить. И это был их секрет. И чтобы пахло с порога ее стиральным порошком. Чтобы ее фотография висела на холодильнике. Чтобы казалось, сейчас вот еще пару минут — и она вернется из магазина. Сейчас.

Наверное, если ты пережил смерть матери в двадцать три, то больше и бояться-то нечего. Не-че-го.

Мир стал пустым без нее.

Вот и первый карась. Вадим бросил его в ведро с водой и опустился на колени на мостках, чтобы отмыть руки, совсем забыв, что сунул ключ от машины в нагрудный карман. Черная в сгустившихся сумерках вода поглотила брелок, издав слабый «хлюп».

— Черт! — Вадим попытался схватить ускользающий ключ, и его рука по локоть ушла в воду.

В тот же миг он почувствовал какое-то движение внизу.

Она появилась прямо из воды. Вынырнула из глубины и бросилась на него, как аллигатор бросается на свою жертву. Сердце екнуло от испуга. Вадим мысленно ругнулся и отпрянул, уперевшись локтями в деревянный настил, но встать не успел, она была проворнее. Схватившись рукой за его шею, она подтянулась, и ее лицо оказалось напротив. Так близко.

Бледная, худая, чарующая своей странной кукольной красотой. Девушка с медовыми глазами. Такими большими. Холодная и безумно красивая. Она замерла, с удивлением изучая его. Он не кричал, не пытался ее ударить, не вырывался, не делал ничего. Просто смотрел. Смотрел на струйки воды, стекавшие с ее волос, на руки, грудь и шею, обвитую водорослями, на застрявшую в спутанной листве улитку. Но больше всего он смотрел ей в глаза. И она видела, что он не боится. Ей было жарко от его дыхания, слишком жарко, почти больно, но ей хотелось, чтобы он смотрел.

— Что тебе нужно? — наконец спросил Вадим, когда шея совсем онемела от мертвецкого холода ее рук.

Она сразу же отпустила его, поморщившись. Казалось, его дыхание обожгло ее. Отплыла на пару метров, протянула к нему руку и словно поманила.

— Не-е-ет, — с нервным смешком отказался Вадим. — Я туда не пойду, не хочу купаться. Вечером — в душ. И все.

Она нахмурилась, шлепнула по воде ладошкой и вновь поманила его рукой. «Этот жест! Точно!» Вадим уже видел его сегодня, когда Мишка кричал ему «Дай!»

— Что тебе дать? — спросил он и бегло осмотрел свои вещи: удочка, складной стул, коробок с мотылями, сумка, фонарик, ведро с карасем.

— А-а-а! Это тебе дать?! — догадался Вадим и, взяв ведро, выплеснул карася вместе с водой в озеро.

И, увидев довольное выражение на ее лице, зачем-то добавил:

— Да, я понял, понял. Это твой дружок.

Что-то не понравилось ей в интонации его голоса, и она, нахмурившись, ударила по воде хвостом так, что Вадима окатило водой с головы до пят. Когда он протер мокрой рубашкой глаза и лицо, от русалки и след простыл.

«А вот и душ!» — подумал Вадим, все еще выискивая ее взглядом.

Ключи на дне, и в темноте их не найти. Так что в машину не попасть. Можно, конечно, разбить стекло, как в кино, но запасные ключи все равно дома.

Вадим решил, что вернется за машиной завтра, а сейчас еще есть шанс успеть на автобус или электричку.

Ну или попутку словить. Он сложил стул, побросал вещи в сумку, спрятал все это в кустах и отправился на остановку. Мокрая одежда напоминала о себе при каждом дуновении ветра. Но как ни странно, настроение улучшалось с каждым шагом, и когда Вадим дошел до остановки, то даже почти согрелся.

Автобус словно ждал его, приветственно распахнув дверцы. Он был почти пустым. Какая-то парочка целовалась в хвосте. Тощий мужчина с аккуратно постриженными черными усиками равнодушно смотрел по сторонам, периодически поглядывая на часы. Женщина в желтом платье расположилась у окна поближе к водителю и залипла в телефоне, пока ее шпиц пытался устроиться поудобнее на соседнем сидении.

Двери уже закрывались, когда резкий женский голос с улицы привлек внимание всех пассажиров.

— Подождите! Подождите! Я тоже еду!

В дверном проеме появилась пожилая женщина.

На вид ей было лет шестьдесят-семьдесят, Вадим не мог определить на глаз. Невысокая, не полная, но и не худышка, с седыми волосами и в дурацкой пляжной шляпке.

— Помогите мне! У меня тележка. Ну, что вы стоите?! — Женщина уставилась на Вадима скорее требовательно, чем прося, но он не стал противиться и с легкостью втянул в автобус и тележку, и ее хозяйку.

Его мать была такой: любила и поскандалить, и всех жизни поучить. Злила его страшно, а сейчас все бы отдал, чтобы рядом посидеть. Женщина, словно прочитав его мысли, села напротив.

— Ох, вымок-то как! — окинув Вадима повеселевшим взглядом, запричитала попутчица. — Купался, что ли? Или упал?

Вадим, чьи мысли то и дело возвращались к русалке, вдруг почувствовал какую-то безумную радость. Он не мог понять, что с ним. Бредит он или все это было? Как-то раз в магазине он встретил девчонку с эльфийскими ушами, накладными, конечно. Может, и русалка — не русалка вовсе, а шутка тиктокеров. Нет, он знал, что она — настоящая. Он еще чувствовал холод ее тела, видел мысленным взором и янтарь глаз, и линию плеч.

— Что улыбаешься? Как будто встретил кого-то, — одарив его добродушной улыбкой, спросила бабуля.

Вадим, расплывшись в совсем глупой улыбке, кивнул.

— И прям понравилась?

Чувствуя себя полным идиотом, Вадим снова кивнул.

— И что делать планируешь? — допытывалась старушка.

Об этом Вадим еще не думал. Надо машину забрать завтра — это понятно, а что потом?

— Цветы ей принесу, венок пусть сплетет, — неожиданно для самого себя сказал Вадим.

Выражение лица бабки с приторно-добродушного вдруг изменилось на «ну и дурак», она покопошилась в сумке-тележке и достала большущее красное яблоко.

— На вот, держи. Вкусное! Спасибо, что помог с тележкой. Кушай, угощайся. Яблоко сладкое — чистый мед!

Вадим взял угощение. Оно и вправду выглядело соблазнительно. Недолго думая, он обтер его о рубашку и откусил. Он съел всего половину, когда глаза закрылись сами собой.

— Проследите за ним, чтобы доехал, — бабуля, забрав яблоко, кивнула на спящего Вадима и вышла на следующей остановке, без труда волоча за собой тележку, а остальные пассажиры подсели ближе.

— Молодой человек, «Пушкинская», конечная, — усач растолкал Вадима, и тот, поблагодарив его, покинул автобус.

Мысли путались. Вадим не помнил, как спустился в метро (кажется, ему кто-то помог), доехал до «Фрунзенской», дошел до своего дома. Вообще ничего не помнил. И улыбаться больше не хотелось.

— Как ты не помнишь? — удивлялся Витек в трубку. — А машина где? А ключи? Я где? У Сашки я. Да, у той самой. Да понял я. Сейчас приедем. С Сашкой приедем, да.

Утро выдалось странным. Вадим не помнил ничего о вчерашнем вечере. Вот они сидят у дяди Паши и отмечают Алькин переезд, а дальше — пусто, словно вчера они с Витьком опять зависли в баре, но Витек уверяет, что не было ничего. Да и не любил Вадим эти их вылазки. «Черт! Как можно так все забыть? Бред какой-то».

Сашка в легком белом сарафане на бретельках сидела на табуретке и с аппетитом уплетала помидоры, щедро посыпая их солью.

— Ты ж на рыбалку от нас поехал, — не унимался Витек, расхаживая по кухне, пока Вадим заваривал кофе. — На Минское. Сказал, на Заславском у тебя место есть. Слушай, а может тебе по голове двинули? Может, ты в драку влез? Не болит ничего?

Вадим отрицательно мотнул головой. Ну, разве что шея ныла немного.

— М-да, дела. Врачу бы тебя показать. Ладно, бутеры еще намажь и поедем твою тачку искать.

— Ура, море! А давайте Лерку возьмем! — предложила Сашка, и помидор, брызнув, оставил длинный след на стене.

«О, нет!» — беззвучно запротестовал Вадим.

Поехали вчетвером. Девчонки щебетали и смеялись так, что у Вадима мигом разболелась голова и он всерьез стал думать, что вчера ему все-таки кто-то врезал. Витек улыбался им и брался за коленку Сашки чаще, чем за рычаг коробки передач. Как только плечо не вывихнул, девчонки-то сидели сзади.

— За дорогой следи, — не выдержал Вадим.

— Ты че смурной-то такой?! — Витек состроил рожу.

— Нормально все, — проворчал Вадим, глядя в сторону.

— Массаж? — промурлыкала Лера, опустив руки ему на плечи.

Они уже проехали вечно пустующее кафе «Берлога». «Осталось чуть-чуть, потерпи», — мысленно успокаивал себя Вадим.

Машина и вправду оказалась на стоянке. Хорошо, что Вадим догадался захватить запасной ключ, так бы еще долго возились. Вещей внутри не оказалось.

— А что пропало? Может, тебя все-таки ограбили? — предположил Витек, обнимая так и льнувшую к нему Сашку.

Ответа никто не ждал, потому что спустя мгновение эти двое уже целовались. Причем казалось, Витек сейчас засосет Сашку, словно пылесос — поддиванный носок.

Лера заправила короткие темные волосы за уши и многозначительно посмотрела на Вадима. Вещи нашлись. Пришлось, конечно, пошарить в кустах. Тут были и сумка, и стул, и удочка.

— Ну что там? Все на месте? — Витек выхватил сумку у Вадима из рук и расстегнул замок. — Опа!

Все уставились на него в ожидании, что он вынет из недр сумки то, что прояснит ситуацию, но Витек, выдержав паузу и вдоволь насладившись напряженными лицами девчонок, громко расхохотался:

— Шучу я! Нет здесь ничего. А если и было, — Витек обнял друга за плечи, — то он принял это без нас и улик не оставил.

Вадим недовольно ткнул его локтем в бок:

— Шутник, блин.

Назад ехали молча. Витек укатил с Сашкой. Лера, понятное дело, запрыгнула в машину Вадима. Ее рука так и подбиралась к нему. Кокетливо закусив губу, она касалась пальчиками его шеи, а вот шея неприятно ныла. Отлежал, что ли? Вадим нервно переключал радиостанции — как назло, там крутили одну романтическую муть.

На красном Вадим дал по тормозам, и Лера, воспользовавшись случаем, отстегнула ремень безопасности. В следующий момент она уже прильнула к Вадиму губами. Это был страстный поцелуй; когда девушка так целует, ты попал.

Месяц быстро пролетел. Лето было в самом разгаре, но проходило мимо, потому что Вадим целыми днями сидел на работе. В душном офисе на Кирова он писал новый код, и эта пытка иногда продолжалась даже в выходные. Надо было успеть запустить проект в срок.

Впрочем, может, дело было и не в этом. Просто работа стала единственной причиной не брать трубку и не отвечать на бесконечные сообщения Леры.

Да, они виделись. Лера даже оставалась у него пару раз, и от того на душе было мерзко. Хорошая девчонка же, но не его. Не для него. Он знал это с самого начала.

Вадим не хотел ни семью, ни детей. Когда умерла мама, с ней умерли и бесконечные вопросы: «Когда же ты женишься?» Никогда. Вадим не считал себя знатоком женских душ, но он знал, что женщинам этого говорить нельзя. Скажи только, что ты не хочешь, как на тебя начнется настоящая охота. Каждая будет пытаться тебя исправить, соблазнить, вылечить. Да, он это проходил. Семья? Жена с полотенцем на голове у плиты, дети… Вадим любил детей, да и женщин любил, чего уж. Только суету не любил, бессмысленность, гонку — это не для него.

Он любил тишину. В ней было скрытое от глаз, в ней была тайна, в ней было нечто большее… Когда Лера, не унимаясь, что-то щебетала ему на ухо, ему хотелось выключить звук. Да, жизнь, которую он видел вокруг, не имела смысла.

— Купалье сегодня, поехали! — Довольный Витек появился на пороге квартиры с двумя бутылками колы. — Давай, зануда, бери свои удочки, если хочешь. На Минское поедем!

Вадим живо натянул кроссовки и схватил ключи. Наконец-то они поедут на рыбалку. Вдвоем! Вот что значит настоящий друг! Вадим вышел из подъезда, сияя, как ребенок, и с трудом сдерживая желание обнять Витька, шедшего впереди. Дверь противно хлопнула за спиной, и радость схлынула с его лица. В машине сидели девчонки. Они как по команде заулыбались и дружно помахали парням.

— Кстати, с тебя тридцатка, — сказал Витек, открывая багажник и демонстрируя пакеты с продуктами.

— Ви-и-ить, — нежным голоском протянула Сашка, высунувшись из окна. — А фрукты купил?

— А, блин, забыл. — Витек виновато посмотрел на нее — не будет ли дуться, — но Сашку отвлекла Лерка и девчонки засмеялись. — Поехали, братан, поехали! Купальская ночь. Сколько легенд сложено про нее!

Витек с Сашкой куда-то запропастились. Впрочем, понятно куда. Вадим сидел на покрывале и смотрел на звезды. Сквозь смех, музыку и вопли танцующих на пляже компаний звуки ночи все же пробирались, нужно было только прислушаться, отключиться от этого шума.

Лера присела перед ним, опустив руки на его плечи. Она была в желтом купальнике, который подчеркивал ее стройную фигурку и оттенял ставший почти шоколадным загар. Серые глаза смотрели игриво. Она специально села так, чтобы он не мог не взглянуть на нее. Ее кожа покрылась мурашками, все же была уже поздняя ночь и ветер с моря хоть и был теплым, но не настолько. Она хотела прильнуть к его губам, но он отвернулся.

— И снова седая ночь. И только ей доверяю я. Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны, — запели колонки голосом Шатунова, и куча пьяных голосов подхватила мотив.

Лера вдруг встала. Резко, как от удара. Она уже месяц душу выворачивала перед ним. А он… Вадим заметил, что в ее глазах блеснули слезы. Отвернулась, закрыла лицо и в следующее мгновение бросилась бежать.

— Лера, стой! — крикнул Вадим.

Как же гадко было на душе.

— Лера!

Он успел пожалеть о том, что не рванул за ней сразу, едва услышал где-то в зарослях громкий всплеск воды. Черт! Черт! Черт!

— Лера!

Какого лешего ее понесло в Заславское водохранилище?! Продираясь сквозь заросли, Вадим клял весь мир и себя. «Дурная девчонка! Где же ты?» На глаза попался знак «Купаться запрещено! ОПАСНО! ШТРАФ!». Так некстати вдруг вспомнилось, как Артур рассказывал, что в мае здесь утонула студентка. Алена, кажется, ее звали. Из педагогического. Говорил, красивая она была. Жалко девчонку.

Шатунова уже не было слышно, а впереди, среди потемневшей в ночи листвы, проглядывала черная гладь воды.

— Лера!

И тут она закричала. Этот звук врезался в сознание Вадима, заставив замереть сердце и все тело, парализовав внутренности. Это был крик ужаса, наполняющий ночь и оборванный. Вадим встал как вкопанный, не в силах сделать и шага. Внутри все заледенело. Снова послышался сдавленный крик, а потом — звуки борьбы на воде.

— Лера? — как-то тихо и неуверенно позвал Вадим, но опомнился и крикнул громко: — Лера!

Он наконец добрался до озера и опешил. Что там происходило, было невозможно разобрать. Было понятно лишь, что кто-то лупит по воде и брызги летят во все стороны. Такое Вадим видел лишь в интернете, когда крокодил утаскивал добычу под воду. Только откуда здесь крокодил?!

— Помоги… — Крик оборвался, и снова поднялись волны брызг.

— Лера! Лера! — Вадим вошел в воду, в чем был, и поплыл.

Звуки борьбы стихали, и Лера не кричала больше. Вадим плыл быстро, как мог. Не зная, что и думать.

«Что за зверь мог напасть на человека?» — крутилось у него в голове.

— Лера!

В темноте он ничего не мог рассмотреть точно, но догадывался, что там, посреди озера, его ждут.

Вадим увидел ее и сразу вспомнил. Все вспомнил: и карася, и как от машины ключ уронил, и глаза ее вот эти медовые вспомнил, и автобус со старухой, и как домой его вела та парочка влюбленных, а женщина со шпицем плелась следом. Все до мелочей вспомнил. И даже то, что уже месяц видит ее во снах и цветы ей хотел принести.

Русалка держала за волосы обмякшую Леру и смотрела на него нахмурившись. В свете луны и звезд в ее больших янтарных глазах не было злобы. Была обида.

— Я помню тебя, — сказал Вадим, держась от нее на небольшом расстоянии и напряженно думая, как помочь потерявшей сознание девушке.

Отчаянно перебирая в голове все, что он когда-либо слышал о русалках, Вадим пытался подобрать слова, даже не представляя, понимает ли она на его.

— Скучно тебе? — предположил он. — Караси надоели?

Она настороженно следила за ним, опасаясь резких движений.

— Но друзей так не заводят.

Русалка резко опустила руку, и голова Леры скрылась под водой.

— Стой, стой! — закричал Вадим. — Подожди. Я буду к тебе приходить. Слышишь?

Она взглянула на него недоверчиво. Он вдруг вспомнил Мишку и то, как русалка требовала назад своего карася. Вадим протянул руку и показал ей жестом «отдай». Она нахмурилась еще сильнее.

— Отдай, — одними губами попросил он и снова повторил жест.

Ощерившись и на мгновение растеряв всю свою красоту, русалка вытащила Леру из-под воды и подтолкнула к нему.

— Спасибо, — прошептал он и, схватив девушку за волосы, поплыл с ней к берегу.

Благо плыть пришлось недолго, ноги вскоре коснулись дна.

Вадим вытащил Леру на берег и стал делать искусственное дыхание. Знать не знал, как правильно, и делал, как в кино показывают, — ритмично толкал ладонями в грудь и вдувал в рот воздух, зажимая девушке нос.

Время шло. Вадим слышал удары своего сердца.

Слишком громкие. Слишком тихо было вокруг. Вадим понимал, что каждая секунда на счету и сейчас от него зависит, будет ли Лера жить. «Ну же!» Со страшным хрипом Лера села и стала откашливать воду. Вадим стоял на коленях рядом и с благодарностью смотрел в небо. Смотрел и кожей чувствовал на себе взгляд грустных медовых глаз.

Он помог Лере дойти до места, где лежало их покрывало, и завернул дрожащую девушку в плед, который они не успели расстелить. Леру била крупная дрожь. До сих пор она молчала, но теперь, услышав звуки музыки и увидев танцующих людей, она вдруг стала вырываться из рук Вадима и попыталась закричать. Из горла вырывался лишь хрип. Видимо, сорвала голос. Она пыталась снова и снова, ее глаза были расширены от ужаса.

— Сейчас. — Вадим схватил флягу Витька и, быстро открутив крышку, поймал успевшую ускользнуть Леру, повалил ее на покрывало и заставил пить.

— Пей! Пей! Это согреет тебя! Пей!

Возле пакета с едой лежало большое красное яблоко. Вадим заметил его случайно. Откуда оно здесь? Что-то екнуло в груди.

— Ешь, — сказал он, заставляя Леру откусить кусок яблока и надеясь, что оно сработает так, как с ним однажды. — Еще! — потребовал он, вновь заставляя пить.

«Как все-таки хорошо, что Витек забыл купить фрукты», — подумал Вадим, когда Лера успокоилась.

Когда Витек с Сашкой вернулись, Вадим сидел на покрывале с пустой флягой в руке и как-то обреченно смотрел на Минское море.

— Братан, ты че? — Витек похлопал Вадима по плечу, но тот одним движением скинул его руку.

— А чего Лерка спит? — удивленно спросила Сашка.

— Так вы ж ходите бог весть где. Сколько можно ждать? — недовольно отозвался Вадим. — Давайте уже домой, а?

— А ночь-то какая… волшебная! — прижавшись к Витьке, прошептала счастливая Сашка.

— Седая, — буркнул Вадим, погружаясь в свои мысли.

Наутро у них был разговор с Лерой. Конечно, она все забыла: и русалку, и что та ее практически утопила, а Вадим спас. И, честно говоря, слава богу. Они говорили о другом — о том, что он не любит ее и как бы ни хотел это изменить, ничего не выходит. Она, конечно, плакала.

Но глядя ей вслед, Вадим знал, что впереди у нее долгая счастливая жизнь.

Вечер выдался чудный, спокойный, без ветра. Розовые облака нашли свое отражение в воде. Вода манила Вадима сильнее, чем прежде. В последнее время он часто приходил на Комсомольское озеро. В детстве они гуляли здесь с мамой. Сейчас, немного не дойдя до спорткомплекса «Динамо», он остановился у моста, чтобы взглянуть на водопад. Там уже стояла влюбленная пара. Вадим насторожился. Уж больно знакомыми показались ему эти двое. Он перевел взгляд на рыбака, пристроившегося с удочкой чуть поодаль, и вздрогнул — это был усач. Достав изо рта сигарету, тот блеснул вампирскими зубами и помахал Вадиму.

Где-то со стороны парка залаяла собачка. Вадим поднял взгляд и увидел шпица. Он резко развернулся, чтобы уйти отсюда как можно скорее, но…

Позади него уже стояла бабуля. Та самая, из автобуса. Она держала в руке наливное яблочко.

— Я ничего есть не буду, — без предисловий заявил Вадим.

Бабуля улыбнулась и легкомысленно махнула рукой:

— Ай, и не надо. — Она сама откусила большой кусок от яблока, так что сок брызнул, и стала смачно его жевать.

Вадим оторопело смотрел на нее, не находя слов.

— Вы же память потеряете, — наконец выдавил он из себя.

— Не-а. — Она усмехнулась. — Спать буду как убитая. Мне полезно.

— Ладно. — Вадим немного расслабился, хотя воображение уже нарисовало ему картинку, что вот сейчас бабуля забудет все, а ему придется стать каким-то хранителем тайн или дозорным, патрулирующим улицы. — Хорошо. Если вы память мне оставите, то что тогда? Запугивать будете? — предположил он.

Бабуля подошла ближе к воде и оперлась о парапет.

— Да нет, — ответила она спокойно, но в глазах бесились веселые искры.

Они помолчали, слушая шум водопада. Женщина со шпицем остановилась и сделала селфи на фоне парка. Вадим понял, что сейчас сойдет с ума от вопросов, а эта старая калоша совсем ничего не собирается рассказывать.

— Тогда что? Теперь я — член какого-то тайного общества?

Бабуля рассмеялась:

— Конечно-конечно. Прям с завтрашнего дня. Медаль по почте вышлем. Ну-ну, Вадим, такой большой, а в сказки веришь.

— Я ничего не понимаю! — Вадим ненароком повысил голос. — Кто вы?

— Мы — другие, — наконец уже без лишнего юмора сказала бабуля.

— А я?

— А ты — человек.

Вадим совсем запутался:

— Просто человек?

— Ты странный человек, — уточнила бабуля. — Яблоки вот не ешь.

— Да ну вас. — Вадим махнул рукой и хотел было уйти, но шершавая ладонь коснулась его запястья.

— Чем вы занимаетесь? — не унимался Вадим, понимая, что бабуля просто так говорить не будет и хоть и держит его за руку, но молчит.

— Мы просто живем. Живем, понимаешь? И пытаемся не спалиться, — прошипела ему на ухо хозяйка шпица, оказавшись неожиданно близко. — Улыбнись моим подписчикам, — добавила она и, обняв его за плечи, сделала селфи. — У меня их почти семь тысяч.

— Нам пора, — смотав леску, сказал усач и отсалютовал Вадиму.

Влюбленные оторвались друг от друга и пошли по набережной первыми. За ними, резво помечая кусты, бежал шпиц, ведя на поводке хозяйку. Рыбак взял бабулю под руку, и они чинно двинулись той же дорогой.

— Эй, новенький. — Бабуля обернулась, видимо что-то вспомнив. — Ты только лишнего не болтай. У нас и в Новинках свой человек. — Она улыбнулась и многозначительно подмигнула ему.

Вадим пнул мелкий камешек, и тот соскользнул в воду.

— Да понял я. Буду нем как рыба.

— Ах да, о рыбах. — Она что-то достала из кармана и бросила ему. — Это тебе.

Вадим на лету поймал ключ от машины — тот самый, затонувший.

— Алена передала? — догадался он.

— Ага. — Ведьма кивнула.

Закат Вадим встречал в одиночестве. Это был хороший закат. Красивый. Такой же, как всегда. Или нет?

Нет.

Мир больше не был пустым.

Ведь если в этом мире существуют другие, быть может, и мама не умерла. Она просто живет где-то.