(Не)чистый Минск

Евгения Ляховец Полуночное такси

Друг так сильно просил, что Николай сдался и согласился помочь. Сыграло и чувство долга — однажды товарищ его очень выручил, и было бы неблагодарно отказаться подменить его один раз на работе. Тем более работа непыльная — водитель такси. Да, смена ночная и придется побороться со сном, но как уверял друг, после полуночи заказов почти нет, поэтому можно подремать в машине на какой-нибудь стоянке.

К своим тридцати годам Николай не успел обзавестись семьей, и дома его никто не ждал. Вечера проходили однообразно за сериалами и компьютерными играми. Работа программистом в небольшой компании в целом устраивала, но без восторга — ни профессионального, ни материального роста она не предусматривала. Решение разнообразить свои будни подработкой таксистом далось на удивление легко.

— Смена с восьми до восьми, — вводил в курс дела друг. — Придешь в таксопарк, скажешь на входе, что от меня, я предупредил, что ты заменишь. Возьмешь свободную машину — и вперед. Музыку громко не включай, клиенты такое не любят. Ничего не говори, понял? Вообще притворись частью машины. Однажды я попросил клиентку не класть мокрый зонтик на сиденье, так мне потом жалобу накатали за нарушение личных границ и плохой сервис. — Друг закатил глаза. — Что бы они ни делали, не обращай внимания. Взял на одной остановке и довез до другой — все.

Инструкции были максимально просты, и вечером Николай пришел в таксопарк. Грузный бородатый мужчина на входе кивнул ему на ряд свободных машин и уткнулся в телефон. Новичок шагнул к первому такси, но его окликнули:

— Эй, это моя машина! — К нему, расплескивая кофе, почти бежал долговязый парень. — И эту тоже не бери, эта — Петровича, он скоро придет, — кивнул на соседнюю. — Выбирай среди тех, что в углу, они «по рукам ходят».

Николай пожал плечами и направился в дальний угол парка.

И тут увидел его.

В оранжевых лучах заходящего осеннего солнца автомобиль казался притаившимся реликтовым драконом, а не мерседесом старой модели. У Николая мурашки по рукам побежали. «Неужели на ходу?» — подумал он и направился мимо других такси именно к этой машине.

На крыше и капоте — ни пылинки, словно полировали целый день. Николай благоговейно прикоснулся к глянцевой прохладной поверхности.

Ключ призывно торчал в двери, и не было смысла мешкать.

В салоне пахло кожей, немного табаком и совсем каплю — ладаном. На зеркале заднего вида на красном шнурке висел металлический человечек вниз головой. Николай толкнул его легонько, и акробат закачался как маятник. Сиденье идеально подходило к спине и длине ног, руль удобно устроился в руках.

Странно, что никто не выбрал этот автомобиль. Он словно стоял и ждал чего-то. Или кого-то.

В предвкушении прекрасной поездки Николай завел такси и двинулся в центр Минска.

С восьми до одиннадцати вечера время пробежало незаметно. Он отвез пожилую пару на вокзал, девушку — на свидание, женщину с пакетами — в спальный район. После одиннадцати заказы затихли, и новоявленный таксист остановился у кофейни, взял себе стаканчик американо и, прислонившись к авто-раритету, смотрел на огни проспекта Независимости. Само собой вырвалось:

— Ляпота…

Ночная столица напоминала молодую девушку, которая впервые собралась в бар и надела на себя все самое блестящее и игривое, но при этом стеснялась своей свежести и красоты. Ей одновременно хотелось быть скромной и сногсшибательной, поэтому где-то переливались огни, а где-то тонули в темноте верхние этажи.

Мелькнула мысль, что телефон разрядился и поэтому не было заказов. Николай сунул голову в салон, но телефон работал, только глючил немного. Пришлось перезагрузить, после чего на экране сама по себе установилась темная тема, а по дисплею с картой города побежала непонятная рябь.

— Еще чего не хватало. Я ж тебя купил два месяца назад, — пробормотал Николай, силясь разобраться в неполадках. Светлая тема не ставилась ни в какую, и он плюнул на это дело, решив при свете дня отнести в сервис.

И тут пришло оповещение о новом вызове.

Их было двое — статный широкоплечий мужчина в длинном черном пальто и шикарная женщина в красном кожаном плаще и шляпе. О таких барышнях еще говорят: «Моей зарплаты на такую не хватит». Впрочем, от них обоих веяло роскошью. И чем-то еще, что заставило Николая выпрямить спину и невольно сглотнуть. Они были аристократически бледны, хотя такие люди полгода минимум должны жить на Бали, по мнению Николая.

Они сели у театра оперы и балета, и женщина низким голосом поинтересовалась у спутника:

— Что у нас сегодня на ужин?

Николай невольно покосился на мужчину в зеркало заднего вида и пересекся с ним взглядом. Мужчина приоткрыл рот, чтобы ответить своей прекрасной спутнице, и таксист готов поклясться, что увидел удлиненные верхние клыки. Он тут же отвел взгляд и уставился на дорогу.

«Привидится же такое! Наверное, засыпаю уже, вот и мерещится всякое!»

— А кого ты хочешь?

Николай поежился.

— Кого-то молодого и сладкого, — в тон ему низко и томно ответила женщина.

— Тогда изменим маршрут. — Пассажир подался вперед и положил обжигающе холодную руку на плечо водителю. — Остановите на Зыбицкой, моя любовь желает вкусить молодости.

Николай покосился на «любовь» и чуть не завопил, глядя на клыки в обрамлении пухлых красных губ дамы.

— У вас сигары не найдется? — задал внезапный вопрос пассажир.

— Сигары? — Николай в жизни не видел настоящих сигар, впрочем, он и обычные сигареты быстро бросил курить, когда не смог понять, в чем же их прелесть. — Нет, сигар нет.

— В смысле? — мужчина недовольно насупил брови. — Вы даже в бардачке не посмотрели.

На самом деле Николай обследовал машину еще до того, как покинул таксопарк, и бардачок был абсолютно пуст.

— Да нет там ничего, — Николай потянулся к бардачку и демонстративно открыл его.

А оттуда на него смотрела темная коробочка.

Новоявленный водитель на ощупь достал ее и, притормозив на повороте, распахнул, а там… Четыре настоящие сигары и дорогая инкрустированная газовая зажигалка. Николай был уверен, что в начале смены их в бардачке не было!

Не дождавшись предложения угоститься, пассажир сам взял из рук ошарашенного парня коробку и откинулся на сиденье. Вскоре по салону потянулся терпкий табачный аромат.

Автомобиль припарковался в начале клубной улицы, где до утра горели огни и гулял народ. Оплата прошла картой, пассажиры чопорно попрощались, и Николай спешно покинул место их высадки. За углом он остановился, вышел из машины и умылся водой, которая нашлась в бардачке.

— Просыпайся, — похлопал себя по мокрым щекам, — а то людей пугаешь. И себя, черт возьми!

У парка 50-летия Октября на переднее сиденье плюхнулась бабуля, которой на вид было лет двести. Сухонькая старушка подобрала свои цветастые юбки, втянула в салон клюку и вдруг выдала:

— Мертвечиной попахивает, — поморщила крючковатый нос.

Николаю хотелось съязвить, что и сама бабуля попахивала могильной сыростью, но он промолчал.

— Повешенный, — фыркнула она, разглядывая раскачивающуюся фигурку на зеркале заднего вида, и Николай внезапно понял, что это вовсе не акробат, а человек, подвешенный за ногу!

Бабуля оказалась очень разговорчивой, ее интересовало все: как давно он работает в такси, есть ли у него семья, где живут его родители и так далее.

Николай отвечал коротко, бабка откровенно раздражала. Она то кашляла, то шумно сморкалась в складки своей юбки, то что-то бормотала, уткнувшись в лисий полушубок, для которого было еще рано.

Чисто наудачу Николай сунул руку в бардачок, нащупал кусочек ткани и вытащил носовой платок с цветастой вышивкой, который тут же протянул сопливой старушке.

— Ой, спасибо! Какое же ты золотце! — Она рассыпалась в благодарностях и высморкалась.

В старом микрорайоне из панелек, который, впрочем, все равно был явно моложе пассажирки, на улице Плеханова бабуля поспешила выйти из машины.

— Извините, а оплата? — окликнул ее Николай.

— Ой, милок, неужто деньги возьмешь со старой бабушки? Да моей пенсии даже на жизнь не хватает! И не жаль тебе меня совсем, яхонтовый ты мой? О, я знаю! — бабка закопошилась в складках юбки и вытащила замызганный мешочек. — Я тебе травками лечебными отплачу. — Она прытко забросила его в салон. — Езжай, сынок, скатертью тебе дорожка! — и в мгновение ока скрылась в неосвещенной подворотне среди четырехэтажек.

Николай несколько раз смачно выругался.

Следующие пассажирки были гораздо милее. На Немиге в машину, весело щебеча, уселись три молоденькие девушки. «У них явно была костюмированная вечеринка», — подумал таксист. На пассажирках были длинные белые платья с растительным орнаментом, у всех троих по спине струились распущенные до пояса волосы. Одна из девушек заметила бабулин мешочек, который Николай бросил на бардачок, собираясь при случае выбросить.

— Ой, что это у вас? — Она потянулась между передними сиденьями, и Николая обдал запах утренней рыбалки — свежесть, вода и раннее утро.

— Это ваше? — Девушки переглянулись.

— Недавно старушку подвозил, она обронила, — пояснил он.

— Это надо немедленно сжечь! — заволновались красавицы. — У вас спички есть?

Девушки почему-то всполошились, и их волнение передалось ему. Николай решил попытать удачу и сунул руку в бардачок. Пальцы тут же наткнулись на коробок спичек.

Мешочек мгновенно вспыхнул, и девушка с краю ловко выбросила маленький факел в окно.

— Вы бы поаккуратнее с незнакомыми предметами, — посоветовала одна из девушек. — А хотите, мы вам погадаем?

— Да, погадаем! — загалдели барышни.

Николай хотел сказать, что он не верит во все эти дамские фантазии, но их было уже не остановить.

Они откуда-то и колоду карт достали, и уговорили его карту выбрать (сопротивляться такой тройной дозе красоты было невозможно).

— Колесница! Вам выпала колесница! — перед глазами водителя замаячила карта Таро с повозкой.

— Дорога, долгая дорога, постоянное движение вперед, — щебетали девушки. — Вы правильно выбрали работу!

Николай вспомнил свою настоящую работу с кодами и тяжело вздохнул.

У Чижовского водохранилища красавицы поблагодарили и выскочили из машины, блеснув босыми ступнями. Водитель поежился. Закаляться — это, конечно, прекрасно, но осенние ночи для этого не очень подходили, по его мнению.

Внизу, под мостом, раздался девичий смех, а затем звуки бульканья, будто кто-то решил ночью искупаться. Николай обернулся на заднее сиденье — после девушек остались мокрые следы.

Мерседес подъехал к пустой остановке, и Николай вгляделся в темноту. Никого не было. Он открыл дверь и вышел из машины. На дороге вдоль Кальварийского кладбища было абсолютно безлюдно, но маячок на телефоне указывал, что пассажир должен сесть именно здесь.

«Может, подобрал уже кто», — подумал Николай, сел в машину и выругался от неожиданности. Рядом с ним на переднем пассажирском сиденье сидела девушка. Бледная, в белом платье, с темными волосами и грустными глазами, устремленными вдаль. Через нее просвечивалась дверь. В машине резко упала температура. Николай хотел поздороваться и выдохнул облачко пара изо рта.

— З-здравствуйте, — выдавил он из себя. — Указано, что вы сами назовете адрес, куда вас отвезти.

— Отвезите меня домой, — тихо произнесла девушка.

— Х-хорошо, а конкретнее?

Голова девушки медленно повернулась к водителю, не задействовав при этом плечи, отчего ощущение было жуткое, словно ее тонкая шея сейчас хрустнет и переломится.

— Домой, — повторила она, и было что-то в ее глазах такое, отчего Николай подумал, что если ослушается, то тоже станет бледным и прозрачным.

«Ну не возить же ее по городу всю ночь?! Знать бы адрес! А что, если…»

Николай покосился на бардачок.

«Черт его знает, как работает эта штука, но попробуем сосредоточиться на подсказке».

Осторожно, чтобы не потревожить уставившуюся в темноту пассажирку, Николай потянулся к бардачку в надежде вытащить как минимум бумажку с точным адресом, и радостно топнул, когда действительно нащупал листочек. На ладони лежал чек из центрального книжного магазина.

«Ну и зачем мне чек? Разве что…»

В середине проспекта напротив центрального книжного магазина мерседес притормозил. Призрачная девушка тоскливо вздохнула и растворилась…

Высокий худой старик в длинном пошарпанном плаще помахал возле круглосуточного супермаркета, и Николай притормозил. Незнакомец заглянул в автомобиль и поинтересовался, обдавая водителя перегаром:

— Подвезете?

— А деньги есть? — сразу уточнил Николай.

Мужичок зашуршал в кармане и сунул водителю под нос несколько помятых десятирублевых купюр. Пришлось согласиться.

— А вы наш новый таксист? — не унимался подвыпивший пассажир, устраиваясь рядом. Николай покосился на него и подумал о том, что после поездки придется хорошенько проветрить машину. Взгляд зацепился за неопрятную, но длинную бороду старика, в которой застряли крошки. Николай не удивился бы, если бы мужик вдруг выдернул один седой волос и брякнул что-то вроде «Трах-тибидох!»

Способность удивляться медленно притуплялась.

— Ой, нет, я вышел всего на одну смену, — покачал головой Николай.

— Это как?

— Ну, утром поставлю машину и вернусь к своей обычной жизни.

— Обычной жизни? А вы, однако, фантазер, молодой человек, — хохотнул старик. — Впрочем, я не буду вас разубеждать. Уверен, однажды вы сами все поймете, но я рад, что у нас теперь новый таксист. — Он деловито пристегнулся, прищемив бороду. — Много у вас сегодня было клиентов?

— Да, для одной ночной смены многовато, — согласился Николай, бегло вспоминая всех чудаков, которых подвозил.

— И они не показались вам странными? — загадочно улыбаясь в бороду, спросил старик.

«Странными — это мягко сказано», — подумал Николай, а ответил:

— Ну, а кто нынче не странный? Все особенные и индивидуальные, каждый пытается выделиться.

Старик кивнул:

— Мне нравится ваш философский подход. У вас случайно не найдется мятной жвачки?

«Вам не помешало бы помыться и почистить зубы, а не жвачка», — подумал Николай, но привычно потянулся к бардачку, где, будто по заявке, лежала закрытая упаковка с «морозной свежестью».

Автомобиль мягко притормозил возле тротуара.

Вид на новый жилой комплекс «Минск Мир» в ночных сумерках открывался потрясающий: высоченные здания с огромными зеркальными окнами выныривали из темноты, как охраняющие покой жителей исполины. Что в таком современном месте забыл этот пьяный старик, было загадкой.

Пассажир расплатился мятыми деньгами, поблагодарил за поездку и, кряхтя, вылез из машины. Николай бросил взгляд на пустынную дорогу, прикидывая, где лучше развернуться, а когда снова повернулся к оставленному пассажиру, то вместо замызганного пальто и бороды с крошками увидел гладко выбритого молодого человека в сером деловом костюме с портфелем в руках. Пришлось даже проморгаться пару раз, а потом покрутить головой в поисках дедули, но того и след простыл. Заметив его недоумение, молодой человек достал из кармана упаковку жвачки, той самой, из бардачка, и помахал ею на прощание, подтверждая, что это он только что сидел рядом на пассажирском сиденье.

За окном старенького мерседеса мелькали огни ночного Минска. Радио самостоятельно настроилось на меланхоличную волну, где кто-то на иностранном пел о несчастной любви. Николай вдруг подумал, что в кои-то веки чувствует себя комфортно, на своем месте. Впереди — пустынные городские улицы под светом фонарей, руль слушается, и такси будто плывет вне времени.

Николай пока не знал, что время в полуночном такси действительно бежало иначе. Ночная смена все не заканчивалась…

Изредка обычные люди встречают этот старый мерседес и ошарашенно трут глаза, ведь им кажется, что за рулем автомобиля никого нет. Но вообще-то там Николай, для которого одна ночная смена тянется вечность. Впрочем, минчанам не стоит опасаться, он все равно не подвозит обычных людей. А вот если вы не совсем человек, то полуночное такси к вашим услугам.