Не кошерно

ГЛАВА 11. ПЯТЫЙ ДЕНЬ

Утро.

Завтрак у Наны.

Всё как обычно — гора еды, уговоры «ешь, ешь, худая!», кофе, хачапури, ещё кофе.

И тут появляется она.

Девушка. Лет двадцать пять. Может, двадцать три. Может, вообще двадцать. В этом возрасте они все выглядят одинаково — отвратительно молодо.

Высокая. Стройная. Волосы — чёрные, блестящие, до пояса. Глаза — огромные, зелёные, с поволокой. Губы — пухлые, как будто только что целовалась. Грудь — третий размер. Минимум. Может, и четвёртый.

Я ненавижу её с первого взгляда.

Это иррационально. Я знаю.

Мне плевать.

— Это моя племянница Тамара, — говорит Нана. — Приехала помочь на неделю.

На неделю.

Целую неделю.

Семь дней.

Сто шестьдесят восемь часов.

Она будет здесь — молодая, красивая, с этими своими волосами и этой своей грудью.

— Гамарджоба! — Тамара улыбается. Зубы — белые, ровные, как из рекламы. — Вы — гости из Москвы? Как вам наша Грузия?

Давид отвечает:

— Прекрасная страна. Прекрасные люди. Прекрасная еда.

Он улыбается ей.

Широко.

Тепло.

Так, как улыбался мне — пять дней назад, когда предложил сбежать.

Тамара смеётся — мелодично, заливисто, как колокольчик. Касается его плеча — легко, невинно, «ой, вы такой смешной».

— Вы такой милый! Если что-то понадобится — только скажите! Я здесь для этого!

Она уходит.

Бёдра покачиваются.

Волосы развеваются.

Давид смотрит ей вслед.

Смотрит.

Или мне кажется?

Нет, точно смотрит.

Или нет?

Я не знаю. Я уже ничего не знаю.

Давид возвращается к хачапури. Ест. Спокойно, как ни в чём не бывало.

Я сижу с вилкой в руке и думаю одно: я её убью.

Закопаю в этих грузинских горах.

Никто не найдёт.

— Ты в порядке? — спрашивает Давид.

— Да. Конечно. Абсолютно. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты держишь вилку, как нож.

Смотрю на свою руку. Вилка зажата в кулаке. Костяшки — белые от напряжения.

Расслабляю хватку.

— Я в порядке.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Ты странно смотрела на Тамару.

— Я нормально смотрела.

— Ты смотрела так, будто планируешь спрятать её тело.

— Не говори глупостей.

— Рита.

— Что?

— Ты ревнуешь?

— НЕТ!

Слишком громко.

Слишком быстро.

Слишком... истерично.

Он ухмыляется.

Эта его ухмылка. Самодовольная. Знающая.

Ненавижу.

— Ревнуешь.

— Я не ревную! С чего мне ревновать?! Мы знакомы пять дней! У нас нет отношений! Мы просто... просто...

— Просто — что?

— Просто... вместе! Временно! Без обязательств! Ты сам так сказал! В первый день! «Никаких обещаний, никакой вечности, день за днём»! Твои слова!

— Мои.

— Вот! Вот и всё! Нечего ревновать! Не к чему ревновать! Ты свободный человек! Хочешь улыбаться Тамаре — улыбайся! Хочешь смотреть на её... на её... волосы — смотри!

— На волосы?

— Да! На волосы!

— Ты думаешь, я смотрел на её волосы?

— Я не знаю, на что ты смотрел! Я не слежу! Мне всё равно!

— Тогда почему ты красная?

Касаюсь щёк.

Горячие.

Пылают.

Как будто у меня температура сорок.

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.