Не кошерно

ГЛАВА 12. ВНУТРЕННИЙ МОНОЛОГ СУМАСШЕДШЕЙ

Ухожу в комнату.

Говорю — «приму душ».

Вру.

Закрываю дверь.

Сажусь на кровать.

Смотрю в стену.

Что со мной происходит?!

Так.

Ладно.

Спокойно.

Нужно разобраться.

Нужно понять.

Нужно...

Кто эта Тамара вообще такая?!

Появилась тут. Из ниоткуда. Со своими волосами. Со своей улыбкой. Со своим «гамарджоба».

Племянница, видите ли.

Приехала помочь.

Помочь — с чем?!

С завтраками? С уборкой? С моим мужчиной?!

Стоп.

Он не мой мужчина.

Мы вместе пять дней.

Это ничего не значит.

Это ничего не...

Она коснулась его плеча!

Вот так просто. Взяла — и коснулась. Как будто имеет право. Как будто он — общественная собственность.

А он — не убрал руку.

Не отодвинулся.

Не сказал: «Простите, девушка, я занят».

Просто стоял. И улыбался. Своей волчьей улыбкой.

Ей.

Ладно.

Ладно.

Я должна успокоиться.

Я — взрослый человек.

Мне тридцать восемь лет.

Я — не истеричка.

Я — не психопатка.

Я — не та женщина, которая сходит с ума из-за мужчины.

Я — Рита Гольдман!

Организатор двухсот семнадцати свадеб!

Профессионал!

Еврейская дочь, внучка и правнучка!

Мы, еврейские женщины, не теряем голову из-за мужчин!

Мы — практичные!

Мы — рациональные!

Мы — держим себя в руках!

Бабушка пережила войну — и не потеряла голову.

Мама пережила развод с папой — и не потеряла голову.

Тётя Соня пережила переезд в Хайфу — и не потеряла голову.

А я?

Я теряю голову из-за того, что какая-то девочка коснулась плеча мужчины, которого я знаю пять дней?!

Пять дней, Рита!

Пять!

Это даже не отношения.

Это — эпизод.

Это — вспышка.

Это — временное помешательство.

Это...

Это — его глаза.

Его руки.

Его голос.

Его запах.

Его... всё.

Я схожу с ума.

Точно схожу.

Может, это возраст?

Тридцать восемь — это же кризис?

Гормоны?

Климакс?

Рано для климакса, но мало ли?

Или это потому что два года без мужчины?

Два года — это много.

Организм одичал.

Мозги атрофировались.

Чувства — забыли, как работать.

А теперь — вспомнили.

И работают — на полную катушку.

Без тормозов.

Без контроля.

Без здравого смысла.

А может, дело в нём?

Может, Давид — какой-то... особенный?

Может, он делает что-то такое, от чего женщины сходят с ума?

Какое-то колдовство?

Гипноз?

Феромоны?

Может, он — ведьмак?

Еврейский ведьмак из банкирской семьи?

Это бред.

Я несу бред.

Я сижу на кровати в грузинском гостевом доме и думаю о ведьмаках.

Мама была права.

Надо было выходить за Аркадия.

Аркадий бы не довёл меня до такого состояния.

Аркадий скучный.

Аркадий безопасный.

Аркадий — стоматолог с «Тойотой».

С Аркадием я бы сейчас не сидела на кровати и не думала об убийстве невинной грузинской девушки.

Ладно.

Хватит.

Нужно встать.

Нужно умыться.

Нужно выйти из комнаты.

Нужно вести себя как нормальный человек.

Улыбаться.

Говорить спокойным голосом.

Не смотреть на Тамару так, будто планирую её убийство.

Не вцепляться в Давида, как в спасательный круг.

Не психовать.

Просто — не психовать.

Это же просто?

Да?

Нет.

Нет, это не просто.

Это невозможно.

Иду в ванную.

Включаю холодную воду.

Сую голову под струю.

Ору.

Тихо, чтобы никто не слышал.

В полотенце.

Помогает.

Немного.

Процентов на пять.