Не в деньгах счастье

Народные волнения

Челюсти дракона на курительной трубке президента начали самопроизвольно клацать. Клач-клац, бздыть-бздынь…

— Что бы это могло значить? — озадачился по утру следующего дня Аркадий Аркадьевич Утин, — неужели и здесь применены нанотехнологии этого рыжего сказочника-клиптомана?

— Заряди меня табаком, — загромыхал загадочный голос зловещего дракона, — надо государственные дела обкашлять.

— Это правильно. Я же не буду, как эти придурки в Думе да Совете республики, кокаиновый порошок нюхать. Государственные решения нужно принимать со светлой головой. Это однозначно, — подумал президент.

Аркадий Аркадьевич включил телевизор. Он не любил смотреть разные новостные программы. За тем, чтобы его образ освещался только с положительной стороны, следили целые государственные институты. А одна тайная силовая структура могла реально сделать что надо с кем угодно, если тот начнет выпрягаться из формата всенародной любви к президенту.

Утин раскурил трубку и в клубах дыма вдруг образовался импровизированный облачный экран.

— Блин горелый, что только эти нанотехнологи не придумают! Сейчас посмотрю новости, — президент щелкнул хвостом дракона и в виртуальном экране начали расцветать различные смурные образы и изображения бунтующей улицы.

— Долой плешивого с его людоедской политикой и вампирским правительством, — кричал пожилой и беззубый пенсионер.

— Правильно дед говорит, правильно! — послышались голоса из толпы людей, собравшихся на площади возле станции метро.

Аркадий Аркадьевич перевел свой взгляд на телевизор.

— Сегодня президент Республики Тартарарамии обсуждал с премьер-министром страны Анатолием Дермидонтовичем Макдаковым вопросы, связанные с повышением рождаемости, — вещала молоденькая телеведущая Дарья Кукушкина, — давайте послушаем, что об этом говорят простые граждане нашей республики. Вот вы, молодой человек, представьтесь нам.

— Меня зовут Коля. Мне двадцать девять лет. Я поддерживаю политику нашего любимого президента по повышению рождаемости. Я этому вопросу сам уделяю огромное внимание. Вот вчера не пошел на работу, потому что мы с моей Маринкой до потери сознания занимались сексом. А сегодня она мне не дала. У меня есть просьба к руководству нашей страны: пусть они разъяснят Маринке важность, так сказать, этого дела.

— Спасибо, Коля. А что скажет нам по этому вопросу вон та девушка в розовой кофточке. Да, да, вы, с большими сиськами. Как вас зовут?

— А че меня звать-то, я сама прихожу. Я за политику президента двумями этими самыми. Че мне жалко штоли. Еслиф че, то Колян пусть не печалится, ко мне могет забуриться.

— Ой, извините, девушка, тут вот бабулька что-то сказать хочет. Пожалуйста, бабуся, говорите. Как вас величать?

— Какая я бабуся, я еще еб@ся, ой, люблю я нашего, это самое, президента. Он такой красафчик и, это самое, наш секс-символ, мечта каждой бабы. Во как!

Аркадий Аркадьевич заулыбался. Потом он снова переключил свое внимание на облачный экран. Столица бурлила. Обстановка была наэлектризована, раскаляемая народным гневом, направленным против президента и правительства за проводимую ими антинародную политику. Спусковым механизмом революционного взрыва стала пенсионная реформа с увеличением возраста выхода на заслуженный отдых для мужчин и женщин на пять лет. При этом подавляющее большинство граждан в перспективе не могли даже надеяться на доживание до пенсионного возраста. А следом правительство протащило еще через думу законы о поборах с простых людей всякими разными дополнительными налогами. При этом олигархам был предоставлен режим полного благоприятствования. Они могли жировать, а людям оставалось влачить жалкое существование и помирать с голодухи.

— Блин, по центральному телевидению ничего подобного не увидишь. Они что там, совсем охренели? Про размножение и всякие трахи показывают, а злободневной информации нет, — возмутился президент и начал всматриваться в другой источник информации — в виртуальный облачный экран.

В полумраке улицы на Трясинной площади собрался народ. Люди еще не знали о новой инициативе президента, поэтому их настрой по отношению к власти был агрессивным. В руках толпы были революционные лозунги, исторически проверенные и зарекомендовавшие себя в боях: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Свобода, равенство, братство!», «В борьбе обретешь ты право свое», «Смерть мировому капитализму!», «Мир хижинам — война дворцам!»

С прилегающей магистрали на площадь стала просачиваться колонна террористической организации анархистов «ПлахТор». Руководителями этой организованной банды были отъявленные уголовники Плахов и Топоров. По их фамилиям и было названо это революционное движение — типа «плаха и топор». Их боевики несли транспарант:

«Снайпер бьет издалека, но всегда наверняка!».

Аркадий Аркадьевич Утин нервно поморщился и съежился, поджав ноги, в своем кресле. Помощница заботливо накрыла его дрожащее тело мягким пледом.

С противоположной стороны площади показались стройные монолитные ряды революционно настроенных геев и лесбиянок. Радужные ленточки на одежде символизировали об их нетрадиционной сексуальной ориентации и принадлежности к соответствующей политической партии. В руках активистов ЛГБТ сообщества был красочный транспарант:

«Эй, либералы, кричите ура! — к вашим услугам любая дыра! Сегодня наша, а завтра ваша!»

Для справки: ЛГБТ (англ. LGBT) — аббревиатура, возникшая в английском языке для обозначения лесбиянок (Lesbian), геев (Gay), бисексуалов (Bisexual) и трансгендеров (Transgender).

«Какой кошмар творится!» — раздосадовано произнес президент и переключил свое внимание на экран телевизора, где шла трансляция центрального телевидения.

В этот самый момент дурацкий репортаж телеведущей Дарьи Кукушкиной оборвался, и всем известный репортер Владимир Журавлев начал зачитывать обращение президента Республики Тартарарамии к народу:

«Уважаемые сограждане, сегодня я обращаюсь к вам, потому что терпеть уже нельзя. Сколько можно? Доколе? Дальше это уже не может продолжаться! Я долго думал и пришел к такому выводу: народ заслуживает всего самого хорошего! Это не потому, что так требует время, а потому, что так требует сама жизнь. Я внес на рассмотрение в Думу пять законопроектов, которые коренным образом изменят в лучшую сторону все без исключения в нашей стране.

Олигархов раскулачить! Деньги от использования недр — народу, каждому гражданину пропорционально! Водку и спиртные напитки по самой низкой и всем доступной цене! Дурацкую пенсионную реформу к чертовой матери! Занимайтесь сексом вдоволь и размножайтесь. Государство всем за все заплатит сполна — и за рождение, и за воспитание детей!»

После прослушивания этих слов президент перевел свой взор на виртуальный монитор, активированный ранее курительной трубкой.

Толпа успела тоже ознакомиться с обращением президента. Маршал Свинцов приказал включить огромный монитор, который ранее показывал только рекламные ролики. Сам же Викула Лаврентьевич подошел вплотную к лицам с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Просто они были ему ближе, наверное, по расположению на площади.

Маршал начал дирижировать шомполом от автомата Калашникова, словно дирижер палочкой на концертах музыкантов-виртуозов.

Через некоторое время из динамиков полицейской машины громко зазвучала веселая детская песенка:

При этом голубые и розовые активисты революционного движения громко запели, делая движения, как будто бы они в порыве любви совокупляются друг с другом, кто с кем попало, без всякого стеснения, с огромным энтузиазмом и самозабвенно.

— Паша, что все это значит? — спросил молодой пацан из стана анархистов у одного из своих старших товарищей по революционной борьбе.

— Блин, Гриша, кажется, вектор революционного порыва меняет свое направление, — многозначительно ответил опытный анархист. — Народ у нас доверчивый. По существу, у них самих и у их детей и внуков украли будущее. А они опять развесили уши… Если царь скажет бить плохих бояр, то им, этим боярам, наверное, несдобровать. А что хаос начнется, никто и не думает. Отбирать и делить — что-то такое уже было в нашей истории, однако. Может сейчас случится несколько по-другому…

— А это как понять? — не унимается молодой революционер.

— Если ранее мы катили «баллон» на президента и правительство, то, похоже, сейчас будем брать в кольцо государственную Думу, чтобы она проголосовала за эти законы, чтобы природные ресурсы и богатства олигархов принадлежали республике и работали для страны и ее народа, чтобы у людей была достойная жизнь в достатке, чтобы не было бедных, а общество стало справедливым и честным. А как они будут реализованы, эти законы, увидим позже…

— А че эти пидоры с лесбой расплясались и распелись?

— Так ведь ими стал управлять маршал Свинцов. А у него и безногий запляшет, и немой споет все, что не попросит Викула Лаврентьевич. Только сильный духом революционер устоять сможет. А эти педрилы с ковырялками и коблами…

— А утки-то тут при чем?

— Ты че, ваще не сечешь нихрена? Утин и Макдаков — это как бы образно утки, вот и все дела. Понял, наконец?

— Ну, Утин понял. А Макдаков — это че?

— Ни че, а кто. Это наш премьер-министр. А Макдак — это такое имя героя американского мультика «Утиные истории» про Скруджа Макдака и его племянников — озорников Билли, Вилли, Дилли.

— Бля, нихерашечки себе, че нашей страной америкосы управляют?

— Не знаю точно. Ну, вроде, типа того…

Далее толпа, осознавшая новость, обрушившуюся им на бунтарские революционные головы, грезя о кардинальных переменах в обществе и экономике страны, стала скандировать:

«Утин наш президент!», «Утин наша сила!», «Прошла зима, настало лето — спасибо Утину за это!»

— Надоела эта группировка! Я пью за Аркашу Уткина, если бы не Аркаша Утин, мы бы давно загнулись, — заплетающимся языком произнес мужик со сморщенной рожей, поднеся к своему хлебальнику бутылку бормотухи. И начал глыкать ее из горла.

На самом деле, мужик мало что соображал. Он даже фамилию президента путал. Но этот алкаш неожиданно оказался в тренде! Он стоял рядом с камерой телевизионного оператора, поэтому его видели не только телезрители, но через уличный монитор и вся толпа на площади. Когда мужик доглотал содержимое бутылки, народ начала аплодировать ему и громко скандировать:

— Утин, Утин, Утин, Утин, Утин…

Аркадий Аркадьевич разомлел, расслабился, а потом выключил свой телевизор и пошел спать. Он был доволен собой.

Во сне, как в старом кино, он увидел эпизод из своей мальчишеской жизни.

Вот он идет по улице своего провинциального города.

— Привет, Шкет! — кричит ему старший товарищ — корефан Гришка, — ну что, тебе вчера набил морду Моня, деньги отобрал, всю мелочь из кармана вытряс. Не хочешь ли с ним посчитаться?

— Конечно, хочу, — закричал Аркашка, преданно глядя в глаза своему старшему другу (прим. теперь Гриша крупный бизнесмен при президенте или президент при нем, кто знает?)

— Тогда пойдем. С собой прихватим Колю для верности. А то у этого гада Мони в его шайке шесть пацанов. Думаю, мы втроем с ними справимся (прим. теперь Моня живет в Израиле. При нынешнем президенте, при его злопамятности Моне в Республике Тартарарамии практически нечего делать, хоть и имел он раньше успешный бизнес).

— Моня, сучара, быстро ко мне! — заорал Колян, увидев обидчика Аркадия на перекрестке улиц. — За наезд придется ответить. Нельзя обижать маленьких. Ты, вон, лоб здоровый, и папа у тебя стоматолог. В деньгах твоя семья не нуждается. Так зачем же ты, буржуйская рожа, пролетарского мальчика унизил?

— Ты, Колян, за базаром своим следи. Это моя территория. Что хочу здесь, то и делаю. Идите на свою улицу, там и права качайте, — грозно в ответ прошипел молодой жиган Моня.

К нему стали подтягиваться помощники — местные уличные хулиганы. Они умели драться и выглядели угрожающе.

— Ребята, может не надо, их много, — обеспокоенно прошептал Аркаша своим друзьям.

— Нет, уж драться, так драться. Учись, Шкет, отстаивать свою честь в любых ситуациях, — сказал Гриша, сжимая кулаки. — Будешь бздеть, не будет тебе счастья!

Моня и еще пять пацанов вместе с ним бросились навстречу непрошеным гостям. Аркаша с перепуга зажмурился. А Колян с Гришкой начали махать кулаками.

Драка была недолгой. Когда Моня, подкошенный боксерским хуком Николая, свалился на землю и начал скрючиваться, его подельники сразу же трусливо покинули поле боя. Они бежали, сверкая пятками, а Гриша и Коля громко улюлюкали им вдогонку.

Аркаша открыл глаза, но его помощь уже не понадобилась. Пацаны разрешили проблему практически без его непосредственного участия. (прим.: может и сейчас при президенте многие вопросы решались также, т.е. без участия президента?)

Моня продолжал корчиться и стонать.

Потом Аркаша пинал ногами поверженного противника. Вытащив из его карманов все деньги, наш герой громко кричал: «Это не твоя улица и не твой район. Это все будет моим. Все, все, все!»

Через много лет так и случилось. Аркаша Утин стал президентом Республики Тамтарарамии, и деньги полились к нему рекой.