Не в деньгах счастье

Сусанин в подпольном казино

Надо сказать, что приключения Ивану Сусанину искать не пришлось. Он почти сразу попал в подпольное казино. Вышибалы на входе в законспирированное помещение не стали препятствовать Ивану войти внутрь. Наверное, они перепутали его с кем-то из завсегдатаев. Окладистая борода, видимо, притупила их бдительность. В зале было немноголюдно, но зато очень жарко. Жарко не от радиаторов отопления этого полуподвального зала, а от пылающей страсти азартных игроманов. Жажда халявных денег огненным вулканом бурлила в их затуманенных мозгах.

Для охлаждения их денежной страсти к игрокам периодически подходили очаровательные полуобнаженные молоденькие официантки. Они были топлесс. Внизу расфуфыренные юбочки, а сверху ничего. Но не в том смысле, что там не было ничего. Там были восхитительных форм девичьи груди. Да, да, именно ВосхиТительные.

Процесс охлаждения нутра заключался в следующем. Девицы наливали представителям мужского пола спиртной напиток, произведенный из тропического кактуса, под названием текила. Колючее растение при этом символизировало интимную неприступность официанток. А сам охлажденный в холодильнике бразильский алкоголь был призван охладить чрево джентльменов удачи. Когда бокал опрокидывался и обжигающий холодом напиток проваливался в желудок, игроку дозволялось (за отдельную плату, конечно, по прейскуранту) поцеловать трепетные девичьи сосцы, предварительно натертые морской солью. Нежные руки девушек при этом совали в хлебальники мужиков ломтики тонко нарезанного лимончика. Это чтобы рожи не были слишком довольными и умиленными от таинства прикосновения к прекрасному.

В результате такого действа у мужчин возникало некоторое характерное шевеление в области низа живота, мозги отключались окончательно, крышу сносило. Теперь ловким крупье оставалось непринужденно и высокопрофессионально разводить охреневших посетителей казино на бабки.

— Здророво, мужик, — послышался голос.

— Здорово, коль не шутишь.

Иван подошел к игровому столу рулетки. Не очень молодой мужчина, окликнувший Ивана, был немного пьян и сильно расстроен.

— Понимаешь, братан, я сегодня нахер проиграл все деньги. Все взятки, распилы и откаты за этот месяц. Все деньги оставил в этом, крышуемом областной прокуратурой, заведении. Какой кошмар! Придется жить на голимую зарплату…

— И че, никак голодать будешь?

— Никак нет, никак не буду.

— А как тогда, как все будет?

— Как у всех честных сотрудников МВД.

— А че, честные еще есть, что ли?

— Ё, конечно, есть — пехота… Они всю работу и выполняют. А я, так сказать, без пяти минут генерал. Руководящей работой занимаюсь и нравственно-политическим воспитанием личного состава.

— А как понять с личным составом. Они че, рабы у тебя, типа крепостных, или как это разуметь?

— А ты кто такой, чтобы со мной так разговаривать? Что ты себе позволяешь?

— Я Иоанн Сусанин из прошлого. Историей России занимаюсь. Вот сейчас прибыл из первого в ваш двадцать первый век.

— Бля, я, кажись, еще и перепил сегодня лишнего…

— Тебя как зовут-то?

— Полковник Беглецов.

— Полковник Беглецов, а звать-то как?

— Иваном. Иваном Степановичем, значит.

— Значит, мы с тобой по-старославянски тьзъ.

— В каком смысле, типа, тезки?

— Да, я тоже Иван. Иоанн Иоаннович.

— Давай тогда по стопарю хряпнем.

— Давай, мне согреться совсем не помешает.

Полковник Беглецов щелкнул пальцами, и тут же возле него оказалась восхиТительная официантка с подносом, на котором стояли два полнехоньких бокала и блюдечко с тонко нарезанным лимончиком.

— Слышь, Иоанн, я очень люблю лимончики. Они мне ласкают взор своим присутствием. А название лимончик… Слышь, как звучит завораживающе. Лимончики… Денежки-лимончики… Долларчики-еврочки… А женская сиська как бы символизирует мне нашу Россию. Вот припаду к ней и сосу, сосу…

Иван Степанович испил текилы и прильнул к девичьей груди. Сначала он языком слизывал соль с сосочка. А потом начал с причмокиванием и хрюканьем целовать предоставленный ему игровым клубом по отдельному прейскуранту пикантный десерт.

— Вадим, давай поддадим, — крикнул, обращаясь к кому-то в зал, полковник Беглецов, вдоволь насладившись прелестями женской груди.

К столику наших героев подошел разрумянившийся долговязый священник в рясе, с увесистым золотым крестом на огромном выпирающем пузе.

— Иоанн, познакомься. Это мой духовник, святой отец Вадим Варфоломеевич Иорданский. Он служит Богу в Свято-Пантелеимоновском храме Иркутска и по совместительству мне, помогая вести просветительскую работу среди полицейских. Я религиозный и богобоязненный человек. Поэтому после каждой взятки, распила бюджетных средств, откатов, оплат услуг (по моему прейскуранту, конечно) заявок на посадку, освобождения из тюрьмы, снижения срока наказания, выбора места отбывания и др. я, непременно, обращаюсь к отцу Вадиму за отпущением грехов. Расплачиваюсь за его труды праведные, как правило, щедро. Вот сегодня он на своем «Мерседесе», подаренном мною, приехал сюда в подпольное казино отведать простой мирской жизни.

Отец Вадим дребезжащим голосом и заплетающимся языком, нараспев читал молитву на успех:

«Божьей Иоанн. Господь, умертвивший Своею смертью смерть, и Своим воскресением даровавший людям жизнь. Господь, сошедший в ад, и разрушивший его памятники. Освободивший всех содержавшихся в нем узников и призвавший их к себе, видя Его, стражи у ворот ада ужаснулись и, укрывшись на дно ада, оставили свое место. Христос Бог наш, даровавший все Свое воскресение, да запретит врагам меня сокрушать и изничтожать. И да буду я под крылом Его ангела, как в нерушимой, непобедимой броне».

Потом он протянул Ивану Сусанину свою длань, украшенную бриллиантовыми перстнями на пухлых перстах, для поцелуя.

Иван, изменив траекторию движения руки священника, пожал его измученную трудами тяжкими ладонь. Целовать не стал. Он же был язычником и поклонялся совсем другим богам.

Воцарилась пауза. Она была неприлично долгой.

— Батюшка Вадим, ступай себе с Богом к столу с рулеткой. Пусть тебе Всевышний пошлет удачу. А мы пока с Иоанном Сусаниным поговорим за жизнь.

— Хорошо, сын мой, Иоанн Степанович, пойду я.

Полковник Беглецов смачно затянулся кубинской сигарой. Сизые клубы дыма закружились в плавном танце вокруг его убеленной сединами головы. Потом, выдыхая потоки дыма, он умудрялся создавать кружевные кольца, которые затем насаживал на свой указательный перст, задранный вверх к потолку. Кольца дыма послушно скользили вдоль поверхности его пальца и падали, разваливаясь на клубящиеся обломки.

— Вот так и в жизни происходит. Все непостоянно и зыбко, как этот дым. Сегодня ты у руля своей жизни, а что случится завтра, знает один только Бог, — начал философски рассуждать видавший виды полковник.

Он как будто бы предчувствовал, что в скором времени ему придется пройти серьезные испытания на своей службе.

После очередной текилосисечной дозы полковник Беглецов начал впадать в неприличные откровения.

— Понимаешь, Иван, наш солнцеликий был посажен на царствие денежными мешками с одним единственным главным условием: «Правь страной, обогащайся сам, возвышай нас и своих друзей, делай, че хошь! Вешай лапшу на уши кому угодно. Только не чини препятствий в нашем финансовом процветании, не мешай нам обогащаться. Да прибудет тебе и нам успех, типа аминь». Это как бы заклинание и является главным руководящим и направляющим принципом. Как раньше была вера в Бога, а потом в коммунизм, справедливость, равенство и братство. Ну, братва, правда, сохранилась, это точняком. И, вообще, сейчас уголовники — это не те или не столько те, кто шныряет по закоулкам с ножами и пистолетами, а те, кто носит погоны, сидит не на нарах, а в разных высоких президиумах, ворочая большими бабками.

— Тебя, че-то, полковник занесло. Как можно о царе так отзываться? Он же помазанник Божий?

— Да, маза у них прет не хило. А Бог у них — это Золотой теленок, — такие вот дела сегодня, Иоанн.

— Ха, удивил бабу мудями. Открыл Америку. Каждому свое. Как говаривал ваш бард Владимир Высоцкий: «Козе — баян, попу — гармонь, икону — папуасу». Так было всегда! Одни, имея чин или звание, богатели и процветали за счет других. Но ты же чиновник, а чинуша к власти должен завсегда относиться с почитанием и благоговением. Например, Указ Петра Первого от 9 декабря 1709 года о подчиненном гласил: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, чтобы умом своим не смущать начальства».

А вот приближенные царя, наверное, с придурковатым видом лихо залезали в государственную казну. Тогда Петр Первый, вознамерился издать Указ, по которому каждого, кто украл из казны больше, чем стоила веревка, надлежало бы казнить через повешение. Ha эту инициативу генерал-прокурор Ягужинский возразил, сказав, что типа Петр рискует остаться вообще без подчиненных. Но все же за взятки и казнокрадство Петр карал сурово: смертной казнью, ссылкой на галеры или тюремным сроком. Список высоких вельмож, обвинявшихся в мздоимстве был весьма обширным: адмирал Апраксин, Толстой, сенатор Яков Долгорукий, вице-канцлер Шафиров и другие.

Чтoбы иcкopeнить взятки, цapь ввeл фиcкaльный нaдзop (типа современной налоговой службы), нo фиcкaлы caми cтaли бpaть взятки. Был такой cлyчaй, кoгдa пo доносу обер-фискала Нестерова повесили князя Гaгapинa, кoтopый бpaл мздy зa возможность пpoдaвaть винo и пивo. Bcкope был кaзнeн и сам Нестеров, нaбpaвший взятoк нa 300 000 pyблeй, и тpoe eгo пoдчинeнныx. Всем им oтpyбили гoлoвы, a Нестерову paздpoбили pyки и нoги, пpoвoлoкли пo плoщaди, бросили лицoм в кpoвь фиcкaлoв и потом oтceкли гoлoвy, пocлe чeгo гoлoвы были пoдняты нa пики для устрашения тoлпы, чтобы другим неповадно было.

— Бр-р-р, какие ужасы ты, Иоанн, говоришь.

— Изучай историю. Все циклично, повторяется.

— Знаешь, Иоанн Иоаннович, когда я шел на службу в милицию, была романтика профессии. Ах, как звучала песня из телевизионного сериала «Следствие вели знатоки» … «Наша служба и опасна, и трудна… Трам, тарам, тамтарам… Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет. Значит с ними нам вести незримый бой. Так назначено судьбой для нас с тобой… Трам, тарам, тамтарам». Вот, блин, было же время, — со слезами на глазах пропел расчувствовавшийся полковник.

— А сейчас прут в органы в основном, чтобы иметь власть и возможность зарабатывать большие бабки.

— Ну, ты, Беглецов, не очень-то обобщай. Во все времена были разные люди с разными устремлениями и различным отношением к службе.

— Вот ты темный человек, Иоанн, тебе многое понять не по силам. Приведу наглядные примеры для прояснения восприятия. К нашему оперу где-то в отдаленном районе обращается коммерсант. Он хочет обломать бизнес своему конкуренту по заготовке лесопродукции на таежных делянах. Типа сделать противника жуликом (обвиняемым), а самому превратиться в терпилу (потерпевшего). Заносит бабки за возбуждение уголовного дела. Мент начинает шить дело. Он вообще может разлохматить дыню (хорошенько подумать) и раскозлить ерша (смешать в обвиниловке разные фуфловые уголовные статьи, как водку смешивают с пивом).

А тот обиженный бедолага, второй предприниматель, бежит к местному прокурору, чтобы он в порядке надзора за полицией урезал пыл обнаглевшему следаку, сломал уголовку. Ну, конечно же, за вполне определенную мзду. Прокурор в рамках закона ломает обвиниловку (прекращает необоснованно возбужденное уголовное преследование этого предпринимателя). Оба правоохранителя отработали и, по понятиям, честно заработали свои деньги в этом процессе. Один в рамках своих полномочий возбудил дело, а другой его прекратил в порядке надзора. Что делает ушлый первый предприниматель, возжелавший сожрать конкурента? Он бежит в Пентагон (так называют вышестоящего прокурора из областной прокуратуры) и за бабки решение районного прокурора ломается (отменяется). Обвиниловка (уголовное дело) продолжается расследованием. Материалы следствия фугуют (передают) в суд. Обвиняемого могут при этом забросить в трюм (избрать меру пресечения в виде заключения под стражу). Потенциальный осужденный бежит опять к прокурору, чтобы отмазаться от беспредельной меры и от карячащегося ему реального тюремного срока. У районного прокурора схема хэлпинга (помощи) выстроена. Судья — его подельница и любовница, захудалому замухрышке он уже помог стать адлакатом (плохим адвокатом), купив адвокатский статус. Короче, любой судебный процесс может быть обставлен так, как вздумается его организаторам и плательщикам. Можно будет перебить (изменить квалификацию инкриминируемого деяния) или вообще устроить оправдос (оправдательный приговор). Тут полный реальняк и нет никаких инъекций в протез (бесполезного вливания денег), как и нет неуправляемого заноса (попытки дачи взятки должностному лицу через малознакомого человека). Суд ведь может на законных основаниях дать, например, три года реального срока или отмерить этот срок условно. Прикинь, как заплатишь, так и будет. Так же может быть и в касатке (вышестоящем суде). Могут обвиниловку сломать или засилить (оставить в силе акт нижестоящего суда). Вообще-то, судьи бывают двух типов: римские монахи или монахини (правильные, справедливые) или заморские кукушки (блатные судьи, мужчины или женщины, не важно, желающие разбогатеть и смотаться за границу). Причем заморская кукушка даже осень в дупле (гиблое, неперспективное гражданское или уголовное дело) может поднять или укроп на грядке (перспективное дело) сломать, похерить, развалить.

Можно, конечно, покувыркаться, наняв масонов (опытных, с обширными связями адвокатов) в качестве апелляторов. Они могут погнать гусей за Енисей (подача заведомо бесперспективной апелляционной или кассационной жалобы с «приостановкой», т. е. затянуть исполнение неправильного судебного акта). А потом за большие бабки либо заморозить (оставить в силе) или, наобезьянив (сфальсифицировав доказательства), сломать дело или снизить срок отбывания наказания, улучшить содержание.

— Да брешешь ты все, полковник Беглецов. Такого быть не может. Если и есть какие-нибудь частные случаи, то они еще не есть вся правоохранительная система, — включился в разговор Иоанн Сусанин.

— Слушай сюда, Иоанн, и наматывай на ус, — продолжал свой рассказ изрядно захмелевший мент. — Например, за снижение реального срока за какие-нибудь тяжкие преступления нужно обязательно башлять. За каждый годик надо заплатить миллиончик. А за отбывание срока в наиболее благоприятных условиях, например, в Иркутской колонии, а не в отдаленной северной, забытой богом, Усть-Кутской, надо забашлять ГУФСИНу. Ну, если, конечно, ничего не помогло, и тебя приговорили к отбыванию срока в местах лишения свободы.

Но вернемся опять к нашим лесозаготовителям. Поскольку на воровстве леса зарабатывает огромная армия чиновников и правоохранителей, почти у каждого «лесника» есть своя крыша. Припоминаю неформально проведенную коллегию областной прокуратуры с ГУВД Иркутской области в узком составе. Рассматривалась тема взаимодействия верхов с низами правоохранительной схемы по лесной тематике.

Некоторые бизнесмены, не желая тратить время и лишние деньги на тягомотину в низших структурах, сразу бегут покупать необходимое им «правовое» решение в областные структуры. Понятное дело, что внизу выполнят любое начальственное указание из области. Кому охота терять хлебное местечко. Но, чтобы не возникало междоусобных противоречий, высокие областные чины сошлись на необходимости принятия совместно приемлемых решений по каждому конкретному случаю на генеральском уровне. Потом главный прокурор, почесав репу, недоуменно произнес: «Блин, так наши орлы, зная заранее о высоком повелении, все равно срубят бабки на своем районном уровне у противоположной стороны. За то, что их решения будут потом снесены, они уже ответа перед просителями, оплатившими их услуги, ни морального, ни материального не понесут». Все зашлись хохотом после этой тирады прокурора.

— Это че же получается. Прокурор и начальник ГУВД, генералы, по совместительству являются ворами в законе и у них, так сказать, сходняк? — удивился Иван Сусанин.

— Ну, типа того. В самом настоящем законе…

— Вот нихера себе штучки-дрючки.

— Лесная тема вообще одна из самых больных, — продолжил со слезами на глазах уже изрядно окосевший полковник. — Вот мой коллега из одного отдаленного северного района говорил, что воровство лесных ресурсов он мог бы остановить в течение двух недель. Ни одно бы бревно не уехало из тайги без соответствующих законно оформленных документов. А так получается следующее: после задержания лесовоза без сопроводительных документов на перевозимые объемы древесины телефон начальника полиции начинает раскаляться от звонков сердобольных защитников-крышевателей. Звонят бандиты, вышестоящие начальники и руководители смежных правоохранительных структур. Типа отпусти лесовоз. Документы где-то завалялись. Мы виновных сами накажем… Как тут бороться с этим злом?!

Один мой друг из самого захудалого района, завершив мэрскую карьеру, переехал в Иркутск. Район-то его богат был лесами. Правда, он яхт и замков купить не смог. Зато в Иркутске приобрел себе девять квартир. Теперь в одной живет с женой, а остальные сдает в аренду. Какая-никакая прибавка к скромной пенсии. А если бы мешал рубке леса своим правдорубством, сидел бы не в теплой квартире, а на нарах в зоне. Понимаешь, Иоанн, такая вот жизнь получается. За Родину мне обидно и за себя. Я ведь тоже, как высокопоставленный, но винтик, встроен в эту порочную систему, — последние слова полковник Беглецов произносил горько рыдая.

Потом он медленно стал сползать со своего кресла, и через минуту уже лежал, отрубившимся на полу, в собственном рассоле из переработанной организмом недюжинной дозы выпитой ранее текилы.

Заботливые охранники подпольного казино бережно перенесли обессиленное тело неудачливого игрока куда-то в лоно зоны отдыха для лиц, утративших возможность самостоятельно передвигаться.

Иван Сусанин переключил свое внимание на игровой стол рулетки, за которым еще недавно стоял отче Вадим Иорданский. Но его там почему-то не было. Иван стал взглядом обшаривать игровой зал и вдруг наткнулся на скорбную фигуру, очень напоминающую телосложением нашего священника: плечи у этого человека были узенькими, торс тщедушным, а пузо, как у беременной женщины, находящейся на сносях. Священник стоял на коленях, судорожно крестился, вознося, по-видимому, молитву к Богу. Иван потихоньку приблизился к нему.

«О, Святая Марта, ты известная всем своим удивительным чудотворением! Я, Раб Божий Вадим прошу тебя о помощи. Помоги мне решить мои проблемы и посодействуй в моих нуждах, стань мне настоящей помощницей в моих жизненных испытаниях! Я верую в твою поддержку и даю обещание с благодарностью в душе. Славу о твоих благодеяниях буду с помощью данной молитвы по миру распространять. Прошу тебя, Святая Марта, стать утешительницей для меня в моих заботах и тяготах! Верую в Господа и покоряюсь воле Божьей. Пусть радостью сердце мое наполняется, и слезно тебя прошу хлопотать и защищать меня и мою семью. Помоги мне сберечь искреннюю веру в сердце моем, чтоб заслужить прощение Божье всех моих прегрешений ведомых и неведомых, по неразумению своему свершенных. Помоги, Святая Марта, исполнится моему желанию вернуть все проигранные деньги в этом казино и заработать столько же или многократно более того. Со слезами на глазах я, Раб Божий Вадим прошу тебе стать моей помощницей и разрешить мою нужду. Победи мои тяготы, подобно тому, как ты победила змея, и который впоследствии лег у твоих ног. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

— Отче Вадим, вставай, пойдем, я тебе помогу отыграться. Я быстрее Бога справлюсь с этой печалью.

— Иоанн, не смущай меня. Только Господь Бог может осуществит мою мечту. Он всесилен. А ты бледная букашка на поверхности нашей Земли, — съязвил на порыв души Иоанна, разочарованный в удаче и разгневанный на самого себя, заблудший в грехах православный священник.

— Как хочешь, — обиделся на пьяного служителя культа Иоанн Иоаннович Сусанин.

Иван подошел к стойке и приказал отпустить ему игровых фишек на всю сумму денег, находящихся на пенсионной банковской карте, которой я снабдил его для возможных трат при его сегодняшних вечерних приключениях по Иркутску.

Встречая в волшебном полумраке игрового зала взгляд Ивана, все служители казиношного Бога Азарта и Бабла мило улыбались, показывая в сапфировых лучах освещения свои бриллиантовые, пока еще никем не выбитые зубы.

— Мне на все, я решил гульнуть у вас.

— Как скажете, уважаемый… Как к вам обращаться?

— Иоанн Иоаннович, зовите меня так.

— Иоанн Иоаннович, на вашей карте всего ничего.

— Ничего, для начала этого хватит.

— Как скажете, любезный друг.

— Давайте мои фишки, я пошел играть.

Снова в обворожительных улыбках персонала волшебными лазерными всполохами заискрились отблески от жемчужных поверхностей пока еще не выбитых зубов.

Блин, попробую расшифровать понятие — доброжелательная улыбка в казино. Это скорее всего желание персонала игрового заведения, чтобы клиент побыстрее расстался со своим добром.

Когда Иван сгреб фишки и направился к игровому столу с рулеткой, он краешком уха услыхал, как администраторша брезгливо фыркнула, типа еще один нищеброд решил обогатиться.

— Сейчас, суки, я вам покажу нищеброда. Сейчас вы захлопните свои накрашенные улыбальники. Сейчас вы у меня заплачете горькими слезами. Ух, как вы меня разозлили, — сердито подумал наш игрок, и закрутилось, завертелось понеслось…

Через полчаса Иван выиграл у казино больше одного миллиона рублей. Он ведь легко мог перемещаться на необходимое количество моментов времени вперед в будущее, чтобы увидеть весь расклад игры. Он так и делал, безошибочно предопределяя результат. Администратор уже заменил третьего неудачливого крупье, бросающего шары. Кто-то включил песню «Я куплю тебе дом» популярной группы «Лесоповал». Из динамиков полилась мелодия и зазвучали слова:

Еще через час Иван выиграл уже пять миллионов рублей. Общая сумма выигрыша составила шесть лимонов рублей. В игровом заведении начала намечаться паника. Тем временем в активе у Ивана уже было одиннадцать миллионов рублей. Администрация казино уже начала подготовку гоп-стопа для слишком удачливого игрока, если он соберется с деньгами линять из заведения. Подведомственные этому подпольному игровому дому и поднятые по тревоге страховальщики, менты и бандиты, уже были на стреме. Кастеты, ножи и огнестрельное оружие ждали своего часа. Но наш Иван никуда не спешил. Он был погружен в новую, еще неведомую ему, реальность бытия.

Возле него уже с елейной улыбочкой кружился поп Вадим. Уж очень ему не терпелось отыграться.

— Коли фарт попер у Ивана, должен он быть и у Вадима, — думал незадачливый священник. — Иван, давай я играну вместо тебя, а ты пока выпей текилы. Да солью с лимончиком закуси…

— Спасибо, Вадим, играй, если хочешь.

— Бог меня должен услышать.

— Лучше слушай мои тайные подсказки.

— Хорошо, мой любимый Иоаннушка.

— Блин, уже любимым стать успел?

— Ты не серчай мой дорогой.

— Я не из обидчивых.

— А на какие поля мне ставить фишки.

— На черные, цифра 22.

— Ой, повезло. А на какие теперь?

Иван называл, а Вадим выигрывал.

Когда выигрыш Вадима перевалил через цифру десять миллионов, в кабинете директора раздался глухой хлопок. Все подумали, что до недавнего времени везучий администратор-обманщик покончил жизнь, застрелившись из пистолета с глушителем. Но оказалось, что произошло совсем другое событие. Правда, не менее печальное, но и курьезное одновременно. Бывший, как их называли во времена Советского Союза, верный ленинец, экс-руководитель отдела административных органов Иркутского обкома КПСС, позже прокурорский работник, а ныне пенсионер городского значения Климентий Абакумович Пупырев не выдержал переживаний и от предвидения сокрушающего наезда главенствующей верхушки (конька крыши) попросту обделался. Не выдержал кишечник внезапного бурного газообразования и низверг наружу все свое содержимое из организма пенсионера. Разметав при этом благоухающие специфическим ароматом фекальные выделения по стенам и потолку злачного офиса. Пока еще запахи этой газовой атаки не успели распространиться, напряженная игра в зале продолжалась.

— Короче, Иоанн, отвали. Меня Бог услышал. Он меня поддерживает и дарует мне удачу, — опрометчиво, может быть от обуявшей его жадности, бесцеремонно заявил отче Вадим. — Денежки-деньжоночки, бабки-бабочки-бабосики, хрустики-хрустяшечки, как я вас люблю!

— Ну и пусть твой бог будет с тобой. Я пошел протекилюсь, пока ты просрешь все деньги. Думаю, на это много времени не понадобится, — сердито парировал грубость попа Иван.

Не успела третья девушка-официантка подставить свою грудь для вкушения с ее сосцов морской соли выпивающему очередной стакан текилы Иоанну, как из игрового зала послышались душераздирающие рыдания, а из коридора повеяло мерзкими гнилостными ароматами внезапного выхлопа биологической массы из испражняющегося начальствующего организма.

— Ванечка, родимый, выручи, дай мне денежек. У тебя же одиннадцать миллионов. Куда тебе столько? Я сейчас отыграюсь и верну тебе все сполна, — запричитал поп Вадим.

— Просто так тебе, Вадим, я ничего не дам. Ты слишком ненадежный деловой партнер. Понимаю, что в вашей священнической семье не без урода. К тому же, твои настроения меняются, как ветер при грозе. Так, за твои одежды: подрясник, скуфью, куколь, крест наперсный и все нижнее белье я готов дать тебе два миллиона рублей.

— Ванечка, давай сойдемся на три миллиона.

— Портки поповские за такие деньги?

— Так они же намолены и освещены.

— А какой толк от этого для меня.

— Ну, дык, это как подарок от Бога.

— Крест наперсный, но не трусы же?

— Так ведь там дар божий был.

— Фу, ладно. Пусть будет три миллиона.

— Крупье, кидай шар. Я продолжаю…

Отче Вадим вскинул руки к потолку казино, усыпанному мерцающими звездами от лазерных прожекторов в загадочном полумраке игрального зала и начал возносить молитву к Святому Николаю Чудотворцу: «Святой Николай Чудотворец, молю тебя о помощи. Прошу, будь ко мне строг, но справедлив. Пошли мне достаток и изобилие по вере моей и убереги от ошибок. Дай мне мудрости, чтобы грамотно распоряжаться деньгами, и привлеки возможности, которые даруют мне финансовую свободу. Уповаю на тебя, ибо ты помогаешь каждому просящему. Да прославится имя твое во веки веков. Аминь».

Рулетка закрутилась, завертелась.

Крупье был опытным. Вадим опять проиграл.

— Ой, Ванюша, спаситель ты мой, дай еще пару миллионов рублей. Я думаю, что сейчас попрет и мне повезет. Бог меня, наконец-то, услышит, и я разбогатею. Денежки-деньжоночки, бабки-бабочки, хрустики-хрустяшечки, как я вас люблю!

Но из коридора начало так переть, что скоро без противогаза находиться в помещении стало крайне опасно. Все официантки, охранники и свободные от игры крупье из последних сил размахивали разносами, создавая турбулентные потоки ветра, чтобы они уносили зловоние в открытое окно бара, чтобы игра Вадима продолжилась и, дай Боже, завершилась бы победой казино.

Служители Гермеса, бога азарта, старались изо всех сил. Они видели, что Иван — пофигист, что он нисколько не жаден до денег, что ему хочется проучить этого мерзкого попа.

Крупье был опытным. Вадим опять проиграл.

— Ванечка, у меня еще есть автомобиль Mercedes-Benz GLE-Class, он стоит во дворе. Вот ключики от него и документики. Он абсолютно новенький. Дай мне за него шесть миллионов. Я выиграю, я обязательно выиграю. Наконец-то мне повезет. Мне обязательно повезет. Денежки-деньжоночки, бабки-бабочки-бабосики, хрустики-хрустяшечки, как я вас люблю!

— Так это у меня последние шесть миллионов.

— Дай, Христом Богом тебя умоляю, прошу-у-у.

— На, забери, только учти, пощады тебе не будет.

— Хорошо, Ванечка, хорошо. Давай мне денежки…

Создаваемого официантками и служащими кафе воздушного потока вентиляционного ветра стало критически не хватать. Омерзительный запах начал стремительно проникать в игровой зал. И вот к его потоку вдруг внезапно добавился новый ураган. Это уже аналогичным образом сработали схожие по своей природной структуре внутренние органы попа Вадима. Он проиграл последние деньги Ивана Сусанина. Жизнь надломилась. Надежды рухнули. Вадим остался голым в прямом и переносном смысле этого слова.

— Писец — маленькая лисичка или финита ля комедия, — сказать по этому поводу мне больше нечего.

Возле моего дома под утро остановился шикарный мерседес. Из него в одеждах православного священника с огромным золотым крестом на заснеженный тротуар шагнул наш гость из прошлого Иван Иванович Сусанин.

Рассказ Ивана о его ночном приключении привел нас с Анатолием Ипполитовичем Круликовским в восторг. Мы ржали, как лошади, и катались по дивану, схватившись за свои животы. Иван очень просил нас успокоиться. Он призывал к сдержанности. Но как тут сдержаться? Главное, наверное, что с нами не случился конфуз, как у директора подпольного казино.

— Сергей, меня сначала-то втихаря окрестили нищебродом. Твоя скромная пенсия произвела на всех именно такое впечатление, — озорно смеялся Иван.

— Иван, неужели ты такой жестокий? Неужели ты живого человека, попа Вадима, отпустил совершенно голым на мороз?

— Не, не голым. Я ему старую газету «Правда» — главный печатный орган коммунистической партии Советского Союза дал. Она валялась на полу, там промакивали всеми возможными средствами разлитый по полу конфуз. Вот и пригодилась эта промакашка. Пусть батюшка свой орган прикроет, идя обнаженным по ночному городу. Иначе же из него бесовские привычки не вытравишь, — улыбается Иван.

Итак, после рассказа Ивана Сусанина нам, наверное, предстоит заняться изучением темы: как без потрясений и революций в сложившейся ситуации, честно, без ущерба для своей собственной совести, зарабатывать большие деньги.

— Давайте распределим объекты, которые будут подключены к нашему научному исследованию, — предложил я. — Иван, я тебе изготовлю удостоверение, что ты, типа, являешься представителем президента нашей страны. Поскольку ты бородатый и в костюме священника будешь представлять Общероссийский общественный совет от религиозных организаций. Так будет написано в документах.

— Хорошо, Сергей. А как я деньги-то буду зарабатывать? Куда мне идти с этими документами? Что делать?

— Деньги — это пыль. Можешь ничего и не зарабатывать. Но поприкалываться не по-детски над коррупционерами и злоупотреБлятелями служебным положением, позорящими систему, дело святое. Пойдешь с проверками правоохранительных структур. Ты ведь за сегодняшнюю ночь вдоволь наслушался о нашей жизни почти во всем многообразии ее проявлений. Вот и зарабатывай бабло как получится или развлекайся, используя эти ксивы.

— Сергей, а че с этой чертовой колесницей Мерседес бамс делать будем? Я впервые ямщиком без лошади ехал. Прикольно, однако, получилось.

— Я ее, наверное, в отстойник поставлю. А потом на нужды матушке Церкви передадим. Где-то священники вообще без денег сидят, и храм отремонтировать не на что. А с продажи этой колесницы лимонов пять можно выручить. Или у тебя, Иван, другие предложения будут? — ответил я.

— Мне эта телега без надобности. Пусть будет по-твоему, — согласился Иван Сусанин.

— Анатолий Ипполитович, ты ведь не очень свободный человек. У тебя лекции, студенты и все такое прочее. Прикинь, возможно ли профессору стать немного богаче.

— Я направлюсь на какой-нибудь боевой фронт финансовых ураганов и цунами, чтобы потом поделиться деньгами с вами. Вот, блин, какая рифма сама собой образовалась. Значит, нам непременно должно повезти. Задачи поставлены, цели ясны — вперед, товарищи, к новым победам!

Иван Сусанин — представитель Президента

У меня хороший, даже можно сказать, высококачественный цветной принтер. Надо посмотреть в Интернете, как выглядят бланки и удостоверения наших федеральных структур исполнительной власти и значимых общественных организаций. Такой информации оказалось в изобилии. Даже есть смурфики, которые за тридцать тысяч рублей готовы для тебя слепить любую ксиву. Но мы сами с усами. Качаем образцы и начинаем заниматься компьютерным творчеством.

Благо программ для этих чисто художественных целей хоть завались. Через час необходимые документы были уже состряпаны. Размещаю на удостоверении фотографию Ивана Сусанина, которую тут же сделал на свой смартфон. Зажужжали механизмы принтера, побежали в определенном порядке биты, килобиты, пиксили, шмиксили и какие-то электроны, паразитроны из ноутбука. Зажурчали струйки бумажных листов и из жерла цветной печатной машины стали выползать вожделенные изображения. Корочки сделали с тиснением золотого герба.

К удостоверению на лощеной бумаге я изготовил документ следующего содержания:

Верительная грамота

Предъявитель сего, Иоанн Иоаннович Сусанин (ИИС), является полномочным представителем Верховной Власти Российской Федерации (ВВ РФ), Движения Архангела перемен (ДА РФ), Всероссийского Общественного Движения Активистов (ВОДА РФ). Советом Всерелигиозной работы (СВР) и Комитетом Гласности Безотлагательства (КГБ) он уполномочен проводить любые проверки всех ветвей власти, залезая в самый корень.

Высокой целью всех проверок является: искоренение государственной обузы, вызванной наглыми антинародниками (ГОВНА) и пресечение народного антигосударственного хаоса (НАХ). Для исполнения задания ВВ и ДА с поставленной задачей ВОДА и КГБ все ГОВНО НАХ.

Полномочия ИИС безграничны. Что акселератор попросит, исполнять лично и незамедлительно (ЧАПЛИН), оказывать ему всяческое Сотрудническое Содействие Ысыах (прим: это якутское слово, ниже я раскрою его смысл). ССЫ вам в помощь.

Генерально-электоральный статс-секретарь Общероссийского Бенефициарного Общественного Совета России (ГЭС ОБОСР),

Венедикт Кривороженко (подпись и печать).

Получилось прикольно и весело, если, конечно, читать будет нормальный человек. Но высокий чиновник должен явно озадачиться. Так и получилось на самом деле при первой же проверке.

Проверка ГУВД Иркутской области

Первым делом с соответствующими мандатами от администрации президента России и Всероссийской общественной палаты Иван Сусанин в обличии православного священника отправился на иркутскую улицу Литвинова в Главное Управление МВД России по Иркутской области.

В приемной Иоанна Иоанновича восприняли весьма осторожно, но без каких-либо подозрений.

— Уважаемый господин Сусанин, разрешите мне снять копии с Ваших правоустанавливающих документов? — почтительно ворковала миловидная девушка в звании капитана полиции из канцелярии Главного Управления Министерства Внутренних дел России по Иркутской области.

— Товарищ капитан, мой «корабль» не требует привязки его швартовыми к вашему причалу, — улыбнулся в ответ Иван.

— Хи-хи-хи, как вы остроумны, товарищ проверяющий, — девушка покрылась пунцовым румянцем.

— Как вы можете относиться хоть с самой маленькой долей непочтительности к документам Верховной Власти, товарищ майор? — строго, глядя в глаза инспектора, произнес Иван.

Девушка с искорками надежды в очаровательных голубых глазах оглянулась на заместителя начальника ГУВД генерала Черпакова, прибежавшего и уже присутствовавшего в главной приемной Главного управления по Иркутской области.

— Так точно, господин проверяющий, мы Анжелику Дмитриевну Хитрову завтра же представим к очередному званию майора!

— Молодец, как тебя звать, генерал-лейтенант?

— Я генерал-майор, Черпаков Юрий Юрьевич, — щелкнув каблуками, отрапортовал молодой генерал.

— Ну и хорошо. После проверки, если все пройдет на надлежащем уровне, представлю тебя к этому высокому званию. Это обычное дело в моей выездной ревизорской практике.

— Рад стараться, Иоанн Иоаннович.

Далее, сидя уже в кабинете генерала Черпакова, Иван твердым назидательным голосом произнес: «Уважаемый Юрий Юрьевич, чтобы по поводу моего прибытия с оперативной государственной проверкой в ваш регион не было никаких ни устных, ни письменных приказов, распоряжений и указаний. Мой визит конфиденциальный. Я приехал инкогнито. Вы, надеюсь, сейчас меня понимаете?»

— Какой вопрос, достопочтенный Иоанн Иоаннович. Конечно, все будет сделано, как вы прикажете.

— Ну, вот и хорошо. А пока я имею намерение погулять по городу, поскольку начальника ГУВД сегодня нет на месте.

У Юрия Юрьевича сразу в голове закрутились шестеренки соображательного механизма. «Ё, если с гостем из Москвы будет работать начальник управления, то звание генерал-лейтенанта он может у меня перехватить. Это недопустимо», — подумал высокопоставленный полицейский, а вслух произнес:

— Иоанн Иоаннович, начальник управления в служебной командировке (на самом деле он был в запое и отлеживался у любовницы — Нинки Самодуровой, которой недавно присвоил звание старшего лейтенанта отдела по борьбе с коррупцией). Я лично с группой безопасности буду вас сопровождать.

— Что-то мне о командировке начальника управления ничего не известно. В Москве об этом не говорили, — произнес наблюдательный Иван, почувствовав замешательство в голосе Черпакова, — а сопровождать меня не нужно, я здесь инкогнито. Вы что, не поняли моих слов, сказанных ранее?

— Все понял, все понял. Разрешите вам представить для проживания наши люксовые апартаменты в «Ангарских хуторах» на самом берегу Байкала?

— Я все вопросы решаю сам, спасибо. Я инкогнито, инкогнито! Запомните это, мой любезный друг.

От этих слов о любезном друге у Черпакова начало сносить крышу. Он уже почти реально начал ощущать на себе новые погоны. Он уже представлял себя высоким руководителем одного из Главков МВД России.

— Хорошо, Иоанн Иоаннович, как скажете.

Как только Иван вышел из кабинета генерала Черпакова, чтобы направиться далее по своим «конспиративным» делам, Юрий Юрьевич тут же набрал номер телефона зам. начальника ГУВД по оперативной работе, его еще называли главным разведчиком управления.

— Иван Степанович, ты у нас всякими негласными делами заведуешь. Сейчас от меня вышел проверяющий из Москвы. Организуй за ним скрытое наблюдение с фиксацией всех его действий. Похоже, он опытный волчара. Как бы чего не выворотил. А то потом локти бы кусать не пришлось. Только делайте все чики-пики, незаметно…

— Есть, Юрий Юрьевич, разрешите исполнять.

Первым делом полковник Беглецов включил на мониторе видеокамеры коридоров управления. Увидев изображение Ивана Сусанина, он чуть было не лишился чувств. По управлению шел тот самый мужик, с которым Беглецов по пьянке фривольно общался в подпольном казино.

— Ой-е-ей, запричитал старый полковник. Это ж надо было так опарафиниться. Какой же я старый дурак! Что же теперь будет? Да, в Москве работают суперпрофессионалы. Так тонко и так мощно поставить работу могут только самые великие асы, — горестно подумалось Ивану Степановичу Беглецову.

По отработанной до автоматизма схеме за гостем включилось все какое только можно вообразить наблюдение. Были расставлены посты наружки. Технари врубили все технические средства. Короче, простому смертному из-под этого колпака пытаться вырваться уже было бесполезно.

Вот уже будущий майор Анжелика Дмитриевна Хитрова давала информацию о московском госте полковнику Беглецову.

— Он снять копии с документов не разрешил. А переть против такой шишки боязно. Но в его верительной грамоте мне запомнилось такое необычное слово как акселератор. Там, вообще, не текст был, а какая-то загадочная шифровка из разных аббревиатур.

— Так, Анжела, я сейчас погружу тебя в состояние ревери. Приглашу еще одного одитора, и мы будем по дианетической системе Хаббарда вытягивать из тебя всю информацию. Не бойся, это не опасно и не сложно. Каждый человек, увидев документ, оставляет в своем оперативном отделе головного мозга его полное содержание в виде как бы фотографии.

— Ой, вы че, мне черепушку вскрывать будете?

— Нет, ты как бы в полудреме читать будешь.

— Чего читать-то я буду?

— Да, текст этих документов.

— А вы меня не заставите облажаться?

— Да, знаем мы, что ты с Черпаком…

— Ой, я боюсь. Я бо-ю-ю-сь. Боюсь.

— Это приказ, не бойся. Больно не будет.

Через час на столе полковника Беглецова лежал полный текст документов Ивана Сусанина. Он тут же приступил к их скрупулезному изучению.

— Так-с, акселератор. Что бы это могло значить? Надо заглянуть первым делом в Интернет, чтобы получить начальную порцию информации, — подумал полковник. — Ага, а вот это слово «ысыах». Что бы оно могло обозначать? — продолжал разбор загадок наш боец тайного полицейского фронта. — «Ысыах» можно перевести словами «кропить», «окроплять». Это древний якутский праздник, посвященный общению с Небом, зримым символом которого у народа саха является Солнце.

Из данных Интернета получается, что текст верительной грамоты можно расшифровать так: «Газанете вы, ребята, и окажетесь в северных якутских исправительно-трудовых лагерях за каждой зимой встречать их холодную весну и так год за годом».

— Так, товарищи офицеры внешней разведки, проведем мозговой штурм послания, зашифрованного в этом тексте: «ИИС, ВВ РФ, ДА РФ, ВОДА РФ, СВР, КГБ, ГОВНА, НАХ» — по-моему эти аббревиатуры из верительной грамоты Ивана Сусанина связаны с высшими эшелонами власти.

— Кто будет высказываться первым? — начал свою летучку полковник Беглецов с офицерами отдела аналитики.

— Я думаю, что здесь надо искать соломоново решение, — сказала Марина Соломонюк — главный специалист по криптографии. — Акселератор — это, если брать технические понятия, либо педаль газа в автомобиле, либо устройство, обеспечивающее при включении оросителя уменьшение времени срабатывания спринклерного воздушного сигнального клапана установки пожаротушения и сигнализации. Либо, если оперировать сугубо экономическими понятиями, это показатель изменения требуемого объема инвестиций при изменении потребительского спроса на продукцию, когда мультипликаторы и акселераторы используются в анализе экономических циклов и роли капиталовложений в неравномерности развития экономики или отношения прироста инвестиций к вызывающему его относительному приросту дохода, потребительского спроса или готовой продукции.

— Ты, Марина, сейчас че сказала?

— То, что нашей негласной бурной экономической деятельности приходит песец — маленькая лисичка. И надо рвать когти, пока всех нас не посадили. А слово «ысыах» означает на самом деле совсем не то, что вы вначале подумали. Это не болезненное мочеиспускание при венерической болезни. Это якутский праздник встречи весны. Теперь понятно?

— Теперь более-менее понятно.

У полковника Беглецова зазвонил сотик.

— Товарищ полковник, мы, это самое, объект вели по улице Дзержинского до поворота на Киевскую улицу. Там наш священник свернул направо и бесследно исчез. Как будто бы растворился. Пропал непонятным образом из камер видеонаблюдения и визуальной фиксации. Технические средства при этом зафиксировали сильный всплеск электромагнитных энергий.

— Ну, что я вам говорил. Мы имеем дело с московским спецом самой высочайшей профессиональной категории. Им используется огромный опыт проведения тайных операций спецслужб и самые новейшие технологии разведки, такие как «Шапка-невидимка». Что будем делать в такой ситуации?

— Надо бы набрать статистику для анализа.

— Пока будем набирать, нас всех на кукан оденут.

На следующий день полковник Беглецов решил, что сопротивление московскому проверяющему бесполезно. Затягивание времени ни к чему хорошему не приведет. Единственный выход — нужно добровольно сдаваться.

«А че вату катать, да сидеть на работе на измене в ожидании, когда придут за тобой с наручниками. Лучше пойти на чистуху. За чистосердечное признание может быть срок скостят», — хотя полковник прекрасно понимал, что чистуха — это верный путь на нары. Так уж сложилась юридическая правоприменительная практика. Но все же, если он будет сотрудничать со следствием, закладывая всех сослуживцев направо и налево, то точно можно заслужить снисхождение. Может еще и фэйсы (ФСБ) скажут, что этот человек знает много, он нам нужен на воле. Тогда верняк, можно «обделаться легким испугом». «Ведь компромата по всему руководящему составу, всех ветвей власти региона и отдельных городов у меня предостаточно», — скорбно рассуждал опытный полковник МВД.

И вот уже Иван Сусанин сидит в кабинете полковника Беглецова, и они вместе просматривают компрометирующие материалы (письменные и электронные) на генерала Черпакова. Скрытые камеры и микрофоны полковник понапихал во многие начальствующие берлоги. Он уже наслушался и оргазмических охов-вздохов при плотной индивидуальной работе начальников со своими юными девицами из числа подчиненных. А сколько различных аудио- и видеодоказательств преступной деятельности руководителей из различных структур имелось у Ивана Степановича, даже представить себе было трудно.

Итак, послушаем, что происходило при встрече молодого зам. начальника ГУВД с более опытным председателем Иркутского областного суда Еремеем Поликарповичем Бубенчиковым.

— Юра, мы с тобой должны выстроить четкую технологическую цепочку, с помощью которой можно будет зарабатывать огромные деньги.

— Еремей, на этом месте поподробнее.

— От улицы до тюрьмы и зоны.

— Как это можно сделать?

— Улица — полиция, суд у нас в кармане.

— Так в суде же прокурор еще?

— Тракторист уже мой друг.

— Это прокурор области?

— Да. Погоняло у него такое.

— А я и не знал об этом.

— Он вырос в колхозе вот и кличка…

— В ГУФСИНе начальство поменялось.

— Так мне проще базарить с бывшим ментом.

— Об этом речь и идет.

— Так еще адвокаты в процессах…

— Председатель адвокатский у меня в кармане.

— Это как? Харчуется с тобой в упряжке?

— Конечно, схема уже отработана до мелочей.

— Улица, Еремей, пестрая, разноплановая.

— Вот тебе и флаг в руки.

— И барабан на пузо?

— Конечно, и барабан тоже.

— Как быть с авторитетами?

— У нас есть свой круг кримавторитетов.

— Кому они являются авторитетами-то?

— Короче, их всего два типа.

— Это красные и синие?

— Примерно такой расклад.

— А белые где? Только на флаге РФ?

— Давай о политике не будем.

— Че, политика клевая, нас устраивает.

— А иначе не было бы нашего бизнеса.

— А как же справедливость, правосудность?

— А справедливость — это бабло…

— Чем его больше, тем справедливее?

— Точно, так и есть на самом деле.

— И флаг триколор у нас торгашеский.

— Типа говорит: «Руби бабло?»

— Давай ближе к делу без лирики.

— Ты только представь себе сколько…

— Типа бабла на взятках крутится?

— Одного посадить надо.

— Ага. Другого освободить.

— На третьего наехать, чтобы подоить.

— Точно, Юра, пожарники за тобой…

— А ты арбитраж подтянешь.

— Конечно, там уже наших много.

— Росприроднадзор уже в нашей обойме…

— Как представлю себе, что весь понудительный и принудительный государственный ресурс сосредоточится в наших руках… Полиция, прокуратура, суды, система исполнения наказания Иркутской области — все под нашим управлением… Даже пограничники и таможенники работают под нашим чутким руководством…

— А таможня и погранцы зачем?

— Блин, кто-то из наших противников или непослушных силовиков, например, собрался за границу, ну в теплые края… А ему выезд, бац, и заблокирован. А в чемодане наркоту обнаружили… Чтобы другим неповадно было… Ха-ха-ха.

— Деньги, денежки, бабосики…

Далее слушать этот «правоохранительский» базар Ивану Сусанину изрядно надоело.

— Беглецов, у тебя на все значимые фигуры компромат имеется в достаточном объеме?

— Конечно, Иоанн Иоаннович!

— Молодец. Хорошая работа!

— Служу России.

— Да знаю я, кому ты служишь.

— Ванечка Сусанин, я-то сам преступлений не совершал. Ну, ни одного, честное слово офицера. А башлять мне стали коррупционеры только потому, что я много чего про них знаю. Понимаешь меня, Иоаннушка, дорогой мой?

— Понимаю. Только сокрытие преступления является преступлением и не менее тяжким.

— Так я все вскрываю и отдаю вам.

— Это хорошо. А то в Москве чиновники сильно переживать стали, что харчеваться в регионах становится все сложнее. Местные элиты стараются все под себя подгрести.

— Да какие элиты, это быдлиты на самом деле. Вот послушай еще одну аудио запись.

Сквозь звуки музыки (событие происходит, по-видимому, где-то в кафе): «Ты бабосики притаранил? А то мне этой жирной роже замгубера тащить нечего. Если ты, плять, будешь задерживать, фуй тебе на рыло, а не подряд на строительство. Понял меня, гондон ты штопанный?»

— Че сказать? Видно, что высокообразованные интеллектуалы базарят. «Фуй, Диего! Мы говорили вместе как друзья; что я тебе за рюмкой сообщил, должно остаться было между нами!» это из Дон Жуана А. К. Толстого.

— Ну, да. И в «Вишневом саде» А. П. Чехова такое есть: «Ужасно поют эти люди… фуй! Как шакалы». Гадость, фи, фу, фу-ты… — синонимы слова «фуй». В английской транскрипции у пользователей компьютеров аббревиатура «FYI» может переводиться, как For You Information (информация для тебя) или в другом варианте: «Fuck You, Idiot» «Fuck Yourself Internally». Думаю, перевод не нужен.

— А ты, полковник Беглецов, образованный, однако, чел будешь. Рубишь и в литературе, и в компьютерных разных делах.

— Да, есть такое немножко.

— Как немножко-то?

— Да, ладно, Иоанн Иоаннович. Вы меня спасете от тюрьмы? Я ведь полностью весь ваш до последней клеточки организма, — заскулил посеребренный сединой полковник.

— Спасу, конечно, куда же я денусь.

— Иоанн Иоаннович, я подготовил и собрал вам до кучи весь компромат, разместив его в базе данных вот этого ноутбука — Macbook Pro. Только выноси его скрытно, сховай под рясой. А то эти гаденыши ментовские могут за тобой слежку установить.

— Блин, почти такой же Макбук, как у Сереги, — залыбился Иоанн Иоаннович Сусанин.

— Какого еще Сергея?

— Это я так, о своем…

Проверка подразделения по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями

Борьба с коррупцией — очень прибыльное дело. В этом Иван убедился, подъезжая к служебному зданию борцов с коррупцией и экономическими преступлениями. Во дворе были демонстративно припаркованы автомобили: Alfa Romeo Giulia, BMW X3, Kia Stinger, Land Rover Discovery, Mazda CX-5, Range Rover Velar, Toyota Camry, Volkswagen T-Roc и Volvo XC60. Все эти модели только что вышли на рынок — после обновления или смены генерации.

— Полковник Иванов, — обратился Иван Сусанин к руководителю этого весьма влиятельного подразделения полиции, — почему у вас под окнами типа демонстрационного салона автомобильного дилерского центра? Приготовьте мне немедленно справки о заработной плате ваших работников и вас лично и таблицу стоимости припаркованных автомобилей, в которой напротив фамилии каждого полицейского должна быть графа: сколько десятилетий или столетий ему потребуется откладывать деньги из своей зарплаты, чтобы приобрести столь шикарное авто.

— Так точно, Иоанн Иоаннович. Я их всех, плять, на чистую воду выведу. Я им покажу, где раки ночуют, понимашь.

— А сам-то чего?

— Так я ничего. Я того… Это не мой Альфа-Ромео. Это моей бабушки. Она мне его просто покататься дала.

— Так, к запрашиваемой таблице добавить сведения про всех бабушек, дедушек, жен и других родственников с указанием источников их доходов и все такое прочее.

— Разрешите исполнять? Ну, я побежал.

Больше разговаривать с этим внучонком не было никакого желания. Иван встал, сказав ему: «Беги, мальчонка. А я завтра приеду и продолжим наш разговор. Мне еще надо областную прокуратуру проверять».

На следующий день площадка возле офиса борцов с коррупцией и экономическими преступлениями была заполнена разнообразным автохламом. Сам начальник приехал на ушастом чебурашке-запорожце ЗАЗ-968, аж 1974 года выпуска. Когда он приближался к стоянке, из «вулканических» выхлопных труб авточудовища извергались огонь и густой дым. Сам автомобиль периодически глох и приостанавливался. Потом внезапно, по-видимому, искра раннего зажигания начинала воспламенять бензиновую смесь, раздавался хлопок, и машина продолжала судорожное и порывистое движение вперед. Вся эта какофония происходила под свист и улюлюканье дворовой шпаны, бегущей вслед за легендой советского автопрома.

Но Иван назавтра не приехал. Не приехал он и позднее. Менты с огромной радостью узнали об аресте проверяющего.

Проверка прокуратуры

В прокуратуре Иркутской области Ивана Сусанина встретили настороженно. Им уже полковник Иванов из полицейской службы по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями цинканул, что к ним выехал ревизор. Прокурор Иркутской области Прокофьев по кличке Тракторист встретил Ивана сдержано, но достаточно приветливо.

— Уважаемый, Иоанн Иоаннович, сегодня мы проводим запланированную акцию по ликвидации подпольного казино. Разработку этой темы мы совместно с другими правоохранительными структурами вели несколько месяцев. Настало время убрать с чистого лица города Иркутска этот гнойник. Да, к сожалению, бывают еще редкие случаи, когда гидра преступности разбрасывает свои мерзкие щупальца по нашему правовому пространству. Но мы усиленно работаем, не покладая рук, в этом очень важном для нашей Родины направлении.

— Хорошо. Только по завершении оперативных мероприятий мне бы очень хотелось, чтобы вы конкретно описали все преступные схемы незаконного зарабатывания денег представителями руководства правоохранительных органов. Не совсем хорошо получается, господин прокурор, кто-то пашет, идет на ножи, рискуя своей жизнью, и не редко погибает. А кто-то в теплых кабинетах жирует и обогащается за счет своего служебного положения. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Да, так сказать, вроде того что… Бывают еще некоторые проявления халатности, а порой и злоупотребления своими служебными полномочиями. Но мы боремся. Вот недавно привлекли к ответственности участкового мили…, ой, полиционера, ой, ну, за этот, как его, боярышник…

— Ага, и гаишника Петрова за то, что он предотвратил возможное тяжелое ДТП, отстранив от управления автомобилем пьяного в лохмотину заместителя председателя Иркутского областного суда Червячкова. Беспредел у вас, батенька, творится. Самый настоящий беспредел.

— Так ведь везде в регионах, это самое, ну, как говорится, проблем хватает. Жизнь у нас непростая. Можно даже сказать, как говорится, сложная очень. Санкции всякие. Давление Запада и его союзников на нашу Родину.

— Ты мне тут хрен с яйцами не путай, сказочник Андесен. Ты, Тракторист, уже много урожая собрал на юридических полях Иркутского региона. Пора бы и остановиться.

«Божечка мой, е кэ лэ мэ нэ, надо как-то выкручиваться. Правильно меня предупреждал полковник Беглецов, что мы имеем дело с очень опытным волчарой — проверяющим из Москвы. Как же быть, как же быть? Может, Сусанина убьет сегодня какой-нибудь омоновец во время операции захвата подпольного казино? Типа случайно, как бы в непредвиденной ситуации, шальная пуля… Нет, лучше наши красные авторитеты-уголовники, посетители этого казино, случайно шмальнут этого попа. Так, надо срочно звонить Грыже, пусть Сифилитика в дело пошлет. Ему один хрен помирать скоро от болезней и СПИДа. Так, так, так, думай голова — картуз куплю. Надо срочно переехать этого Сусанина, конкретно, и без вариантов», — начал судорожно гонять мысли в своей башке областной прокурор Прокофьев по кликухе Трактор.

Иван внутренне помирал со смеху, но внешне этого не показывал, видя, как спецназовцы кладут рожами в пол своих же коллег, одетых в штатское. Как морская соль от сосцов полуобнаженных девиц обслуги обтирается о ковровые покрытия пола казино. Все лежат мордами вниз: и охранники, и посетители, и крупье, и обслуга. Как обделавшегося от страха и недоумения директора казино, бывшего прокурорского работника увозит скорая помощь с инфарктом миокарда. Дожидаться развязки событий Иван не стал. Поэтому он и остался в этот раз в живых. Не успел киллер-сифилитик подъехать на разборку. А так и в бессмертии могут случиться сбои по какой-нибудь причине извне.

Кругом бегали суетливые корреспонденты местных СМИ, многоопытные операторы снимали сюжеты оперативной операции силовых структур с разных ракурсов. Редакторы местного телевидения уже начинали верстать видеорепортаж. Общественность ждала очередного выпуска новостей «Сейчас» для разъяснения сложившейся ситуации. Уже потом Тракторист и Черпак оттопырятся на экранах телевизоров иркутян, будут вещать о своей неуемной работе по борьбе с коррупцией. Но это будет потом.

А сейчас Иван широким жестом перекрестил всю картину маски-шоу и пешком направился в Иркутский областной суд на улицу Байкальская.

Разоблачение проверяющего

И все же во внутренних органах Иркутской области нашелся один бдительный сотрудник. Сержант Протопопов обратил внимание, что проверяющий, священник Иоанн Сусанин, крестится как-то необычно. Уж больно размашисто и всей пятерней вместо трех перстов, да еще слева направо. Об этом он незамедлительно доложил прокурору Прокофьеву. Тот, недолго думая, помчался в свой рабочий кабинет и по спецсвязи начал собирать инфу по проверяющему Ивану Сусанину. Через некоторое время он узнал, что никакого проверяющего из Москвы в Иркутск никто из администрации Президента не посылал, что никакого Венидикта Кривороженко в руководящих органах Общественной палаты нет, и что Общероссийского Бенефициарного Общественного Совета России (ГЭС ОБОСР) не существует в действительности. А само понятие верительных грамот бывает только в дипломатической среде. Иными словами, полный «обоср» и непрофессиональная, без надлежащей бдительности и без должной осмотрительности позиция иркутских правоохранительных структур при допуске и организации самой проверки самозванцем Иваном Ивановичем Сусаниным областных силовиков.

А тем временем Иван Сусанин сидел в кабинете председателя областного суда и вел напряженную беседу с его одиозным хозяином.

— Господин Бубенчиков, если все взятки, полученные вами, свернуть в трубочку, нет, в канат из трубочек. Хватит ли размеров и, конечно же, длины вашего кишечника, если все это затолкать вам в одно место, — Иван был строг, ему уже до изжоги надоело смотреть на эти лощеные восковые хари с рыбьими глазками.

— Как вы смеете так разговаривать!?

— Смею, сын мой, смею.

— Я буду жаловаться самому…

— Давай, давай, жалуйся.

— Надо же иметь уважение к…

— К высокой должности, может быть. А к тебе, мерзкому жулику, и таким же упырям как ты, вряд ли. Вы, как личности, уважения не заслужили. По вам тюрьма плачет. Вы заслуживаете серьезного срока наказания в лагерях со строгим режимом. Ну-ка, расскажи, как работает механизм по зарабатыванию больших денег на иркутском правовом поле. И кто собирает урожай взяток. Колосок за колоском, снопами и тоннами? Какова твоя роль? Как ты пользуешься своим должностным положением. Как принуждаешь других правоохранителей и чиновников нарушать закон, вовлекая в свою сеть преступных лабиринтов. Почему твой заместитель Старопашин берет взятки по восемь миллионов рублей. Это только установленный факт его залета. Нет, я, конечно, не могу сказать, что вся правоохранительная система поголовно повязана мафиозными узами. Но мафиозная система существует и развивается. С какого хера ты мордуешь честных судей за выносимые ими оправдательные приговоры? Что лучше, чтобы в тюрьме сидели невинные люди, или чтобы менты и прокуроры зарабатывали на заказухах или выполняли пресловутый план по статистическим показателям? А тебе, как судье, приходилось ли сидеть на нарах денек-другой? Не для экзотики, а для понимания условий содержания в той жизни, в неволе? — Иван говорил, напряженность росла.

Наконец, Бубенчиков не выдержал и заплакал горько, навзрыд. По его ногам потекли теплые струйки переработанного организмом элитного алкогольного напитка — текила «Ley. 925», который председатель суда изволил принять по случаю состоявшегося судебного акта, касающегося нефтянки в северных районах области. Правда, все политические решения по делу принимались в Москве, Бубен только штамповал судебные акты во исполнение высочайших повелений. Но его труд был таким образом отмечен.

Текила была произведена из сердцевины растения под названием голубая агава. В 2006 году экземпляр по цене в $225 000 приобрел частный покупатель, видимо, из России. В чем фишка этой стоимости? Производитель украсил снаружи бутылку, в которую вливалось нежное содержимое, платиной и золотом. Недавно был разработан новый дизайн. За $1,5 млн. теперь можно приобрести мексиканский напиток с новым оформлением. Дизайнерская бутылка инкрустирована алмазами. За такую стоимость приобрести бутылку пока желающих не было. Зато тому, кто найдет человека, желающего приобрести данный изыск, компания готова заплатить $100 тыс.

«Интересно Бубен накатывал бухло из той, первой, бутылки или кто-то срубил свой стольник тысяч баков за продажу умопомрачительного ценой флакона какому-нибудь третьему лицу?» — вдруг подумалось мне.

— Конечно, при иных обстоятельствах, — продолжал Иван Сусанин, — я бы не посмел произнести столь грубые и унижающие собеседника слова. Но обстоятельства сложились так, что ваша вина в организации преступного чиновнического сообщества имеет массу неоспоримых доказательств, как письменных, так и устных. Кроме того, на магнитных носителях зафиксированы ваши переговоры с соучастниками. На этих аудио и видео материалах исчерпывающим образом отображается ваша преступная деятельность. Подельники вас выгораживать не будут. Они сейчас озабочены более важными делами — как выгородить себя любимых и как скостить себе тюремный срок. Поверьте, вы хоть и высокая фигура были, конечно, но теперь вы отработанный материал. Вам просто некуда деваться.

— Отец, Иоанн, простите меня, Христа ради. Я буду выполнять ваши любые поручения. Я буду вашим верным слугой. Я всех судей, отправляя в отпуск, буду обязывать по семь дней отбывать в тюремной камере. Это будет применяться к любому судье и неукоснительно соблюдаться в целях поддержания уровня квалификации, необходимого для осуществления судейских полномочий, поскольку судья обязан регулярно повышать свою квалификацию. И похудеть, скинув лишний вес, перед отдыхом в Тайланде многим будет весьма кстати.

— Бог тебя простит, гражданин Бубенчиков.

— Иоанн Иоаннович, разрешите мне написать явку с повинной. Я целиком и полностью раскаиваюсь. Если уж в Москве так резко изменилась внутренняя политика, я вынужден подчиниться. Только я никак не могу понять, почему такие серьезные преобразования начали реализовывать именно с Иркутской области. И почему организационно действия выглядят так топорно и неуклюже?

— Пиши, Бубен, потом разберешься.

Когда председатель Иркутского областного суда уже дописывал восемьдесят седьмую страницу своего чистосердечного признания, в котором он изобличал всех высокопоставленных коррупционеров региона, в его кабинете зазвонил телефон.

От прозвучавших слов генерала полиции Черпакова о разоблачении самозваного проверяющего из Москвы Ивана Сусанина у главного судьи Иркутской области закружилась голова, и он банально сполз со своего величественного кресла на пол. Прямо в обыкновенную лужу своей собственной мочи, успевшей уже охладиться до комнатной температуры.

Нары

Самым униженным и растоптанным псевдопроверяющим из центра Иваном Сусаниным был заместитель начальника ГУВД генерал Черпаков по кличке Черпак. Он чистосердечно рассказывал «высокому московскому» гостю о том, что за получение своей должности, как бы добросовестно заблуждаясь, строил загородный шикарный коттедж начальнику главного управления за свои собственные деньги, которые он в свою очередь взял у криминальных структур. А заблуждение он объяснял тем, что подобного рода услугами было общепринято заниматься на всех уровнях власти и приводил при этом конкретные примеры из различных государевых чиновничьих судеб и карьер. Примеры эти ему были известны по долгу службы по результатам оперативных разработок. В итоге он написал Ивану явку с повинной. Там, на ста сорока девяти листах он чистосердечно заложил всех своих подельников. Так облажаться крутому полицейскому чиновнику было крайне стремно. Хоть стреляйся, хоть вешайся. Он был на грани нервного срыва. Ведь он, по сути, закладывал своего хапугу начальника и вскрывал целый пласт чиновников-коррупционеров в различных государственных структурах.

Пронесло случайно. Проверяющий оказался простым приколистом. Он не был посланником из Москвы, он просто воспользовался поддельными высокими мандатами и удостоверением федерального уровня, чтобы посмеяться и поиздеваться над балбесами чиновниками в погонах. Поэтому за такое дерзкое надругательство над честью генерала Черпак решил уничтожить Сусанина физически. Но перед этим заставить его мучиться, принимать издевательства и унижения от сокамерников. Он дал приказ сделать из Ивана Сусанина «водолаза».

Когда Ивана привели к камере и кованная железом дверь пропела: «Добро пожаловать», пинок охранника-конвоира нашему узнику придал весомое ускорение, и Иван распластался на полу перед нарами. Судя по всему, Сусанина в камере уже ждали.

Над ним сразу стали унизительно прикалываться, предложив поорать в окно фразу: «Тюрьма-старушка, дай погремушку, не лоховскую, а воровскую».

— Кто это мне такое предлагает? — поинтересовался тюремный первоходок Иван Сусанин.

— Тут вопросы я задаю, Гнида меня величают, — захрипел здоровенный авторитетный зечара, назвав свое погоняло. Он был смотрящий в камере. — Тюрьма не фуй, сиди кайфуй, — засмеялся в лицо Сусанину прожженный уголовник.

— Гниды и другие паразиты в башке у чумазых беспризорников водятся, — парировал наезд Иван.

— Что мне, ебучку поставить на беззвучку? Ты че, нах, поповская рожа, в наш монастырь со своим уставом хошь влезть?

— Монастырь у нас один — Россия, да земля наша матушка. А ты уймись с Богом, бугай. Угомонись. Не ищи себе приключений.

— Имел я вашего бога на одном месте, придурок ты лохматый, клоун в занюханной рясе.

На нарах послышался громкий смех. Хохотали два приятеля Гниды: Кабан и Лось. А под нарами что-то зашебуршало.

— Кто там под нарами? Не прячься, вылезай.

Зэки на нарах продолжали хохотать.

— Это я, Монах мое погоняло.

— А че спрятался? Или ищешь там чего?

— Ты скоро тоже, батюшка, под нары в петушиное царствие отправишься, — загоготал Гнида. — Сам же к неприкасаемой низшей касте опущенных с сочувствием обратился, козел. Вот у попа теперя и монах будет. Гы-гы-гы.

— Гы-гы-гы, — продолжали ржать Кабан и Лосяра.

Иван подал Монаху руку и помог ему выбраться из-под массивных, видавших виды тюремных нар.

— Ну вот ты сам себя и приговорил, поповская рожа. Сейчас мы тебя с пацанами и отпидорасим по полной программе.

Гнида рванулся в сторону Ивана. Но Сусанин на мгновение погрузил Гниду в будущее на пятьдесят лет вперед. От этого тело зэка застопорилось, и на пол камеры начал падать рассыпающийся на части скелет агрессора. Гниде и так немного оставалось прожить. А через полвека он уже «верняком был жмуриком». Мгновение пролетело быстро. Иван вернул Гниду в реальное время. Скелет воспрянул и косточки опять собрались в тело, вернее, в кучу дерьма, коим и был на самом деле Гнида. Зэки от увиденного стали стучать зубами от страха. А у Гниды затряслись поджилки. Он медленно подполз к нарам и с огромной опаской взгромоздился на них. Уголовники сидели на нарах как волчары, поджав хвосты. Но они были опасны. Они готовились к прыжку, чтобы перегрызть горло обидчику.

— Вот ты, Гнида, про Бога высказывался в крайне неприличной и недопустимой оскорбительной форме.

— Так ведь я это самое, типа, потому что…

— Вот вы, бродяги, над религией насмехаетесь. А она несет людям добро и помощь. Для Бога нет низших или высших каст. У него к человекам равное отношение. И о людях Бог судит по их делам и устремлениям.

— И че, с петухом он может здоровкаться?

— Придурок ты, Гнида, безмозглый.

— Бог да поп тогда хорош, когда разум плох, а с ясным умом и без них проживем. Где уж нам, сирым и убогим. Шире жопы не пернешь, однако, — залепетал Лосяра.

— Придется еще раз пояснить вам. Религию можно образно сравнить с выпуклой линзой — лупой. Она концентрирует солнечные лучи в пучок, направляя их энергию в одну точку. Тогда и происходит чудо. Бумажка или деревяшка, на которой сфокусирован солнечный свет, загорается. Религия, подобно этой линзе, концентрирует добро и мудрость многих сотен веков и показывает разные чудеса людям, направляя их к свету.

— Ага, ты бы еще ее с залупой сравнил, — заржал Гнида.

— Залупу тебе на воротник, чтобы шея не потела и подворотничок не пачкался, — засмеялся Лось.

— Ти красива на лиці, як залупа на кінці! — заржал Кабан, он был родом с Украины.

— Да что с этими «интеллигентами» разговаривать, батюшка. Ты бы лучше меня исповедовал.

— Хорошо, Монах. Давай отойдем немного.

— Вот сюда, здесь возле параши им не слыхать.

— А что ты, сын мой, хочешь мне поведать?

— Понимаешь, батя, тебя хотят убить. Указание такое ментовское начальство дало. И малява по этому поводу была от типа красного ихнего смотрящего города Иркутска. А перед смертью твоей, опустить тебя должны, отпидорасить и сделать на время мучений и издевательств водолазом, чтобы ты был и морально и физически раздавлен. Лось с Кабаном, они ведь тоже, хоть и звери, но из низшей касты — козлов. Давно сотрудничают с ментовской властью. Правда моя каста самая низшая — петухи. Мы неприкосновенные, потому что если прикоснешься, то ты автоматически становишься петухом. А значит и убить тебя правильному зэку не западло. Вот Гнида и должен привести приговор в исполнение.

— Че-то я не пойму водолазом — это как? Тут в камере ни реки, ни водоема, ни даже бассейна нет. Проясни мне эту заморочку, эту блатную тему.

— В самой касте опущенных также присутствует своя иерархия, в которой всем заведуют «главные петухи». Они свободно издеваются над нижестоящими, эксплуатируют их. Опустить в зоне могут за разные проступки, например, передача информации сотрудникам исправительного учреждения или полиции, кражи имущества заключенных (крысятничество), за изнасилование на воле или убийство несовершеннолетних, несоблюдение правил гигиены на зоне, невозврат карточных долгов, за то, что ты бывший сотрудник полиции или у тебя имеются родственники, работающие в полиции, или ты по жизни своей гомосексуалист.

По понятиям водолаз — это один из представителей касты опущенных, который принимает на себя выхлопные газы блатных арестантов. Когда авторитетный осужденный желает выпустить из себя кишечные газы, он кричит: «Пацан хочет пернуть». Водолаз должен стремительно, но на четвереньках, как собачка, подбежать и, охватив своими губами анус кричащего, принять непосредственно в свой рот зловонный выхлоп из вонючего очка блатной жопы. Потом, так же на четвереньках, подбежать к окну и выдохнуть все принятое ранее на себя газовое содержимое на улицу. Если в камеру просочится хоть немного вони, то водолаз за плохую работу может быть жестоко наказан. Так арестанты главной масти демонстрируют свое превосходство в тюремной иерархии и подчеркивают унизительное положение петухов и водолазов из низшей масти.

— Вот нихрена себе нежданчик, — удивился Иван.

— Я, отче, раньше был правильным и крутым пацаном. Характером неуступчивым и дерзким обладал, но меня обломали. А покончить с собой после этого силы духа не хватило. Попал я в очередной раз за обычный уличный мордобой в тюремную камеру. Там смотрящим был Лютый — выродок, типа Гниды. Он о моей матери типа грязно отозвался. Я полез в залупу. Драка была недолгой. Меня вырубили его подручные. И потом в бессознательном состоянии с проломленной башкой меня насиловали всей камерой по приказу Лютого. Правильный пацан Моня, наш сокамерник, отказался выполнять приказ беспредельщика. Его тоже опустили… Я понимаю, что если человек опускается на колени, он всем становится по фуй…

— Да уж, нелегкая тебе судьба, Монах, досталась. Сочувствую. Но все равно надо жить. А звать-то тебя как, сын мой?

— Мишка Монастырев я. По фамилии и погоняло…

— Миша, ты за меня не беспокойся.

— Как же не беспокоиться-то?

— Я сам за себя постою. А ты спать на нары ложись рядом со мною. Мы вдвоем сможем противостоять этим падлючим гадам.

— Хорошо, отче. Только мне боязно.

— Не бзди, пацан. Все будет хорошо.

— Хотелось бы в это верить, и что я пацан тоже.

— Конечно, пацан. Ты ведь не виноват.

— Никогда тебя, батя, не забуду, — Мишка заплакал горькими слезами, почти как маленький ребенок.

Иван по-отцовски приобнял невольно ставшего несчастным узника этой зловещей камеры временного содержания. Самого Ивана задержали на сорок восемь часов. Такую меру вправе принять следствие до предъявления обвинения подозреваемому в совершении преступления. Потом уже только суд может рассматривать ходатайство следователя о мере пресечения. А это может быть арест или подписка о невыезде и надлежащем поведении.

«Стало быть, сидеть мне по минимуму двое суток. А там Сергей с адвокатом Владимиром Ефремовым обещали сделать все возможное, чтобы вызволить меня из застенков. Правда, они сказали, что ментовская братия будет стараться сделать все возможное и невозможное, чтобы мой „санаторный отдых“ был как можно дольше. Ведь не зря меня упрятали не в следственный изолятор ГУВД на Литвинова, а закинули в трюм тюряги в предместье Рабочем», — начал думать перед сном Иван.

«Засыпать нельзя. Я буду охранять жизнь Ивана от нападения козлов», — думал получивший от священника искорку тепла Миша Монастырев.

Иван ворочался всю ночь. Он все ожидал нападения от зэков-беспредельщиков. Но под самое утро его разморило, и наш герой провалился в глубокий сон. Сусанину снилось, что он продирается сквозь терновый лес. Колючки рвут его кожу на лоскутки. Кровь хлещет во все стороны. А он все идет и идет в зловещем полумраке, совершенно не зная куда.

Разбудил Ивана душераздирающий крик.

Открыв глаза, Сусанин увидел следующую картину.

На полу лежали два человека: Гнида и Михаил Монах. Горло у блатного было перерезано, из раны хлестал поток крови бурого цвета. Возле его глотки застыла рука Монаха. В ней он сжимал окровавленное лезвие бритвы. На шее Мишки была затянута удавка из шнура. Он хрипел в предсмертных конвульсиях. Иван быстро подскочил к Монаху. Расслабил петлю на его шее.

— Будь осторожен, батя. Они все равно могут убить тебя, — сумел выдавить он из себя последнюю фразу и отдал Богу душу.

— Козлы вонючие, — глядя на Кабана с Лосем, закричал Иван. — Сломали жизнь пацану, гады беспредельщики. Но Монах умер как мужик, как настоящий мужик. Вы, по сравнению с ним, говно. Такие, как вы, не должны топтать эту землю. Ваше место в пламени геенны огненной, — орал не на шутку разошедшейся в гневе Иван Сусанин.

Потом он погрузил камеру в будущее на пятьдесят лет вперед, когда жизни этих урок наверняка уже оборвались. На крики к глазку камеры подбежал надзиратель, сержант Васил Кукишану — молдованин по кличке Васька Кукиш. Он открыл шторку глазка камеры, из которой доносились вопли кого-то из заключенных, и обомлел. На полу в луже крови лежали два скелета. Один с окровавленной бритвой в костяшках пальцев руки возле шейных позвонков другого. На костяшках шеи у него была накинута удавка из шнура. По остаткам от одежды охранник опознал Гниду и Монаха. Справа на краю нар лежало еще два скелета. Обрывки их истлевшей одежды напоминали ту, которую ранее носили Кабан с Лосем. Посередине на нарах сидел, обхвативши голову руками, священник, подселенный в хату вчера. Кукиш согласно инструкции начал производить визуальную фиксацию происшествия. Сначала стал фоткать помещение камеры через дверной глазок на свой смартфон марки «Самсунг». Потом притащил видеокамеру «Панасоник». Но результат фиксации был нулевым. Аппараты записывали только размытое темное пятно. Тогда Васька решил отворить камеру. Но дверь не открывалась. «Надо срочно рапортовать начальству», — пронеслось в голове опытного надзирателя. Васил забил шнифт (закрыл глазок камеры).

— Товарыш началнык. Тута така хэрня праысходыт. Скелеты в камэрэ нумер 007 одын другава парэзал брытва. Другой ыго задушылу. Два шкилета на нарах валяюца. Ой, блын, полныэ пэздэц, — кричал в трубку Василу Кукишану.

Начальник тюрьмы Яков Дневальный (фамилия у него такая) тут же распорядился вызвать скорую помощь для доставки в иркутский дурдом, что по улице Ленинградская, взбеленившегося от перепою или наркоты, как он посчитал, ночного надзирателя тюрьмы ради последующей поправки здоровья и дальнейшего излечения.

— Вы там, товарищ старший лейтенант, проверьте сообщение сержанта Кукишану, что ему примерещилось или как, — давал он следом задание дежурному. — Действуйте по инструкции Главного управления лагерей (ГУЛАГА) №122 Приказ НКВД СССР №0024 с объявлением по «Инструкции о действиях начальствующего и надзирательского состава тюрем в случаях побега или нападения заключенных на тюремную охрану».

— Так точно, товарищ начальник.

— Томбовский волк тебе товарищ. Гы-гы-гы.

— Разрешите исполнять, товарищ Волк?

— Ну, ты, дежурный, на всю голову контужен.

— Так точно, товарищ Тамбовский Волк.

— Меня, вообще-то, полковником Дневальным Яковом Фомичем зовут, — обиделся начальник на своего придурошного подчиненного.

— Не, дневальным сегодня ефрейтор Скалозубов. Он не стрижен, сука, на ушах висит…

— Я тебе, плять, покажу как зубы скалить!

Полковник по фамилии Дневальный уже позабыл, зачем он звонил дежурному по тюрьме.

— Ладно, хватит безобразия безобразничать. Строжее надо, строжее. Машу пальцем не испортишь. Дозорная машина высылается вперед на расстояние зрительной памяти. Сейчас я разберусь как следует и накажу кого попало.

— Так точно, товарищ Томбовс…, ой, Скалозу…, ой ефрейтополковник Фомич Яшкин…, ой дневальный…, тьфу ты нах.

— Как звать-то тебя дежурный?

— Старший лейтенант Говорилов.

— Ты, сука, говори, но не заговаривайся, баранья твоя голова на змеиной шее, старшина Говорилов.

— Так я это самое, ну конешно, потому што.

— Молчать, ефрейтор Говорилов!

— У меня теперь сотрясение ягодиц мозга.

— Ага, два перепелиных яйца вместо полушарий.

— Ё-мое, за што, начальник?

— Ты какого хера мне среди ночи звонишь, рядовой Говорилов. Тебе че, не спится? И мне решил помешать отдых принимать, понимаешь, — гневно закричал полковник ГУФСИНа и бросил телефонную трубку.

Ближе к обеду в тюремную камеру начали тарабанить. Иван подошел к двери и прикоснулся к ней рукой. Затворы заскрипели, послышался визг открывающейся двери.

— Сусанин на выход. Руки за спину.

Сопровождение подозреваемых, обвиняемых и осужденных внутри СИЗО определено гл. 43 Инструкции о надзоре: «В необходимых случаях сопровождение особо опасного преступника производится двумя младшими инспекторами. При сопровождении двумя и более младшими инспекторами один из них идет впереди на два шага, остальные — позади на два шага от сопровождаемых. Внутри помещения на повороте в другой коридор сопровождаемых останавливают за два шага до поворота и дают команду: „Лицом к стене“. Удостоверившись, что проход свободен, продолжают движение. При приближении к неохраняемой двери коридора один из младших инспекторов останавливает подозреваемых, обвиняемых и осужденных за пять шагов до двери, подает команду повернуться лицом к стене, идущий впереди младший инспектор смотрит в „глазок“ двери и, определив, что маршрут движения свободен от посторонних лиц, открывает дверь для продолжения движения. В таком же порядке осуществляется вывод подозреваемых, обвиняемых и осужденных в прогулочные дворы. При сопровождении подозреваемых, обвиняемых и осужденных сотрудникам запрещается вступать с ними в разговор. Допускается использование команд: „Вперед“, „Назад“, „Стоять“, „Направо“, „Налево“, „Лицом к стене“». Ивану пришлось познать эти тюремные премудрости.

Поскольку Иван был задержан в Областном суде, а он расположен по адресу г. Иркутск, ул. Байкальская, д. 121 — это территориальная зона юрисдикции районного суда, вот он уже в Октябрьском суде г. Иркутска. Ему приветливо машут руками друзья и адвокат Владимир Николаевич Ефремов.

«Иван, держись, мы с тобой!» — звучат голоса.

Не видать вам, менты, Ивана

Я, как друг Иоанна Сусанина и автор этой книги, безумно беспокоился о его судьбе и сегодняшнее положение дел меня не могло устраивать. Это был простой ментовский беспредел.

— Владимир Николаевич, — обратился я к адвокату Ефремову, — а какому судье поручено разбирать это непростое дело?

— Первоначально рассматривать ходатайство об аресте было поручено судье Матылевской Анне Николаевне. Но мне из достоверных источников известно, что ее сегодня не будет на работе, заболела она.

— Володя, а она римская монахиня или кукушка заморская?

— Скорее кукушка. Она у них (ментов) типа на подряде. Штампует судебные решения, как общество с ограниченной ответственностью, учрежденное следственным управлением, — отвечает Владимир.

— Да уж, только, наверное, такую частную структуру скорее можно назвать обществом с безграничной безответственностью.

— Ты прав, Сергей, полностью. Но у них власть…

— А дело-то само какое с правовой точки зрения? Укроп на грядке или осень в дупле?

— Осень в дупле. Дело дохлое по всем статьям. Но эти гады закозлили ерша по полной программе. Намешали столько обвинений, как пиво в водку, что сами в их квалификации запутались.

— А кто судить-то будет?

— Не знаю. Дежурная судья Кузнецова.

— А она какая, из какой масти?

— Она молоденькая совсем.

— Так молодежь-то рыночная?

— Ой, не знаю. Не знаю.

— Ладно, зайдем в процесс, поймем.

— Менты себе все дыни разлохматили…

— Че, думали, как посадить и самим не лажануться?

— Там комиссия по особо важным делам…

— А че, важнякам больше делать нечего?

— Они люди подневольные…

— Куда скажут лаять, туда и побегут?

— Типа того, а башка, чтобы фуражку носить.

— Ну, не все же там гондоны?

— Есть и хорошие…

— Хорошие гондоны?

— А как пишется — гондон или гандон?

— Гондурас будет правильнее.

— Лучше калымить на Гондурасе, чем гондурасить на Калыме.

— Лучше песок на зубах, чем иней на яйцах!

— Ага, лечу бесплодие методом тыка.

— А ну-ка, больной, подышите на ладан.

— Ну, ну. Если у вас возникли проблемы с женой — надо кончать с подругами, — томясь в ожидании, чтобы взбодриться, начали мы перебрасываться шуточками из Интернета.

Наконец-то двери зала судебных заседаний открылись, и мы вошли в Российский Храм Правосудия.

Председательствующая судья Кузнецова Ольга Евгеньевна открыла заседание. Проверила явку, установить личность подозреваемого сильно затруднилась. У него вместо российского паспорта была челобитная грамота к царю, подписанная Дмитрием Донским.

— Подозреваемый, как вы можете идентифицировать свою личность? Кто может подтвердить, что вы Иван Сусанин.

— Вот нихрена себе. В тюрягу, значит садить — пинком под зад. А из тюряги надо какую-то индификалию, — возмутился Иван Иванович Сусанин.

— Ваша честь, для установления юридического факта мы пригласили на заседание трех свидетелей, — включился в процессуальные действия наш адвокат.

— Прошу пригласить свидетелей.

Я, Слава Молчанов и Анатолий Круликовский поочередно подтвердили, что Иван Иванович Сусанин проживает на улице Коммунистической в городе Иркутске в доме номер таком-то, что он именно Сусанин и Иван Иванович. Это также подтверждает грамота от Дмитрия Донского. Он у нас на Донской улице офис арендовал, потом в Москву мотался по делам государевым.

Судья долго смотрела на нас, как на дурачков. Потом у нее зазвонил сотовый телефон, и Ольга Евгеньевна объявила короткий перерыв на десять минут для принятия решения в совещательной комнате. В эту самую неприступную комнату с «заднего прохода» тут же ввалились: председатель областного суда Бубенчиков, замначальника ГУВД Черпаков. Они стали настойчиво убеждать судью продолжить заседание.

— Какая разница кто этому Ивану Сусанину давал грамоту: Дмитрий Донской или Александр Невский? Главное, что его личность подтверждают аж трое свидетелей, хотя по закону достаточно и двоих и первичный документ — грамота у него есть. Давай, милая, продолжай процесс, не кочевряжься.

Судебное заседание продолжилось. После соблюдения различных обязательных норм, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом России, судья заслушала ходатайство прокурора. Прокуратуру в этом процессе представляла молоденькая девушка Алина Николаевна Николаева в синей форме и с офицерскими погонами какого-то не очень высокого звания. Прожженная прокурорша Черепанова Зоя Ефимовна вчера сильно перебрала на празднованиии по случаю присвоения ей очередного звания и на этот процесс явиться не смогла. Причина же уважительная.

Прокурор Алина Николаева зачитала ходатайство, из которого следовало, что Иван Сусанин совершил ряд опасных преступлений, которые могут квалифицироваться следующим образом: подделка документов, предоставление в суд заведомо подложных документов и покушение на мошенничество. Все указанные деяния внимательно исследовались следствием и нашли в полном объеме подтверждение этой квалификации материалами уголовного дела в шестнадцати томах, которые прошиты и все страницы в них пронумерованы.

— За один день вы собрали материалов на шестнадцать томов? — удивилась судья.

— Да, ваша честь, по Ивану Сусанину велась разработка на протяжении многих лет.

— Иван Иванович Сусанин, вы согласны с предъявляемым вам обвинением? — задала судья вопрос Ивану.

— Нет. Прокурорская девушка, конечно, очень милая. Но я что-то не припомню ее. Как она за мною наблюдала, я себе не представляю. Была тут на днях у меня молодуха в бане. Но ее кажется Соней звали. Хотя они чем-то и похожи.

— Иван Иванович, отвечайте, пожалуйста по существу заданного вам вопроса. Вы согласны с обвинением или нет?

— По существу. Это в лингвистике что? Вводное слово или член предложения? Если вводное, то я и говорю, что вводил член. Так ведь чего еще в бане делать с девками? — съязвил обиженный на свою иркутскую судьбу Иван.

— Ваша честь, разрешите мне пояснить ситуацию, — вступился за Ивана адвокат Владимир Ефремов. — Вы не обижайтесь на него. Иван уже пожилой человек. А ерничает он, потому что его ни за что упрятали в каталажку, да еще издевались над заслуженным ветераном труда.

— Тогда вам слово. Поясните позицию защиты по существу этого ходатайства в частности и уголовного дела в целом, — судья представила процессуальные возможности адвокату для защиты своего подопечного.

— Начну все по порядку. Итак, Ивану Сусанину инкриминируется подделка документов. Как же он может подделать документы? Посмотрите на него. Он компьютером не владеет вообще. А кто изготовил удостоверения от администрации президента РФ и от общественной палаты, следствие даже не озадачивалось.

— А кто изготовил эти документы? — судья обратила свой вопрос в зал к прокурору, пришедшей поддерживать следствие.

Прокурорша сидела молча.

— Это я. Это я их напечатал на цветном принтере, — заорал во весь голос я. — Мне и отвечать за это надо, а не Ивану. Сусанин тут не при делах.

— Понятно, значит следствием этот вопрос не изучен, — суд сделал свой первый вывод.

— Идем дальше, — продолжил свою речь Владимир Николаевич Ефремов, — в суд Иван Сусанин заведомо подложные документы не представлял и представлять не мог. Во-первых, эти удостоверения шуточные. Они не дают их предъявителю никаких прав. И у лиц, которым эти юморные удостоверения предъявляются, не возникает никаких обязанностей, в том числе и материальных, денежных. Во-вторых, целью в этом приколе было не обогащение, а насмешка над взяточниками, казнокрадами и коррупционерами. А то, что они от глупости своей расстилались перед Иваном Сусаниным, так это их беда. Это у них самих рыло в пуху. А в действиях моего подзащитного корысти не было. Следовательно, не может быть и не было на самом деле состава уголовного преступления.

— Правильно Володя говорит. Они мне жопу целовать готовы были, эти водолазы-чиновники от правоохранительной системы, — встрепенулся Иван Сусанин.

— Так, а что по этому доводу может возразить прокуратура? — снова вопрос отправлен судьей в зал заседаний.

Ответа не последовало.

— Позиция защиты мне понятна. Она объективна. Следствием этот факт так же абсолютно не исследован, — суд сделал второй вывод.

— Ваша честь, разрешите я продолжу. Исходя из отсутствия факта подделки документов и отсутствия корысти в действиях моего подзащитного, квалификация его действий как покушение на мошенничество выглядит противоправно и нелепо.

— Что вы, представитель от прокуратуры, можете на этот счет сказать суду? — снова звучит вопрос в адрес обвинителя.

— Я, ваша честь, в полном объеме отказываюсь от ходатайства об аресте Ивана Ивановича Сусанина и от обвинения по всем его пунктам как несостоятельным.

Сидящий рядом с прокуроршей следователь Дерюгин громко заплакал. У Алины Николаевны Николаевой ярким пламенем зарделись уши. Она прекрасно понимала, что это заседание, скорее всего, последнее в ее прокурорской карьере. Но она гордо смотрела в глаза судье Кузнецовой Ольге Евгеньевне, и у них обеих в глазах светились искринки торжества самого настоящего правосудия.

В совещательной комнате уже был готов праздничный стол. Коррупционеры Бубенчиков и Черпаков накрыли поляну, предполагая свою безоговорочную победу. Но праздновать оказалось нечего. В висках у генералов бешено пульсировали кровеносные сосуды. Как же быть? У Сусанина осталась где-то целая папка с обширнейшим компроматом и исчерпывающими доказательствами их мерзкой противоправной деятельности. Что же де-е-е-лать? Что???

У Черпакова на всякий случай с собой был чемодан. А в нем два вполне рабочих фашистских автомата «Шмайсер» из музея Великой Отечественной войны. И к ним куча рожков, заряженных патронами, по тридцать два в каждом.

Ивана освободили из-под стражи прямо в зале судебных заседаний. Мы обнимались и торжествовали. Но вдруг Иван отстранился от меня и приказным тоном сказал судебным приставам:

— Везите меня обратно в тюрьму. Мне там надо забрать свои вещи, чтобы потом гулять со своими друзьями на свободе.

— Иван, ты что делаешь? Завтра съездите вместе с адвокатом. Сейчас это ни к чему. Всякое ведь может случиться.

Но Иван Сусанин был непреклонен. Потом я узнал, что он торопился, чтобы включить в камере №007 настоящее время, вернув ее из далекого будущего. Он очень переживал за то, что его погибшего тюремного друга Мишу Монастырева надо было предать земле по русскому обычаю.

Как только Иван зашел в тюремную камеру и за ним захлопнулась дверь, тут же зазвучали выстрелы очередей из немецких автоматов «Шмайсер». Генералы Бубенчиков и Черпаков остервенело строчили через глазок в темноту камеры, рассыпая смертоносные пули по всему каземату. Они меняли рожки — их перекашивало сильнее, чем были перекошены лица этих убийц-правоохранителей. Энергетику гримасы на их разгоряченных рожах можно было, наверное, охарактеризовать как глубокий оргазм в безудержном гневе. Потом рожки все же вставали на свое место, и крошиловка продолжалась и продолжалась. Когда боеприпасы закончились, надзиратели отворили скрипучую дверь. Там было четыре трупа, изрешеченных и изуродованных пулями: Лось с Кабаном, Гнида с Монахом. Ивана Сусанина нигде не было…