Не в деньгах счастье

Тайные прогулки по городу

Оперативная информация от государственных спецслужб о заседании различных штабов не на шутку взволновала Аркадия Аркадьевича Утина. Он, как президент страны, решил, погрузившись непосредственно в уличные массы народа, понять настроение простых людей. Ему была нужна информация не от чинуш-лизоблюдов, а из первоисточника, от носителя государственной власти (как по конституции) — народа.

Служба безопасности категорически отговаривала гаранта конституции от прямого контакта со своими рядовыми подданными.

— Они вам так пятак начистят, что мало не покажется. Ведь покалечить могут, пасть порвать, зенки выковырять. Опасно это сильно, — предостерегали президента гэбэшники.

Но президент был смелым и мужественным человеком, спортсменом. Имея звание мастера спорта по бадминтону, он ничего не боялся.

«Как-нибудь отмахаюсь или, в крайнем случае, убегу. Я ведь раньше еще имел значок ГТО (Готов к труду и обороне)», — подумывал президент.

Вечерело. На скамеечке в парке возле метро сидела молодая женщина. На руках у нее был младенец, завернутый в розовое одеяло. Женщина влюбленно смотрела на ребенка и тихонечко пела.

Ребеночек открыл глазки и начал улыбаться.

— Ути-ути, ути-пути, моя красавица. Ути-ути, ути-пути, мое солнышко любимое.

Аркадий Аркадьевич умиленно заулыбался.

— Любят меня люди! Даже песенки про меня поют своим детишкам! — обрадовался Утин.

Женщина продолжила петь:

«Видать мать одиночка песенку поет», — подумал президент.

— Да здесь я, никуда не уехал, посмотри, красавица, — расчувствовавшись произнес Аркадий Аркадьевич Утин.

Увидев президента, женщина испуганно пробормотала:

— Чур меня, чур!

Перекрестившись свободной рукой, женщина быстрым шагом поспешила удалиться прочь.

«Блин, че-то непонятно, почему она от любимого президента убежала?» — озадачился Аркадий Аркадьевич.

Далее Утин перебежками начал перемещаться на площадь Горемыкина.

Вдруг перед ним открылась картина революционной действительности. На постаменте, где еще недавно стояла статуя прежнего президента республики, со вздернутой вдаль рукой стоял одноногий мужичок. Он, опираясь на костыль, произносил пламенную протестную речь. Аркадий Аркадьевич подошел поближе.

«Как этот человек смог вскарабкаться на пятиметровую высоту отвесной стены постамента? Наверное, это порыв эмоций народного гнева вознес этого неравнодушного инвалида ввысь. Свались он с этой вершины вниз, летальный исход был бы неизбежен», — подумал Утин.

Смешавшись с толпой, президент начал слушать.

— Братья и сестры, мы терпели, терпели и вот…, — вещал инвалид, взгромоздившийся на постамент.

— Родина или смерть! — начали скандировать собравшиеся граждане лозунг кубинской революции 1959 года.

— Собственные правители хотят сжить нас со свету, чтобы, уничтожив нацию, открыть дорогу интервентам к нашим природным богатствам. Но мы этого не допустим. Не дадим вражеским сапогам топтать нашу землю! — продолжал оратор, балансируя на одной ноге и размахивая костылем.

— Смерть фашизму, свобода народу! — толпа стала сканировать лозунг югославских партизан.

Этот лозунг подхватили соседние улицы.

— Когда мы едины, мы непобедимы, — кто-то из передних рядов начал выкрикивать лозунг чилийских левых сил.

— Один за всех, и все за одного! — стали кричать с левого фланга площади.

— Один народ, одна империя, один фюрер! — закричала малочисленная группа националистов лозунг немецких национал-социалистов.

— За Веру, Царя и Отечество, — старались перекричать их казаки, вспомнив лозунг, используемый во времена старой Российской Империи.

— Наш президент вступился за простой народ. Он внес в Государственную Думу законопроекты, которые защитят простых людей, лишат олигархов власти и денег. Да здравствует наш лидер! Слава Утину Аркадию Аркадьевичу! Ура, товарищи! — продолжил свою речь с постамента одноногий инвалид.

— Уррра-ура-ура! Утин наш президент, Утин наш герой! — взревела толпа.

Звук был такой силы, что дрожали стены зданий, а стекла в оконных рамах разлетались вдребезги. Улица зашлась в революционном экстазе.

— Свобода или смерть! — кричали анархисты.

— Власть Советам! Земля крестьянам! Фабрики рабочим! Каждому по потребностям, от каждого по труду! — скандировали коммунисты.

Потом люди, не сговариваясь, затянули песню:

На следующее утро руководитель администрации президента сообщил шефу засекреченную информацию. Каким-то странным образом информация о тайных ночных прогулках Аркадия Аркадьевича просочилась за пределы резиденции президента. Ею завладели олигархи и представители разных шпионских структур, нелегально обосновавшихся в Республике Тартарарамия.

Началась тайная охота на президента. Но кем надо было сделано что надо. Президент не пострадал.

Правда, кто-то из злоумышленников застрелил предусмотрительно выпущенных спецслужбами на ночные улицы столицы четырех двойников президента.

— Что, и этого паренька, который меня пародировал в «Клубе веселых и находчивых», тоже пуля нашла? Жаль, он так по-доброму меня изображал, без ненужной сатиры, реалистично так», — сокрушался Аркадий Аркадьевич Утин.

— Нет, господин президент, он живой.

— Ну и слава богу. Все хорошо. Он нам еще понадобится…

В обеденный перерыв, приняв на грудь немного русской водочки, Утин решил покемарить на своем роскошном диване в комнате отдыха.

В сновидении Аркадий Аркадьевич снова провалился в прошлое.

— Аркаша, ты как заместитель мэра нашего города должен помочь нам прибрать к рукам этот гребаный нефтеперерабатывающий завод. Не столичным же ухарям его дарить? Они и так уже приватизировали все, что могли. А мы че, лысые, что ли? — убеждал Утина Николай Вадимович Свистуллин (Колян из детства).

— Никому я ничего не должен, — парировал порыв друга детства Аркадий Утин.

— Но, Аркадий Аркадьевич, как же так? Неужели мы будем пассивными зрителями и пролетим мимо денег? — засуетился Колян, с надеждой глядя в глаза начальствующего другана.

— Нет, мимо денег мы не пролетим, конечно, — заулыбался Утин, величаво взглянув на Николая.

— Вот и хорошо. Тогда договорились. Мы с Гришей и тобой в равных долях будем теперь владельцами этого огромного «самогонного аппарата». Снабдим наш родной город бензином и, конечно же, получим нехилый навар! — радостно закричал Николай.

— Только на меня-то долю напрямую нельзя оформлять. Надо сделать «прокладку», — забеспокоился Аркадий Аркадьевич.

— Это само собой. Нам че, в первый раз, что ли? — пропел Николай Вадимович и помчался к Григорию Исааковичу (другу детства Грише), работающему в комитете по управлению городским имуществом, чтобы ускорить оформление документов.

Аркадию Аркадьевичу очень хотелось досмотреть этот сон. Ведь они с друзьями в скором времени уже перебрались в столицу республики, а там и масштаб побольше и дела покруче. Но воспоминания воспоминаниями, а неотложные дела сейчас намного важнее. «Просыпайся, Аркаша», — подумалось президенту.