Не в деньгах счастье

Развязка

Пора, наверное, подвести предварительные итоги нашего научного исследования. Для полного осмысления еще будет время у каждого. Но все же, чего мы добились, что нового или свежего открыли по застарелой теме коррупции? Случится ли написать новую диссертацию для получения ученой степени?

Да ничего нового. Абсолютно ничего. Миром продолжает править жадность и стяжательство. Коррупция и казнокрадство были во все времена, есть и сейчас. Правда, завсегда различными были их масштабы и вовлеченность разных категорий граждан.

А еще надо отметить, что милосердие и сострадание, не смотря на все трудности и неурядицы, продолжают существовать и никуда не улетучились. Что, конечно же, вселяет надежду на светлое будущее.

Жизнь со всеми ее радостями, горестями и выкрутасами продолжается.

Снова зазвонил мой сотовый телефон.

— Серега, здравствуй, — зазвучал голос Ивана.

— Сусанин, куда ты запропастился?

— Понимаешь, мне поставили зачет.

— Кто поставил, какой зачет, за что?

— Канцелярия высших сил оценила.

— Не могу никак понять, что оценили?

— Шатался я по земле несколько веков.

— Ну и что? Надо же как-то жить.

— Так я бы еще несколько веков…

— И че случилось-то, поясни, плиз.

— После Иркутска испытаниям финиш!

— Это что, за все дела отстрелялся?

— Я теперь свободен от земных дел.

— И че дальше с тобой будет?

— Мне профсоюзную путевку дали.

— Ё-мое, у вас профсоюз, что ли, есть?

— Ну, типа того, заботятся о нас тоже.

— И куда попрешь — на Марс или Луну?

— Нет, на Землю в ее райские времена.

— Это когда деревья были большими?

— Да, и воздух густой-густой был.

— Когда русалки воздухоплавали?

— Да, когда люди были очень высокими.

— По пять метров ростом, что ли?

— Да, и деревья 5 километров в высоту.

— И на них ярусами жила вся фауна?

— И все живое было бессмертно!

— И никто не умирал от старости?

— Да, не было никаких болезней.

— Это то, что в конце 3 тома написано?

— Да, мы при расставании во Вьетнаме…

— Помню. Везет тебе, в рай попадешь.

— Так после Иркутского ада положено…

— А нас все больше на три буквы посылают…

— У вас другая администрация, видать.

— А че потом, Иван, с тобой будет?

— Обычное дело, я стану Богом.

— Правда Богом? Ты не шутишь, Иван?

— Какие могут быть шутки. Это Закон!

— Какой еще закон? Не знаю такого…

— А тебе, землянину, и не положено знать.

— Ясен пень. Теперь ты про меня забудешь.

— Нет, Сергей, наша дружба навсегда.

— Все так говорят, пока не взлетели вверх.

— Это люди могут врать и притворяться.

— А Боги что, нет? Не обманывают, что ли?

— На то они и Боги, чтоб быть правдивыми.

— Наш Петрович-правдоруб, ему три года дали.

— Че, тоже в рай отправили на оздоровление?

— Нет, в лес. Деревья рубить для нужд китайцев.

— Ничего не понимаю в ваших наградах.

— Ты же Бог, не каждому небожителю дано…

— Как-то все на три буквы у нас получается?

— Так Бог же любит, так сказать, Троицу…

— Я пока что еще не Бог, это после отдыха…

— Иван, можно я обращу к тебе мою самую заветную просьбу? Эта тема волновала меня всю жизнь. Она не дает мне покоя. Когда ты станешь настоящим Богом, будь добр, помоги-и-и.

— Слушаю внимательно тебя, мой дорогой друг.

— Боже, сделай так, чтобы на земле, наконец-то, исчезли: вражда, ненависть, гнев, алчность, уныние и злость. Земля уже сполна настрадалась от этих грехов. Земля устала от неурядиц, войн и болезней. Пусть все люди, наконец-то, будут счастливы. Пусть в окружении любви здоровыми и счастливыми растут наши дети и внуки. Пусть пожилые люди и старики не знают бед. Ты же Бог, ты можешь все. Услышь меня и не забудь о моей просьбе.

В телефонной трубке послышались короткие гудки. Потом миловидный голос бота-оператора сотового провайдера монотонно произнес: «Аппарат абонента находится вне зоны обслуживания».

«Наверное, Иван уже попал в рай, а там, возможно, сотовую связь блокируют, чтобы никого не беспокоили звонками и не мешали наслаждаться райской природой», — с грустью подумалось мне. Эдем есть Эдем.

Снова откуда-то из заоблачной выси из небесных динамиков полились мудрые строфы из стихотворения Кости Соленого «Дорога жизни».

Вот и закончилась моя очередная книга — немного ироничного и, может быть, не очень реалистичного повествования — четвертого тома «Иркутской саги». Мы, вместе с литературными героями, прошли по лабиринтам времени, мыслей, умозаключений и, конечно же, разнообразных приключений.

Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!

В моей повседневной юридической практике очень не хватало профессиональных жаргонизмов для краткого и емкого, типа, правового оперативного общения. Я решил с помощью этой книги исправить сложившееся положение и дополнить существующий профессиональный сленг новыми выражениями, непонятными для простых граждан. Так появилось градация балахонников (прим. сленг) — судей: на праведных — «римских монахов», которых, все-таки, немало в системе правосудия, и «заморских кукушек» — служителей рыночной системы, у которых получение финансовой прибыли и угождение важным и нужным людям является производственным приоритетом. Судебные дела я разделил на несколько категорий: «укроп на грядке» — реальное, перспективное дело; «раскозлить ерша» — собрать до кучи для усиления обвинения и устрашения подозреваемого (в уголовном процессе) или ответчика (в гражданском деле) разные статьи, смешав их, как водку с пивом; гиблое, бесперспективное дело — «осень в дупле». Хорошенько подумать над уголовным или гражданским делом — «разлохматить дыню» и еще некоторые другие.

В этой книге мне хотелось показать два мира: добра и зла, тьмы и света, сосуществующих в одно и то же время, в одном и том же пространстве. Даже кукиш на обложке показан в экспозиции тени и света. Таков наш мир.

Писалось ноябрь — декабрь 2018 года в Иркутске.

P.S. Женщины — наши ангелы-хранители. Их разум устроен несколько иначе, чем у мужиков. По крайней мере у большинства. Они миротворцы по своей натуре, и поэтому книга, по мнению представительниц прекрасного пола, должна иметь радужное продолжение или заканчиваться благостно на положительной, по их мироощущению, ноте. Будь я женщиной, эта книга бы завершилась всеобщей радостью, и все ее герои пережили бы третью пенсионную реформу. И вышли бы на заслуженный отдых, достигнув пенсионного возраста в 156 лет, да и смерть приняли бы на 202 году безумно счастливой жизни в супружеских объятиях в один день и один миг от глубокого оргазма в миссионерской позе.

Переписка с моей читательницей из Питера:

— Сережа, здравствуй! Благодарю тебя за возможность познакомиться с рукописью твоей новой работы «Сага-4». Она произвела на меня необычное впечатление, подняв из подсознания различные воспоминания, ассоциативные картины, мысли, размышления, которые хранились глубоко под запретом появления на свет. И это движение некоторой массы серого вещества всколыхнуло поток чувств и эмоций, которые внутри где-то булькали (думала, что я с ними справилась), а они вырвались во внеобразимом многообразии, вызывая то смех, то слезы: гордость за наших парней — умных, смелых, стойких, лихих, горечь потерь, печаль, что не успели исполнить свои мечты, радость встречи с Иваном Сусаниным и многое другое. Много размышляла (спасибо тебе, что сподвиг меня на работу мозга и анализ своих собственных эмоций) после прочтения. Прошла несколько этапов: 1-й (как всегда) — что и как сделать лучше; 2-й — пришло понимание проявления столь бурных эмоций. Я была не готова стать участником таких драматических событий. И 3-й — что после прочтения «Саги-5» многое станет ясно: почему замечательный Соленый покинул нас так не вовремя; почему Сусанин не присоединился к банковской операции, почему Он ушел по-джентельменски, не попрощавшись. Я робко выскажу пожелание встретиться с тобой и твоими друзьями в «Саге-5». Жизнь продолжается, и мы ее делаем прекрасней. P.S. Прости за сумбурное письмо. Я долго не могла решиться написать несколько строк. Я последнее письмо писала маме из Усть-Илима в Питер в восьмидесятые годы прошлого века, да и компьютер не очень меня слушается. Пойду и еще раз перечитаю, а то я сейчас с первого раза не всегда правильно понимаю людей. Пару слов в этом письме пропустила, а как вставить не знаю. Книгу о комсомоле «Усть-Илимские истории» еще не дочитала — сын Иван изучал, читал и балдел (любит СССР). Все будет хорошо. Спасибо, что ты есть.

Наташа

— Спасибо, моя дорогая, за эмоциональность.

Я, можно сказать, прикалывался от безделья, а задел за живое… Твои слова для меня много значат! Спасибо.

Иван Сусанин у меня из 3 тома «Саги». С моей братвой мы расстались в четвертом томе, немного о том, более раннем, времени в книге «Судьбы людские», первом и втором томе «Саги». Пятый том готов, но там продолжение родословной по Решетниковым. В шестом томе тоже по моей вятской родословной линии православных священников: Фаворских и Юферевых.

Сделал тебе приглашение на чтение в браузере других своих книг и сборников. Надеюсь поможет не скучать, а мне услышать мнение друга о моей работе…

Обнимаю, Сергей

Продолжение:

— Я уже давно научилась сдерживать свои эмоции (так мне казалось). Говорят: «За каждое слово будешь отвечать перед Папой». Или по-земному: «За базар ответишь». Завлек читателя, довел до такого твоего завершения повествования… и бросил на полупессимистической ноте, отвалив в сторону. Я не критикую, но ты создал мир, который уже существует отдельно от тебя. Я, конечно, дорисовала светлое будущее, но тебя вписать туда не могу, потому что это твой мир. Очень хотела, чтобы ты мне его открыл. Но это мои хотелки, и никто никому не должен. Ты прав, нужно менять направление и идти дальше. куда тебя ведет. Мне этого не хватает. Спасибо тебе за урок. Успеха в твоих начинаниях или продолжениях.

Наташа

— Наташа, про светлое будущее у меня в маленькой книжке «Неутопические пророчества». А четвертый том «Иркутской саги» исключительно для размышления и работы воображения. Считаю, что не нужно описывать и завершать повествование о судьбах: люди-то живые, и жизнь у них может складываться по-разному. Эпоха может перевернуться…

Обнимаю, Сергей.

А еще на мой сотик позвонила другая моя уважаемая подруга. Она работает учителем в школе. Так вот, оставила пилотный экземпляр этой книги на своем рабочем столе в кабинете литературы, а старшеклассники стибрили и прочитали этот мой труд. Теперь свою любимую училку называют не иначе, как Ампула. Она ведь Анна Павловна, а одна героиня из истории про обездоленных людей — Анна Павловна, жена деда Мазая, была трындычихой и произносила свое имя скороговоркой, получалось созвучно со словом «ампула». В пытливых юных умах сразу возникла аналогия. Но, наверное, это не единственный вывод после прочтения данной книги.

Непроизвольно, но прикольно, однако, получилось. Че делать-то? Но я же не виноват? Я такое не планировал. Я даже не знаю, как мне оправдываться?

Анечка, милая, не обижайся, мы все тебя любим! Это правда! Ясен пень, дети твои читают книги! Значит интересуются и любят литературу. А в этом твоя огромная заслуга! Тобой можно гордиться!