Не в деньгах счастье

Переговоры с противниками

Обстановка во взаимоотношениях Аркадия Аркадьевича Утина с олигархической братвой в последнее время претерпела очень серьезные изменения. Американцы со своей санкционной политикой, реализуемой в направлении друзей президента Республики Тартарарамии, стали последовательно вбивать клин в их когда-то дружественные узы. Если раньше, как говаривали в народе, власть имущие могли между собой «целоваться взасос», то сейчас, в связи с реальной угрозой потери бизнеса и разорения, многие крупные бизнесмены стали с опаской смотреть на верховную власть республики. Заокеанские интриганы за счет различных торговых и иных ограничений посеяли рознь в так называемый кадзен между олигархическим бизнесом и властью. Их главной целью было смещение Утина с поста президента и продвижение во власть своих вскормышей. Философия простая — раздрай и хаос. Приспосабливаясь к существующим реалиям, олигархи были вынуждены в угоду англосаксам распродавать им же акции своих предприятий, которые когда-то были построены предыдущими поколениями тартарарамцев. Тем самым, они вполне осознанно оказывали услугу непримиримым врагам своей страны по завоеванию относительно бескровным путем экономики Республики Тартарарамии. Но нашим врагам и этого уже было мало. Им подавай все и сразу.

Утин же уходить добровольно не хотел. Резон был до боли простым: потеряешь власть — неизбежно сядешь на нары, лишишься положения в обществе, денег, а может быть и самой жизни. Обманутые и униженные граждане могут быть очень суровы к узурпатору. Многовековая мировая история тому в подтверждение. Например, Гай Юлий Цезарь — правитель Римской республики — еще при жизни был обожествлен, а часть его имени, Цезарь, стала частью официального титула для последующих правителей великой Римской империи. Однако, 15 марта 44 года до н.э. группа заговорщиков, во главе с любимцем Цезаря Юнием Брутом, напала на правителя в помещении для заседаний Сената. Они были вооружены остроконечными стилосами и нанесли Цезарю двадцать три колотые раны, от которых тот скончался. Каждый из заговорщиков ударил правителя не менее одного раза для того, чтобы никто в отдельности не мог быть назван убийцей Цезаря. Вот чем порой может закончиться правление страной. С тех пор подобных трагических примеров было немало.

Чтобы удержать нити управления страной, президенту нужно было выкручиваться. Выбирать уже не приходилось. Единственный способ снова понравиться народу и получить его одобрение на дальнейшее правление — это публично говорить людям то, что они хотели услышать от руководителя страны. Ну и, конечно, действовать. Пустой болтовне народ уже не верил.

А это означало, что, в первую очередь, были крайне необходимы публичные общественно-показательные акции — репрессии в отношении зажравшихся олигархов и жирующих чиновников.

И Аркадий Аркадьевич был вынужден действовать.

— Или пан, или пропал, — думал президент.

Процесс пошел.

Первый пробный шар был таким.

— Вот вы, Абрам Иванович, совсем недавно были простым русским парнем, — Утин начал свой разговор с покорно пришедшим к нему на конфиденциальную встречу олигархом, — тебе (он резко перешел на «ты») пришлось испытать все прелести социалистического бытия. Потом, не так уж давно, фортуна повернулась к вам (президент почему-то опять перешел на «вы») своим очаровательным лицом. Вы смогли взять ее за сиськи и стали доить, доить…

Вот что, к примеру, говорит один оппозиционный депутат Вольдемар Самурайкин правительству о бюджете страны на 2019 год, который был предложен Государственной Думе с вашей же подачи:

«Это бюджет уже не стагнации и деградации, а дальнейшей колонизации. За 10 последних лет темпы прироста нашей экономики составили 4%. При этом у американцев они составили 16%, а у китайцев — 101%. Нам обещали прекратить вымирание страны, но за годы „реформ“ мы потеряли 9 миллионов человек. Америка за это же время прибавила 77 миллионов, Англия и Франция — порядка 10 миллионов».

Самурайкин считает, что «сегодня 23 олигарха хапанули столько же, насколько прирастает наша расходная часть бюджета — 1 триллион 200 миллиардов рублей. Многие из этих бизнесменов являются иностранными гражданами. Кроме того, 80% нашей торговли находится в иностранных руках, стратегические отрасли на 75—95% тоже контролирует иностранный капитал. Если и дальше правительство не будет развивать экономику, то правительству даже нечем будет обеспечивать элементарную охрану и безопасность страны».

Закономерно при этом у людей возникает вопрос:

«Для кого существует наша страна? Для кучки барыг или для народа?»

— Что вы, господин президент, на мнение этого популиста можно наплевать. Пусть этот Самурайкин себе харакири сделает и не брешет больше. Это на мне держится вся промышленность республики. По крайней мере несколько ее отраслей. Я, как эффективный менеджер, вывел их из разрухи и экономического кризиса, возникшего в послеперестроечном хаосе, благодаря политике мудрой приватизации и проведенным чековым аукционам. Весь народ должен быть мне глубоко благодарен за это. А еще я плачу налоги в бюджет своей страны и занимаюсь благотворительной деятельностью.

— Знаю я, о чем говорю, — гневно заговорил президент. — Ты мне лапшу-то на уши не вешай! Ублюдок ты, и все тебе подобные тоже ублюдки! Задумайся сначала, кто создал индустрию нашей страны? Кто отстоял суверенитет и независимость Родины? Кто восстанавливал народное хозяйство после войны?

Ты пользуешься результатом труда нескольких поколений наших граждан. Ты уклоняешься от уплаты налогов, пряча деньги в разных офшорных зонах. Твоя благотворительность — это жалкие подачки объедков с барского стола нашим героическим труженикам. По тебе зона плачет, но не офшорная гавань, а зона с колючей проволокой и охранниками на вышках.

— Вам ли, господин президент, об этом говорить. Вы совсем рамсы попутали! — сердито залепетал олигарх. — Именно при вас расцвела олигархическая система. Вы сами имели гарантируемую долю от прибыли каждого крупного бизнеса. Вы что, забыли об этом? — с нотками гнева продолжил бизнесмен. — Хер вам, а не пятьдесят процентов от моих финансовых прибылей, — уже в истерике визжал олигарх. — Нате, выкусите, — и Абрам Иванович показал Аркадию Аркадьевичу смачную фигу. — Вот вам, вот вам, держите, держите, вот вам, вот вам!

— Ваши усы с бородой-подковой, господин предприниматель, напоминают мне предмет постоянной заботы и внимания гинеколога, — с чувством глубокого презрения интеллигентно произнес президент и с отвращением сплюнул через губу на пол.

— Что вы имели в виду, упоминая в своей реплике врача? — заволновался олигарх.

— Ну, я же культурный человек, я не могу вслух произнести, что ваш рот в окаймлении волосяной растительности напоминает мне, извините, п@зду, — ответил ему президент.

— Ну и не надо вслух, вы произносите про себя, — пробормотал Абрам Иванович.

— Про себя я такое сказать никак не могу. У меня ни усов, ни бороды нету, — сказал, как отрезал, Аркадий Аркадьевич.

— Продолжу свою мысль далее, — произнес президент. — Вы и вам подобные окружили себя разными бессовестными людьми. Чего, например, стоят дебилы, организующие для вас обналичку финансовых ресурсов? Они по своему умственному и интеллектуальному развитию обыкновенные мрази, но на политическом и экономическом плаву. Они уже рвутся во власть. Вы сами и ваше окружение систематически занимаетесь крысятничеством. Так это, кажется, называется в определенных кругах. Вы воруете там, где сами живете. А на ворованное развиваете экономику стран, зачастую враждебно настроенных по отношению к нам. Не по понятием это, не по понятиям. Что вы думаете, каким образом с такими людьми поступят правильные пацаны там, куда вас отправят в заключение отбывать свой срок? Будете парашу из камер выносить, гады, — завершил свой гневный спич президент.

Воцарилась звенящая пауза. Абрам Иванович почувствовал влажное тепло внутри своих брюк как спереди, так и в зоне «выхлопной трубы». «Какая молодец моя Машенька, новая жена. Она хоть и совсем молоденькая, но предусмотрительно посоветовала мне надеть памперсы», — с благодарностью и теплотой, находясь уже в полном расстройстве чувств, думал Абрам Иванович.

— Какой выход из создавшейся ситуации вы мне порекомендуете, Аркадий Аркадьевич? Ведь мы же с вами долгое время были близкими друзьями и бизнес-партнерами? — взмолился убитый горем олигарх.

— Ну, это уже совсем другой разговор, — заулыбался президент, — оставьте себе активы, которыми вы владеете в Швейцарии, а все остальное передайте государству. Но имейте в виду, я знаю все или почти все. Шалости могут выйти вам боком. Надеюсь, что я понятно изъясняюсь?

— Предельно понятно, куда же еще понятнее… Если вдруг моя кончина случится раньше твоей, то я тебя, Аркадий Аркадьевич, на свои похороны не приглашу ни в коем случае, — заплакал Абрам Иванович.

— Ты, Абрам Иванович, меня сильно расстроил свей последней репликой. Я прямо умываюсь горькими слезами. Однако я желаю тебе долгих лет жизни, дружище.

На следующий день центральные газеты сообщили печальную весть: «На шестьдесят шестом году жизни скончался бизнесмен и видный политический деятель Абрам Иванович Шлюхсенберг. Причиной смерти явилась асфиксия, олигарх повесился на дереве в своем саду».

Никто особо не расстроился от этого известия. Народу было пофиг. А любознательные ведущие телевизионных программ озвучивали разные таинственные версии произошедшего. Одна из них, от экстрасенса-колдуна Игната Ностардамусова, связывала безвременную кончину предпринимателя с почти дьявольским числом его возраста «66».

На самом деле, выполнив требование президента, бизнесмен вдруг осознал, что дальнейшая его жизнь потеряла всякий смысл, так как без денег и без власти он не видел перспектив.

На следующий день президент пригласил к себе в кабинет своего преданного друга и по совместительству маршала национальной гвардии Викулу Лаврентьевича Свинцова.

— Так, Викула, — обратился Утин к своему верному и преданному другу, — подкинь-ка мне еще несколько крупных бизнесменов, парочку депутатов, сенатора и какого-нибудь губернатора для продолжения экзекуции и закрепления результата типа борьбы типа на благо нашего народа. Люди должны поверить, что наш курс на улучшение жизни граждан неуклонен и моя решимость по установлению в стране реальной типа справедливости непоколебима.

— Аркаша, ну я это завтра сделаю. Уже поздно. А сапоги надо обязательно чистить с вечера, чтобы утром надевать на свежую голову, — сделал мудрое заключение маршал Свинцов.

— Ладно, Лаврентьич, думаю, что ты меня правильно понял, — широко заулыбался Утин.

— Так точно, господин президент, базара нет. Все понял!