Глава 10 Законы привлекательности

Когда следующим утром, завтракая в Саге, я встретилась с Расселом, он снова пытался извиниться передо мной за его комментарий относительно портрета, но я остановила его прежде, чем он смог начать.

— Рассел, я ценю то, что ты присматриваешь за мной. Я думаю, мистер МакКинон пошутил, когда предлагал мне попозировать ему для портрета. Тебе не нужно больше извиняться, — говорю я.

— Я тоже сожалею, — говорит он.

— Итак, как прошла вчерашняя тренировка? Ты готов к своей первой игре? — спрашиваю я, пока намазываю клубничный джем на свой рогалик.

— Хорошо, но я не был на ней. У меня красная карточка, поэтому я не участвую в играх до следующего года, — говорит Рассел, поливая сиропом гигантскую стопку блинов. — Я был в форме и сидел на скамье, — объясняет он, снисходительно мне улыбаясь. — Если говорить честно, думаю, я больше жду твоей первой игры, больше чем своей.

Мои глаза расширяются.

— Ты? — с удивлением спрашиваю я.

— Ну да, не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в твоей форме, — отвечает он и подмигивает

— Рассел! Хоккей — это серьезный спорт, он не только для мужского наслаждения, — краснея, говорю я.

— Да, это серьезно… серьезное и жесткое зрелище, — дразнит он.

Я, сузив глаза, смотрю на него с раздражением. — Ок, Маркс, ты получишь серьезные выплаты от твоей субботней игры, а сейчас у меня есть средства чтобы поддержать себя. В моем общежитии у меня есть пара замечательных друзей, и я уверенна, они будут играть в игру «Сними Рассела».

Рассел усмехается.

— Ты имеешь в виду блондинок, которые проводили меня в твою комнату прошлой ночью? У меня сложилось впечатление, что они на моей стороне, — хихикая, говорит он.

— Их же зовут Брауни и Банни? — спрашивает он.

— Брауни и Булочка, приятель. О, и чуть не забыла, прошлой ночью я отправила своему дяди электронное письмо, так что он сможет проверить твой компьютер, — говорю я, пытаясь снять крышку с бутылки апельсинового сока.

Рассер наклоняется и берет сок из моих рук, легко открывает его и возвращает мне.

— Спасибо, — говорю я, улыбнувшись ему.

— Что я должен сделать? — спрашивает он.

— Просто включи его и убедись, что он подключен к интернету, — отвечаю я. — Ты можешь проверить свое подключение сегодня.

— Что я проверю? — спросил Рассел, наморщив лоб.

Я одариваю его веселым взглядом и объясняю: — Твою электронную почту и веб-сайты, которые ты хотел бы посетить, — с улыбкой говорю я.

— Ты очень миленькая, когда объясняешь мне азы, — ухмыляясь, говорит он.

Рядом появляется Фредди и садится с нами.

— Фредди! — в знак приветствия улыбаюсь ему я.

— Привет Эви! Я слышал, что прошлым вечером ты упала в обморок, когда была в Seven-Eleven? Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он с заботой в голосе.

— Ты слышал что? — в унисон спрашиваем мы с Расселом.

Рассел перестает живать свой блин и переводит осуждающий взгляд с Фредди на меня.

Избегая взгляда Рассела, я спрашиваю: — Где ты это слышал, Фредди?

Я надеялась, что мне не придется рассказывать Рассылу о том, что со мной произошло прошлым вечером, но я вижу выражение его лица и понимаю, что мне придется кое-что объяснить.

— Это двое ребят, их имена Джети и Пит, они живут в моем общежитии. Я думаю, они второкурсники. Они сказали, что видели тебя в Seven-Eleven и помогли тебе, когда ты вырубилась. Они сказали, что ты можешь быть анорексичкой, потому что ты почти ничего не ела, и поэтому потеряла сознание, — объясняет он. — Я хотел позвонить тебе, но у меня нет твоего номера.

— Я дам тебе свой номер, так что, можешь позвонить 4-1-1 и можешь наговорить обо мне гадости.

— Я просто не хочу быть в неведении, — досадливо отвечает он.

Я записываю свой номер в телефон Фредди, а когда отдаю его обратно, смотрю на Рассела.

— Я собиралась рассказать тебе, — лгу я Расселу.

— Рыжик, ты никогда не играла в покер. Я не могу блефовать, чтобы спасти твою жизнь, — категорично говорит Рассел, заканчивая свой завтрак в тишине.

— Я просто хотела чего-то нормального… просто сидеть с тобой и вести нормальный разговор, есть нормальную еду, разговаривать о нормальных вещах, только ты и я, — мягко говорю я. — Пожалуйста, не будь таким жестоким.

— Я должен быть первым человеком, который должен был узнать! — говорит он, глядя на меня своими карими глазами. — Ты в порядке? — спрашивает он прохладным тоном.

— Я в порядке, и ты прав, прости. — Я должна была рассказать тебе, — сокрушенно говорю я. — Вчера я очень мало ела, но я не страдаю анорексией! — добавляю я, глядя на Фредди.

— Эй, не расстреливай гонца, — говорит он, подняв руки в знак капитуляции.

— Хм…, - говорит Рассел, оглядывая меня, — Я не вижу здесь анорексичку.

Я облегченно улыбаюсь ему в ответ, радуясь, что он не будет злиться.

— Думаю, я должна съесть эту овсянку.

Я набираю в ложку побольше овсянки и начинаю демонстративно жевать. — Мммм… овсянка… моя любимая.

— Эви, ты собираешься позировать профессору для портрета? — спрашивает Фреди, поедая яичницу, в то время как Рассел снова хмурится.

— Фредди, ты хочешь бросить меня перед остановившимся автобусом? — ехидно спрашиваю я.

— Что? Я просто хотел, чтобы ты знала, что я все еще свободен в качестве няньки, — ухмыляясь, говорит он.

«Только попробуй сделать это, мой злобный брат-близнец, — думаю я».

Поскольку они оба заинтересованы в моем ответе, я вздыхаю и говорю: — Да, я сделаю это. Я поговорила с Булочкой, и она сказала, что мистер МакКинон очень хорош в том, о чем он меня попросил.

Челюсть Рассела напрягается, поэтому я смягчаю тон и говорю: — Но на всякий случай, один из вас, больших и сильных мужчин, пойдет со мной, ну, вы понимаете, для защиты. Но сейчас мне пора бежать в класс. Ребята, увидимся на обеде.

Я встаю выдвигать стул, и тут же Рассел делает за меня.

— Спасибо, — говорю я, глядя в его теплые карие глаза.

— Увидимся за обедом. Пожалуйста… попытайся держаться подальше от неприятностей, — говорит Рассел, осторожно проводя пальцами по моей щеке.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — говорю я и иду в класс.

Спеша на мой первый урок латыни, я обнаруживаю, что он очень похож на учебный план средний школы, который я уже проходила.

Сразу после латыни иду в научное здание, в котором в девять часов будет лекция по физике. Идя по научному корпусу в лекционный зал, я снова ощущаю порхание бабочек, что означает, что Рид где-то рядом. Я вижу его, как только захожу в класс; он сидит за профессорским столом.

Войдя, я говорю: — Ты не упоминал о том, что ты доктор Фэрроу.

— Я знаю, — спокойно отвечает он. — Как тебе спалось прошлой ночью? — спрашивает он, пристально глядя на меня.

— Хм, хорошо, — лгу я, а мой пульс ускоряется.

Прошлой ночью, я пару раз просыпалась в холодном поту, от кошмара… предчувствия.

От моего ответа он хмурится и, кажется, понимает, что я лгу, но никак это не комментирует, а только говорит: — Существует то, о чем я не говорил тебе, когда был с тобой прошлой ночью. Мне нужно обсудить это с тобой.

— Хорошо, — отвечаю я, отступая в сторону, чтобы пропустить других студентов. — Можешь дать мне подсказку? — спрашиваю я, потому что перед разговором с Ридом, я хочу столько подсказок, сколько это возможно.

Рид смотрит на меня и говорит: — Я хочу пойти с тобой в Seven-Eleven и посмотреть, произойдет ли что-нибудь, пока ты там.

Мгновенно, я плохо себя почувствовала.

— Ты хочешь увидеть, будет ли у меня другое предчувствие? — осторожно спрашиваю я. Я втайне надеялась, больше никогда туда не возвращаться. Я думала, что если буду избегать магазин ближайшее десятилетие, а может и больше, то со мной будет все в порядке.

Предложение Рида заставляет меня забеспокоиться.

— Это одна из причин, чтобы вернуться туда, — мягко говорит Рид.

— Еще одна причина, чтобы вернуться туда — это быть по близости и быть первым, чтобы увидеть, если что-то произойдет? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Это вторая причина. Я не хочу, чтобы когда-нибудь ты ходила туда без меня… ты понимаешь, о чем я говорю? — спрашивает он меня, пристально глядя на меня.

— Скажи мне прямо, что если у меня тяга к… ну, я не знаю… к Твинкс в предрассветные утренние часы, и все, что было открыто это Seven-Eleven.

— Ты имеешь в виду, что я должна тебя разбудить, даже если ты вырубился, так, может быть, мне пойти работать? — скептически спрашиваю я, пытаясь оценить его уровень приверженности к этому делу.

— Женевьева, Твинкс действительно вреден для тебя, но если у тебя действительно должен быть один, тогда да, это то, о чем я говорю, — улыбается он моему сценарию. — Тебе действительно нравятся такие вещи?

— Если ты собираешься дразнить меня, то я не собираюсь тебе говорить, но скажу, что это подозрительно бесчеловечно не наслаждаться время от времени быстрой закуской, — застенчиво отвечаю я.

— Я куплю тебе один. Тебе понравится, я обещаю.

«И в то же время, я делаю миру одолжение, помню его без рубашки, — думаю я».

— Когда ты можешь пойти? — спрашивает он меня с милой улыбкой на лице.

Перед тем как ему ответить, я делаю несколько вдохов, потому что я никогда не видела у него такой улыбки, как сейчас, и это опьяняет, тем более что я никогда не думала, что он будет улыбаться мне.

— Хмм… после тренировки. Я должна встретиться с Брауни и Булочкой. Потом в нашем общежитии мы вместе посидим в кафетерии, мы можем встретиться там, — говорю я глядя на стол, так я могу держать свои мысли при себе и не отвлекаться на него.

— Мы должны быть осторожны, и не позволить им присоединится к нам. Я не хочу, чтобы они были поблизости, если то, что должно произойти, действительно произойдет.

Он кивает и спрашивает: — Что ты делаешь с ними потом?

— О, просто какие-нибудь пакости… заговор против общины, как обычно. Я лучше займу место в классе, чтобы ты мог начать, — говорю я, чтобы не объяснять то, чем я занимаюсь с девочками. Этот секрет только между нами. — Я увижу тебя после тренировки.

«Потом посмотрим, что со мной будет, — с дрожью думаю я. — Если Рид будет в классе каждый день, то у меня по физике будет большие проблемы».

Я не могу сосредоточиться не на чем, кроме него: на его внешности, как он двигается, словно хищник, на его сверкающих зеленых глазах, когда он ловит мой взгляд.

Когда занятия наконец-то заканчиваются, я выбегаю из класса, потому что мне нужно уйти от Рида, пока я не натворила что-нибудь ужасное, например, не бросилась в его объятия.

День пролетел очень быстро, и после обеда с Фредди, я отправилась на хоккейную тренировку с девочками.

Тренировка проходит очень хорошо. Моя скорость дает мне преимущество перед другими девочками, и я быстро продвигаюсь в позиции нападающего. Мы делаем несколько упражнений, повторяем несколько правил и игровых ситуаций. Мы так же разрабатываем несколько игровых стратегий.

Когда тренировка заканчивается, я говорю Брауни и Булочке, что мы встретимся с ними в общежитии.

— В тот день, когда Рид помог мне с коленом, я заключила с ним пари — я сказала, что колено сломано, а он, что там всего лишь ушиб. Он выиграл, и теперь мне придется расплатиться, — говорю я, будучи не совсем честной.

— На что ты ставила? — с интересом спрашивает Булочка.

— Твинки, мы пойдем в Seven-Eleven, чтобы съесть по одному. Кто-нибудь из вас хочет чего-нибудь? Я вернусь к нашей встречи, — говорю я, надеясь на то, что они не захотят пойти с нами.

— Да, я хочу Твинки! — с энтузиазмом говорит Брауни.

— Я тоже, конфетка. С тобой точно все будет в порядке, пока ты с Ридом? — спрашивает она, сморщив носик. — Я имею в виду, не уморит ли он тебя до смерти?

— Нет, я буду в порядке. Увидимся позже, — говорю я, надеясь, что оказалась права.

Опасение закрадывается в мой мозг, когда я вижу, что Рид ждет меня на краю поля. Внезапно, эта идея звучит как лозунг.

Я размахиваю палкой по траве вперед назад и иду к нему, стараясь подавить чувство обреченности, которое меня охватило. Когда я подхожу к Риду, он начинает шагать рядом со мной, его клюшка лежит на плече, мы идем в молчании, пока не доходим до его автомобиля.

Он открывает для меня пассажирскую дверь и придерживает ее, пока я не проскальзываю внутрь. Я вцепляюсь в свою палку, а когда он пытается забрать ее у меня, чтобы положить багажник, я отказываюсь ее отдавать.

Он присаживается на корточки с моей стороны, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Женевьева, что не так? — в недоумении спрашивает он. — Ты же не боишься меня?

— Мне нужна палка, — говорю я.

— Почему? — спрашивает он, а его глаза ищут мое лицо. Я не смотрю на него, но крепче сжимаю палку. — Потому что мне это нужно, — уклончиво отвечаю я.

— Что ты с ней собираешься делать? — нахмурившись, спрашивает Рид.

— Что надо, — почти шепотом говорю я, чувствуя, как по моим венам течет адреналин и ускоряется сердцебиение.

Рид морщит лоб.

— Ты имеешь в виду, на тот случай, если что-то произойдет в Seven-Eleven, тебе нужна палка, чтобы защитить себя? Для этого? — спрашивает он, аккуратно прощупывая причину, по которой я держу палку.

— Да, мне это нужно — утверждаю я, закусив губу.

— Я вижу, — говорит он, вставая.

Спокойно закрыв мою дверь, он открывает багажник и кладет туда свои принадлежности. Подходит к водительской стороне, садится в машину и заводит двигатель. Рид позволяет двигателю поработать на холостом ходу, затем выключает его.

Я с удивлением смотрю на него и вижу, как он колеблется.

— Прости, — говорит он, — я не подумал, что для тебя это может быть трудным. Ты боишься идти туда, не так ли?

— Рид, последний раз, когда я была там, я оказалась без сознания на земле. — Я крепче сжимаю палку. — У меня начались кошмары. Если это произойдет, я боюсь… боюсь…

— Но я буду с тобой, ты понимаешь? Так что тебе нечего бояться, — высокомерно говорит он.

— О, так ты можешь остановить предстоящее предчувствие? Это фантастика. Как ты сделаешь то? Мне интересно как это работает, — с сарказмом отвечаю ему я.

Он хмурится. — Твоя палка не сильно поможет против видений, — многозначительно говорит он. — Женевьева, я не смогу остановить будущее, но я буду там. Тебя никто не тронет, я не допущу этого.

— Ах, ты не позволишь этого. Ты всегда получаешь то, что хочешь, Рид? — спрашиваю я, потому что он так уверен в себе и в своей силе.

— Да, — откровенно отвечает он.

— Мне кажется, у меня нет особого выбора, перед тем, что может случиться, — говорю я, оспаривая его уверенность в этом вопросе.

— Чего ты хочешь? Потому что я не понимаю, почему ты беспокоишься из-за этого, за меня. Что ты будешь делать, если со мной что-нибудь случиться?

Вероятно, ему будет все равно, если со мной что-то случится. Я имею в виду, почему он это делает? Его лицо мрачнеет, как будто одна мысль о том, что со мной что-то случиться, для него отвратительна.

— Мы выясним о том, что это было, и я позабочусь об этом. Я защищу тебя, — решительно говорит он.

— Почему? Почему ты защищаешь меня? Рид, совсем недавно, ты едва меня терпел. Только не говори мне, что я доросла до тебя? — насмешливо говорю я, не поверю в это не на секунду. Во всей этой игре, я всего лишь пешка и должна помнить об этом, что если я хочу выжить, то любой ценой.

Запустив двигатель, Рид бы не переключил рычаг скоростей, если бы я не положила свою руку поверх его. Видя его напряженную челюсть, я знаю, что сказала что-то не то, думаю, что обидела его. Мгновение, он изучает мою руку, лежащую поверх его, и когда наши глаза встречаются, я вижу в них кое-что: желание и потребность.

— Женевьева, что если я скажу тебе, что когда мы вместе, ты не единственная кто ощущает невесомое порхание здесь? — говорит он, указывая на свой живот.

Мое сердце подпрыгивает в груди, и я ищу на его лице признаки того, что он просто шутит, но, кажется, он абсолютно серьезен.

— В тот день, на ориентации, я почувствовал тебя, прежде чем увидел, а потом я увидел и понял что ты… и я хотел бы… ты не захочешь это услышать, — добавляет он.

— Нет, это именно то, что мне нужно от тебя услышать, — с тревогой говорю я.

Его глаза сужаются, — Я хотел уничтожить тебя, — говорит он, и через меня проходит дрожь, — и я хотел заключить тебя в свои объятия, и любить тебя, и хотел разорвать тебя на куски, и хотел разрушить все, чтобы навредить тебе, и все это одновременно.

Он переключает скорость, разгоняясь до скорости гоночного автомобиля. И не смотрит на меня.

Я пытаюсь получить контроль над своими эмоциями. От слишком быстрого поворота, я падаю ему на плечо; рефлекторно моя рука дергается, чтобы упереться ему в грудь, весь путь я стараюсь держать их на коленях.

Я смотрю наверх. Его лицо на уровне моего, а моя рука на его груди. Рид замедляет машину, и я заставляю себя оторваться от него, выпрямляясь в кресле. Его челюсть напряжена, и он кажется злым или может быть еще что-то… словно это признание стоило ему чего-то.

— Ты чувствовал подобное притяжение к кому-нибудь другому? — вслух удивляюсь я, не совсем осознавая, о чем он мне рассказал.

— Никогда, — решительно говорит Рид.

— Никогда? — переспрашиваю я, а он в ответ рычит.

«Я сижу в кресле, размышляя над тем, что он только что сказал. Рид тоже чувствует меня, словно мы каким-то образом связаны, — глядя на него думаю я. — Такие сильные эмоции, которых я никогда прежде не чувствовала, начали прорываться наружу».

Я чувствую себя в приподнятом настроении, словно была единственным человеком, который заставил его чувствовать себя таким образом. Я пытаюсь сдержаться от распирающего меня смеха. Я прижимаю руку ко рту, отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть лицо от его взгляда, но безрезультатно.

Я никогда не умела контролировать свои эмоции.

Когда я начинаю хихикать, я пытаюсь не смотреть на Рида, потому что я боюсь его реакции, потому что он может посчитать это грубостью с моей стороны.

— Ты смеешься надо мной? — хмуро говорит он.

— Нет, — отвечаю я, пытаясь сдержать хихиканье.

— Да, ты смеешься, — раздраженно отвечает он.

— Я не над тобой, а над собой, — говорю я, все еще пытаясь взять эмоции под контроль.

— Что смешного? — скрипя зубами, спрашивает он.

— Смешно? Нет, я просто думала, что ты ненавидишь меня, — многозначительно отвечаю я.

— Ненависть — сильное слово. Это было больше, но я не знаю что делать, учитывая какой большой диапазон чувств я испытываю.

— Это очень расстраивало, — рассуждает он.

— Ты уверен, что это была не ненависть? — спрашиваю я.

— Не ненависть, — отвечает он.

— Ответь мне прямо. У тебя есть Эви-родар? — спрашиваю его я, на секунду он теряется, и я объясняю. — Так же как Рид-родар на тебя.

— Да, — кисло подтверждает он.

— Это раздражает, да? — понимающе спрашиваю его я.

— Это одна из граней раздражения, — сказал он и заехал на парковку 7-Eleven.

Через лобовое стекло я пристально смотрю на красно-бело-зеленое освещение вывески. Я бы никогда не подумала, что это заведение будет таким зловещим, но сейчас будто вглядывалась в один из уровней ада в «Божественной комедии» Данте.

— Так, какой план? — спрашиваю я, пока гляжу на здание, у меня пересыхает во рту.

— Мы пойдем и посмотрим, если что-то случится.

— И это твой план? — насмешливо бросаю ему я.

— Да, — говорит он, не отрывая взгляд от магазина.

— Я могу пойти на рекорд и сказать, что твой план отстой? — спрашиваю я.

— Чем плох план? — спрашивает он.

— Потому что, ты не думаешь, что мы должны кое-что разведать, получить схему местности, узнать размещение всех выходов, запастись каким-нибудь оружием, и надеть бронежилеты? — спрашиваю я, оценивая витрину магазина.

— У тебя есть палка, правильно? — иронически спрашивает он.

Он дразнит меня!

— Рид, а что если придет кто-то с автоматом? Что я буду делать с этой палкой тогда? — спрашиваю я.

— Женевьева, я могу справиться с этим, помнишь? Я могу быть очень убедительным, — улыбается он.

— Что если твое убеждение не сработает? Каков план Б? — настаиваю я.

— Это сработает, — говорит он.

— На меня это не действует, — обращаю внимание я.

— Я в курсе, — усмехается он.

— И? — спрашиваю я.

— Ты особенная. Но это сработает на всех остальных. Пойдем, — приказывает он.

Когда я выхожу из машины, мои ноги наливаются свинцом. Вцепившись в палку, я делаю пару глубоких вдохов и подхожу к парадному входу. Рид придерживает для меня дверь, и я вхожу в заднюю части магазина, из колонок доносится музыка. Это инструментальная версия Blinded By The Light. Обычно что-то вроде этого, я считаю черным юмором, но сейчас я не нахожу в этом ничего забавного.

Я медленно иду вперед, но в мгновение ока готова развернуться и бежать обратно к двери. Я думаю, что Рид догадывается, что твориться у меня внутри, потому что ободряюще кладет руку мне на плечо.

— Где это с тобой произошло? — мягко шепчет он мне на ухо.

Моя щека инстинктивно потирается об него, вызывая дрожь, которая не имеет ничего общего со страхом. Наши глаза встречаются, и я краснею, указывая на холодильник в задней части магазина.

Когда мы идем назад, он держит меня за плечо, прижимая к себе. Я останавливаюсь перед светом, который вчера надрал мне задницу. Ужас, как тошнотворное снадобье, окутывает каждую частичку моего тела, пока я смотрю на свет и жду, что со мной произойдет что-нибудь ужасное.

Проходили секунды и… нечего — свет угрожающе не мерцает. Через мгновение я с облегчением улыбаюсь Риду. Он улыбается в ответ, и мое сердце пропускает удар. Затем в моей голове раздается громкий треск из передней части магазина. Мои ноги отрываются от пола и меня словно силой тянут назад. Словно какой-то инстинкт, готовит мое тело для удара о дверцу холодильника, стоявшего позади меня, я замедляюсь, и моя спина мягко упирается в холодное твердое стекло.

Я прижимаю руки к стеклянной двери, чувствуя, как от тошноты белеет луна. Впереди, Рид защищает меня от того, что происходит перед нами.

Мои ноги дрожат, Руки Рида по обе стороны от меня; они образуют защитный барьер вокруг меня, который обволакивает меня. С моим следующим вздохом, Рид поворачивается ко мне со спокойным выражением лица.

— Все хорошо, — медленно говорит он, — это всего лишь бармен.

Она выбрасывает металлический фильтр, я моргаю, но по-прежнему не могу пошевелиться… или думать. Рид хмурится и с заботой говорит: — Этот шум из-за жестяной урны.

Я опускаю руку и осторожно выглядываю из-за его спины. Пол усыпан кофейной гущей.

— Кофе? — шепчу я.

Рид опускает голову и прикасается ко мне своей теплой щекой. Я не знаю, была ли эта ласка случайной или преднамеренной, но это утешает…

Я выпрямляюсь и понимаю, что это Рид оттянул меня назад, словно я была сухим листком на ветру.

«Как это возможно? — шепчет мне мой разум».

От двери холодильника я чувствую зверский холод, может быть это из-за травмы. Наверное, у меня сработал инстинкт самосохранения, потому что я говорю: — Надеюсь, ты не хочешь кофе — наверное, это и было основой.

— Хорошо, давай закругляться, — говорю я, а потом спрашиваю: — Ты насмотрелся?

Рид делает шаг назад, позволяя мне пройти мимо него. Я поднимаю с пола мою палку.

— Закуски, Эви, — напоминает мне Рид, — ты сказала, что принесешь Твикс.

Я останавливаюсь и с нижней полки беру коробку Твикс. По пути к кассе, я почти спотыкаюсь, вспоминая то, что когда я говорила с друзьями о Твикс, Рида поблизости не было.

Рид следует за мной к прилавку и достает бумажник, чтобы заплатить за батончики.

— Эй, это должно быть за мой счет, помнишь? — спрашиваю я его.

— Нет, это от меня, — отвечает он с сексуальной улыбкой, которая меня согревает, Рид добавляет на кассу еще и бутылку воды.

— Что-то еще? — спрашивает продавец.

Прежде чем я смогла сказать ей нет, эхом раздается жуткое шипение Рида.

— Да, — говорит он, — дай мне диск с записью с камеры видеонаблюдения.

Из рук продавца падает мелочь, гремя и подпрыгивая на прилавке. Она идет обратно в подсобное помещение.

Пока Рид подбирает мелочь, продавец возвращается с диском.

— Это единственный, который у вас есть? — спрашивает он все тем же голосом.

— Да, — словно в оцепенении отвечает продавец.

— Ты не вспомнишь этого, — говорит Рид, забирая диск из ее рук.

Повернувшись ко мне, он протягивает другую руку, чтобы взять меня за руку. Я кладу свою руку в его, и мы вместе покидаем магазин. Рид открывает для меня дверь машины, и я забираюсь внутрь. Когда он садится со своей стороны, то ломает диск на несколько частей, рассыпая их по консоли своего автомобиля. Я думаю о том, что должно было быть на диске. На нем должно было быть записано, как быстро передвигался Рид, после того, как мы услышали треск фильтра. Но не только это, а еще и то, как он загородил меня собой, чтобы защитить.

Он был серьезен, когда сказал, что пытался защитить меня.

— Я думаю, что мне все таки не нужна палка, — мягко говорю я.

— Нет, — отвечает он.

— Вероятно, ты должен получить дик с записью вчерашнего вечера, так мы сможем все увидеть, — с дрожью говорю я.

— Я уже сделал это. После того, как вы входите в магазин, камера выключается, — сообщает Рид.

— О, — оцепенело говорю я. — Спасибо за то, что ты это сделал, — с благодарностью говорю я

— Нет никакой угрозы, — сухо констатирует он.

— Да, но мы не знали, что делали? — констатирую я.

— Я не хочу потерять тебя, — не громко говорит он.

— Может быть, ты не должен мне помогать… — начинаю я.

Темно-зеленые глаза Рида встречаются с моими, когда он цитирует: — Я не знаю, чем все это закончится, но чтобы это ни было. Я подойду к этому смеясь.

— Моби Дик, — сухо говорю я, — но ты, не напоминаешь мне Стубб.

Когда он заводит двигатель, его улыбка становится гордой. Это согревает мне душу. Мы выезжаем со стоянки магазина, направляясь в сторону моего общежития. Развернув упаковку Твикс, я даю одну Риду, пока он едет вниз по улице.

Он осторожно нюхает пирожное.

— Ты не шутишь о таких вещах, да? Ты действительно хочешь, чтобы я это съел? — спрашивает меня он.

— Да, они вкусные! — говорю я, откусывая кусочек от второй части.

Он неуверенно откусывает от батончика и задумчиво пережёвывает.

— Ты знаешь, что с этим было бы вкусно? — спрашиваю его я, слизывая заварной крем с кончика пальца

— Нет, что? — спрашивает он, вопросительно нахмурив брови.

— Коньяк, — улыбаясь говорю я ему, жуя свой батончик.

— Не говори этого при французе, — говорит он, и мы оба рассмеялись.

— Однажды я буду такой же сильной, как и ты? — спрашиваю я, думая о том, как легко он действовал в магазине.

Он хмурится, задумавшись.

— Я не знаю. Ты не такая как я, но это возможно, — говорит он.

Я закрываю глаза, пытаясь представить себе такую мощь.

— Но пока у тебя нет такой силы, — серьезным тоном говорит он. — Ты должна постараться не ходить туда без меня, Эви. Я отношусь к этому очень серьезно. Обещай мне, — настаивает он.

— Рид, ты только что назвал меня Эви, — в шоке спрашиваю я, глядя на него.

Он внимательно наблюдает за мной, и я не удивлюсь, ели его ощущение так же сильны, как и мои.

Я борюсь с влечением, которое тянет меня к нему. Мне нужно уйти от него в ближайшее время. Он заставляет меня желать то, что я не могу определить. Это не малое желание, быть рядом с ним. Внутри, я начинаю чувствовать себя дикой.

— Обещай мне, Эви, — снова говорит он.

Это не только из-за того, что он назвал меня Эви, а еще и из-за того, как он произнес его — он использовал соблазнительный тон.

— Ты никогда не называл меня Эви, — мягко говорю я. — Ты всегда называл меня Женевьевой, и ты обычно говоришь это с раздражением, словно меня не существует.

— Может быть, после всего этого, ты выросла в моих глазах, — отвечает он нежным тоном. — И вряд ли тебя не существует, — говорит он нахмурившись, словно видит эту ситуацию с другой точки зрения.

— Скажи это снова. Произнеси снова мое имя, — тихо прошу его я.

— Обещай мне, Эви, — говорит он, и его голос для меня звучит словно ласка.

— Сегодняшним вечером в магазине ничего не произошло. Не вспышек света, не угрожающих чудовищ, ничего… — прошептала я снова, борясь с нашим притяжением.

— Эви, — ласково настаивает он.

— Я обещаю, — говорю я, затаив дыхания и чувствуя, что краснею.

— Спасибо, — улыбается он.

— Какой наш следующий шаг? — спрашиваю я, пытаясь оставаться спокойной, и не пялиться на его прекрасное лицо.

— Ждать, — отвечает он.

— Ждать? Чего ждать? — в замешательстве спрашиваю я.

— Тебя? — уклончиво отвечает он.

— Меня? Что я должна сделать? — озадаченно спрашиваю я.

— Это не займет много времени, — продолжает Рид.

— Что не займет много времени? — спрашиваю я. Он только улыбается мне, как ребенок в ожидании новой игрушки.

— Ты не расскажешь мне, да? — спрашиваю я, чувствуя разочарование.

— Не могу, — спокойно говорит он.

— Тогда какой от тебя толк? — дразню его я, когда он заезжает на парковку Йейтса.

— Надеюсь, что тебе понравился Твикс, потому что ты не получишь его, пока не начнешь говорить.

— Итак, какие пакости ты планируешь со своими белокурыми товарищами? — спрашивает Рид, проигнорировав мой комментарий и меняя тему разговора.

— Я не скажу тебе, — застенчиво отвечаю я, не позволяя ему узнать об этом. — Все что я скажу — это не займет много времени.

— Просто будь осторожной, Эви. Со всем что происходит, ты не должна выйти и попасть в беду, — заботливо отвечает Рид, указывая на очевидное.

Я хочу спросить его, как бы он определил, что попал в неприятности, если зашел в 7-Eleven первый раз, но сегодня он был со мной добр, и я не хочу это менять.

— Это называется весельем, Рид. Когда-нибудь, ты должен попробовать это, — говорю я с веселой улыбкой. — Мне нужно идти. Увидимся завтра на тренировке, хорошо?

— Хорошо, я увижу тебя на тренировке, — мягко говорит Рид, и тогда он делает то, чего я не ожидала бы даже через миллион лет.

Перегнувшись через сидение, он трогает мои волосы. Я вопросительно смотрю на него с легкой улыбкой. Пальцы Рида легонько прикасаются к моей щеке, мягко лаская, что вызывает у меня вздох, что придает ситуации еще больше опасности. Он начинает наклоняться ко мне, словно надеется на то, что у меня есть силы, чтобы спасти нас от того, что может произойти. Внутри меня нет этой силы, так что я жду его поцелуя.

Губы Рида нежно прикасаются к моим, даря мне чувство тепла. Закрыв глаза, я наслаждаюсь томительной сладостью его губ, а в моей груди тяжело бьется сердце. Чувствуя, как его пальцы прикасаются к моей щеке, я задумалась над тем, как они там оказались. Прогоняя эту мысль, я подвигаюсь ближе к нему, меня охватывает жар, отправляя в свободное падение. Отстранившись, наши с Ридом глаза встречаются; его серо-зеленые глаза темнеют. От тепла его кожи мои пальцы кажутся холодными, когда скользят по его шеи. Наклонившись вперед, я снова прикасаюсь к его губам, и между нами рушится стена, словно пострадавшая от стихии. Он притягивает меня к себе, а потом… адский огонь. По сравнению с этим поцелуем, каждый поцелуй который у меня когда-то был, казался сломанной игрушкой.

Я желала его. Я не та, кто закончит поцелуй. Я не контролирую тот пыл, который овладел мной. Рид решительно, но нежно заканчивает наш поцелуй.

— Эви, у нас проблемы… нет никаких сомнений, — шепчет Рид, упираясь своим лбом в мой.

— Проблемы, почему? — я оборачиваю руки вокруг его шеи.

— Потому что я никогда не смогу держаться от тебя подальше, — бесстыдно отвечает он, целуя мне шею чуть пониже уха.

— Ох, — говорю я, в ответ на его ласки. — Ты так говоришь, будто это плохо.

— Ты должна идти, — говорит он, крепко удерживая меня.

— Да… Я должна… — отвечаю я, обнимая его так, будто никогда его больше не увижу.

— Ок… увидимся завтра, — говорит он. — Спокойной ночи, Эви.

— Спокойной ночи, — вздыхаю я, отстраняясь от него, но мы держались за руки, до тех пор, пока я не выхожу из машины.

До того как закрыть дверь, я улыбнулась ему и стояла на парковке, пока он не отъехал. Возвращаясь в общежитие, я прохожу мимо горевшего фонарного столба.

Я чуть не выпрыгиваю из кожи, когда вижу, что за ним кто-то стоит.

— Рассел! — говорю я, спиной чувствуя, как передо мной промелькнула жизнь, когда вижу выражение его лица. Он выглядит так, словно кто-то умер. Нет, это не он — он выглядел так, словно его предали, как будто он просто должен был вытащить нож из своей спины.

— Эви, я видел тебя, — рычит он, начиная отходить.

— Рассел, Рид просто помогал мне… — пытаюсь объяснить я, запинаясь.

— Помогал тебе? Помогал тебе в чем? — спрашивает он, останавливаясь и сердито глядя на меня. — Это выглядело так, словно он сам себе помогал. Если бы его голос действовал на тебя, я бы сказал, что ты наслаждалась этим.

Мои щеки окрашивает румянец, и я начинаю паниковать.

— Я имела в виду, до того что… — я замолкаю. Я даже не могу быть честной с Расселом о том, что произошло со мной в 7-Eleven. Чем меньше он знает обо всем этом, тем лучше. Но я решила это не за тем, чтобы защитить Рассела? Но я не чувствую защиты, он ощущает это, будто предательство, и я чувствую, что мое сердце режут, как будто оно кровоточит потому, что я причинила ему боль.

— Я имею в виду, разве это больше чем наблюдение? Вот я и говорю Женевьева, — саркастически добавляет он, — а почему ты не расскажешь мне о том, что ты делала весь вечер с тем парнем, который пару дней назад был твоим врагом.

Он ждет, что я что-нибудь скажу, но я не могу.

— Нет… Ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает он.

— Извини Рассел, — просто сказала я. Мое горло сжимается от боли.

— Да, да, прости, — саркастическим тоном отвечает он.

Плечи Рассела опускаются, когда он уходит прочь, оставив меня с чувством стыда и раскаяния.

Загрузка...