Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг))

Глава восемьдесят седьмая. О грустном

Глава восемьдесят седьмая

О грустном

Мюнхен. Фрауэнкирхе

11 января 1864 года

Я стоял в одиночестве в пустом соборе и молился. Охрана оцепила Фрауэнкирхе и давала мне возможность поговорить с Богом один на один — без всяких там посредников. Повод для разговора был более чем серьезный. Знаете, мы не способны предугадать наше будущее. По всей видимости, я все-таки серьезно повлиял на текущую историю, настолько серьезно, что кто-то с небес, а может и их антипод соизволили обратить на меня внимание и прислали ответку. И если к смерти отца, которая вот-вот наступит (никто из врачей, даже я, не дает ему больше месяца) я оказался как-то готов, то ко всему остальному… Впрочем, есть возможность рассказать всё по порядку.

В первый день Нового, тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года я провожал свою суженую вместе с родственниками на железнодорожном вокзале Мюнхена. Для них подали целиком литерный поезд, всего из пяти вагонов, один из которых почти доверху оказался наполнен багажом ганноверской семейки. Прощание получилось каким-то слишком теплым и весьма тягучим — никак они не хотели уезжать, а я как-то подсознательно, наверное, не хотел их отпускать. Дело в том, что с четырнадцатилетней супругой отношений не было как таковых. Чем меня могла заинтересовать малолетняя девица — не самая роскошная красавица и, откровенно говоря, не такая уж эрудированная особа, чтобы с нею оказалось интересно просто болтать? Несколько прогулок и совместное участие в протокольных мероприятиях не в счет, там мы усиленно строили из себя невесть что сообразно тем маскам, которые нас вынудило натянуть на себя общество. Эрнста Августа я давно воспринимал как друга, да и количество совместных пьянок это дело как бы подтверждало.

А вот с главой семейки Ганноверцев, Георгом V, только-только стали налаживаться весьма серьезные отношения. Болезнь отца заставила меня самому лично участвовать в переговорах с этим двоюродным братом королевы Виктории. И вот тут он раскрылся как весьма эрудированный и далеко смотрящий (несмотря на свою слепоту) правитель. Более всего меня подкупили его рассуждения о необходимости промышленного роста и строительстве новых предприятий с передовыми формами технологий. И король заботился о развитии базовых отраслей промышленности. В первую очередь — металлургии, прекрасно понимая, что без металла движение по пути усовершенствования производства невозможно. И тут он вступил в довольно жесткий клинч с ганноверскими парламентариями. Местные бюргеры считали, что заниматься судостроением — это дорого и не слишком ценно. И зачем строить железоплавильный завод, если на эти же деньги можно наваять десяток крупных пивоварен, прибыль от которых будет куда как выше? И тут король сумел всё-таки продавить свою линию. В общем, мне оказалось весьма интересно и полезно с ним пообщаться.

В общем, в новом году все развивалось весьма и весьма стремительно. И вот… долгие проводы на вокзале. Шипение паровоза, сбрасывающего лишний пар, клубы дыма, запах копоти и горелого угля, звон колокола… Кто бы не провожал спецпоезд, но отправится он тютелька в тютельку! Для меня никто никаких исключений делать не будет. Так что церемония расставания с супругой прошла несколько смазанной. Правда, я был уверен, что найду утешения в объятиях прекрасной Матильды, которая успешно осваивала небольшое поместье под Мюнхеном. Да, я раскошелился на этот загородный дом, ибо так встречаться с любовницей казалось мне правильнее — не стоило так уж сильно мозолить глаза и шокировать несколько старомодных местных обывателей.

Третьего числа пришла телеграмма из Гамбурга, откуда королевская семья собиралась отплыть на своей яхте в Британию. И это сообщение меня встревожило не на шутку. Ибо на пароходофрегате, который в соответствии с протоколом должен был осуществлять эскорт, совершенно неожиданно обнаружилась неисправность в машине. А посему яхта «Ганновер» отправилась в путешествие без охраны.

Это заставило сердце как-то сжаться от неприятного предчувствия. Я дал поручение адъютанту по морским делам немедленно найти самый подготовленный к плаванью военный корабль и отправить его вслед королевской яхте. К вечеру был найден пароход «Шёга» под командованием опытного капитана Стефана Клатта. Они принимали участие в различных маневрах и даже в прекращении работорговли, вылавливая перевозчиков живого товара. Телеграммой Клатт получил приказ следовать за «Ганновером» в качестве эскорта. Я был уверен, что при должной удаче «Шёга» догонит яхту со слабосильной паровой машиной. Но уже девятого числа стало известно, что королевская яхта куда-то пропала. Я не знал, что там произошло. И вот теперь молил Бога, чтобы беда минула ганноверский королевский дом.

* * *

Северное море. Хрен знает где.

Борт военного парохода «Шёга»

11 января 1864 года

Шторм подходил к концу. Тяжелое свинцовое небо стало чуть-чуть проясняться. Стих ветер, который грозился опрокинуть «Шёгу» — совсем не такой уж и маленький кораблик, по любым меркам. Но капитан Клатт[1] был уверен и в своих силах, и в умении экипажа, да и в корабле, который успели в порту привести в порядок, исправив небольшие поломки и хорошо очистив днище от приставшего к нему мусора. Конечно, экстренный выход в море — это всегда вероятность каких-то неожиданностей и неприятностей. Не минули они Стефана Клатта и в этот раз. Вообще его посетили в первый раз плохие предчувствия, когда он получил пространную телеграмму с инструкциями от императора Людвига. Инструкции были весьма подробными. И весьма смутили нашего капитана. Если бы он смог, то отправился посоветоваться к принцу Адальберту Прусскому, который еще недавно возглавлял флот этого королевства — весьма крохотный, но в меру кусачий. Но сейчас приказ не оставлял ему подобной возможности — необходимость скорейшего отплытия ставила крест на любых способах потянуть время и подготовиться получше.

Клатт выглядел как настоящий морской волк: шкиперская бородка, рубленые черты лица, трубка во рту, впрочем, он и этим самым морским волком являлся. Являлся тому, кто становился его противником в кошмарных снах. Ибо для него выполнение приказа — это приоритет. Да, флот Пруссии, в котором он начинал свою карьеру, никакими большими свершениями похвастаться не мог. Можно сказать, что Рихард находился в начале славных дел. Поражение своего королевства от коалиции соседних стран пережил весьма болезненно, тем более что по приказу из Берлина так и не вышел прорвать блокаду, установленную датским флотом. А как хотелось надрать задницы этим наглым выскочкам, по недоразумению считавшим себя королями Северного моря. Датчане держали проливы из Балтики. Драли с торговцев зундскую пошлину[2] и неплохо так на этом жирели! Но схлестнутся с ними не довелось. Но вот погонять пиратов уже пришлось, а еще и работорговцев заодно. И эти задания Клатт выполнял со всем возможным тщанием.

Выполнение миссии эскорта для королевской яхты (тем более не прусской) Рихарду откровенно претило. Но приказы не обсуждаются, их надо выполнять. Раз он принял решение остаться на службе (пусть и не у Пруссии, а у Германской империи), то и надо служить, а не манкировать своими обязанностями. Вот и вышел в море, которое в это время года если чем и радовало — так непогодой и частыми штормами. Вышли рано поутру — пока собрали экипаж, проверили состояние припасов, проложили маршрут. Штурман, лейтенант Вилли фон Штофф проложил маршрут с расчетом скорейшего выхода на маршрут движения яхты. Вот только море оказалось неспокойным, а через четыре с четвертью часа погода окончательно испортилась. После полудня разразился настоящий шторм. Паруса были убраны и корабль тянула только машина, перерасход угля был колоссальный. Но тем не менее, «Шёга», построенная на отличных немецких верфях, скрипела, но держалась! И паровая машина после ремонта и капитального обслуживания работала без поломок, обеспечив выживание всему экипажу. Шторм стал стихать уже глубокой ночью. И только под утро капитан и штурман смогли определить, куда их отнесло сильным порывистым ветром.

Проложили новый маршрут, получалось, что своих визави они смогут настигнуть только-только перед берегом Британских островов. Хотя, это если яхта смогла избежать шторма. А если нет? И Клатт проложил маршрут так, чтобы выйти на точку рандеву не по прямой, а по дуге, предупредив матросов, чтобы внимательно смотрели — не появится ли где-нибудь что-то похожее на прогулочную яхту.

На следы кораблекрушения они натолкнулись почти под ночь. Определить, кому принадлежали эти обломки было сложно. Даже не так — невозможно. Но Клатт как-то внутренне насторожился. Эти обломки находились не на предполагаемом маршруте яхты «Ганновер», но ведь шторм! И ни одного тела! Выжить в такой шторм и в это время ода при кораблекрушении — что-то из области чуда. И тут чуда не произошло. Капитан принял решение тщательно осмотреть прилегающий участок моря, а чтобы сделать это — идти как бу по спирали, постепенно расширяя круг исследований. Все свободные от вахты матросы высыпали на палубу и напряженно всматривались в морскую гладь. Капитан обещал десять талеров тому, кто заметит какие-то следы кораблекрушения. Повезло новичку — Марку Виллие, коренному баварцу всю жизнь, бредившему морем. Это он заметил шлюпку, которая болталась на волнах, никем не управляемая. К этому времени море успокоилось. Удалось подойти к шлюпке почти что вплотную. И, о чудо! В ней оказалась женщина! Она была без сознания. Волосы спутаны, платье пропитано соленой водой, она была истощена, но жива! И это было самым главным. Шлюпку решили на борт не брать, хотя из надписи на ней стало ясно, что это средство спасения принадлежало «Ганноверу». Капитан с большим трудом опознал в девушке принцессу Фредерику. Ее перенесли в капитанскую каюту и под присмотром судового врача, Кирка Самме, освободили от мокрой одежды и тщательно растерли тело, стараясь его разогреть. После чего принцессу укутали в несколько одеял и положили в ногах и под спину горячие грелки, которые регулярно менялись. Доктор опасался, что переохлаждение может привести к серьезным последствиям. Он оказался прав. У принцессы, которая на короткое время пришла в сознание, начала развиваться пневмония, и это ничего хорошего ей не сулило. Надо сказать, что придя в себя, Фредерика первое время повторяла только «They all died… They all died» — они все мертвы… Клатт сумел добиться от принцессы только нескольких фраз о том, что из яхта была обстреляна каким-то военным кораблем без флага. На ее глазах ядро разнесло капитанскую рубку, в которую зашли отец с братом, а сестру Марию снесло за борт. Как она сама очутилась в шлюпке, принцесса не помнила.

Приблизительно в полдень следующего дня впередсмотрящий заметил английский пароходофрегат «Агамемнон», шедший наперерез «Шёге». Британец потребовал остановиться и принять на борт досмотровую партию, подтвердив свои намерения выстрелом по курсу немецкого корабля.

— С какой стати? Или у нас теперь война?

Приказал передать флажками, не сбавляя ход. В то, что англичане начнут против него военные действия, капитан Клатт не верил! Но еще два ядра, одно из которых упало в опасной близости от борта немецкой посудины заставило капитана отнестись к намерениям повелителей морей более серьезно.

— Мы проверяем корабли на предмет работорговли! Извольте принять досмотровую партию. — пришел ответ с «Агамемнона».

— Что будем делать? — спросил штурман, по совместительству первый помощник капитана.

— Мои инструкции четко приказывают — никаких осмотровых партий… Но сила на стороне лаймов. Дайте сигнал, что мы готовы принять их людей на борт.

— Но инструкции…

— К черту инструкции! Пар не сбрасывать! Как только они подойдут на кабельтов — идем на всех парах, маневрируем, сбиваем возможность прицелиться. Боцман! Вытащить горючие плотики! По приказу сбросить их и поджечь. Мы уйдем по ветру, прикрываясь дымом. Иного выхода я не вижу. У нас машина лучше, чем у «Агамемнона», новее и мощнее. Должны уйти. Да поможет нам Бог!

Бог капитану Стефану Клатту помог. Стрелять с угрозой попасть по своим капитан «Ангамемнона» не стал, а дымовая завеса, созданная двумя плотиками с горючими материалами, позволила «Шёге» вырваться из лап более сильного противника. Скорость оказалась на их стороне. Но вот принцессе Фредерике на помощь Господь не пришел. Чуда не произошло: в Гамбург доставили только ее тело. Болезнь победила принцессу. А императору Людвигу предстояло решить, что со всем этим делать.

[1] В РИ Стефан Клатт участвовал не только в операциях против работорговли, но и в конфликте между Австрией, Пруссией против Дании, командовал прусским контингентом (пароходофрегат и пара корветов). Проявил себя неплохим морским офицером. Был отмечен принцем Адальбертом.

[2] Плата за проход Зундским проливом — самым узким местом на выходе из Балтики.