Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг))

Глава сто третья Война не ждет

Глава сто третья

Война не ждет

Германская империя. Мюнхен. Королевский дворец

15 мая 1865 года

О том, что История — дама ироничная, если хотите циничная, и тем более ехидная, я давно догадывался. Ну, посудите сами, вторжение французских войск в Рейнскую область началось… Девятого мая! Но сначала было… восьмое мая, оригинально, не правда ли? Это я от нервов — впадаю в саркастическое состояние и начинаю острить, порой что и не к месту. Всё дело в том, что именно восьмого в Мюнхен прибыл специальный посланник французского президента Тьера, граф Венсан Бенедетти. Это был высокопоставленный дипломат, который выбил из Виктора Эммануила и (покойного уже) графа Кавура уступку Ниццы и Савойи. Именно его Наполеон III посылал с самыми скользкими и сложными поручениями и именно ему предстояло добиться уступок от Германии дипломатическим путем. Теперь и президент Второй республики сподобился. До последнего момента Тьер рассчитывал, что ему удастся шантажом и дипломатическим давлением получить земли до Рейна. Хотя армия Третьей республики активно готовилась к военным действиям против германцев. И вот Бисмарк (я еще не успел приехать) принимал Бенедетти в Мюнхене. Фактически, граф привез ультиматум Парижа: Рейх должен согласиться на демилитаризацию Рейнской области и размещение там французского полицейского контингента, который обеспечит проведение справедливого и свободного волеизъявления местного населения. Германия обязалась признать навеки вечные Эльзас и Лотарингию землями Белль Франс, а также выплатить миллион гульденов компенсации за «неправомерное использование французских земель вдоль Рейна». Насколько я понимаю замашки Тьера, в последнем пункте он готов был и уступить. Ах да, был и четвертый пункт, насколько я понял, совершенно необязательный: вывести войска из Итальянского королевства и прекратить оказывать покровительство Республике Венетто. Уж этим-то галлы готовы были пожертвовать, глазом не моргнув.

Я не солгу, если скажу, что мы с Отто фоном эту ситуацию не рассматривали. Еще как рассматривали! Насколько я помнил, Бисмарк, чтобы началась франко-прусская война (а без нее создание Германской империи просто выпадало из реальности) вынужден был пойти на какой-то подлог. То ли исказил речь кайзера, то ли его ответ французскому дипломату, вот не помню, и точка[1]. И тогда Франция вспылила, восприняла слова Вильгельма как оскорбление, и верх взяли галльские ястребы, по итогу войны, оказавшиеся щипанными петушками. Здесь Отто ни к каким ухищрениям приходить не придется: курс проложен, отступление от него — государственное преступление! И курс этот, конечно же, курс на войну! Почему конечно же? Да тут всё просто: Париж не успел с перевооружением армии, коалиция рассыпалась (Австрия выпала по внутренним причинам, Италии мы помогли, Данию успокоить поможет русский император. Дедуля (он же экс-король Баварии Людвиг под нумером I) не зря уже вторую неделю торчит в Санкт-Петербурге! Даже балтийский флот по повелению императора смогли вытолкнуть в море — пусть пробороздят воды Балтики, а если окажутся неподалеку от Зундского пролива, ну, так это течения в Финском заливе сложились таким вот образом в этом году!

Конечно же, я рвался в армию. Но, учитывая, что в столицу прибыл вот только что называется, с колес, вынужден остаться в Мюнхене, дабы решить множество государственных дел, которые встали передо мной. С ностальгией я вспоминал времена, когда был обычным наследником престола королевства Бавария и мог позволить себе посидеть в пивной, пропустить кружечку-другую баварского светлого в обществе приятелей либо того же дедули, который такие моменты общения очень даже уважал. Ну что делать смерть отца слишком рана заставила меня взяться за управление государством. А тут — скрипи да тяни, ничего другого не остается! И хорошо, что я вовремя приблизил к себе Бисмарка. Да, он пруссак по сути своей, такая, милитаристская косточка, правда, без реального офицерского чина[2], но воинственности в нем — хоть отбавляй! И в данном конкретном случае это мне на руку! Плюс он взял на себя огромный пласт международных дел и внутриимперских разборок самого разного калибра, освободив меня от административной рутины. Только не думайте, что я слишком наивен и оставил этого деятельного жука без присмотра! Контроль и учет — это наше всё!

Ну вот в моем кабинете появился Отто фон Бисмарк, грузно развалился в кресле и сразу же потянулся к длинной турецкой трубке, которую стал набивать английским табаком из расшитого бисером кисета. Будучи человеком довольно полным, мой канцлер взялся за ум, стал соблюдать диету и даже сумел сбросить несколько лишних килограмм. Но вот поверить молодому человеку, что курение — это вред так и не смог. А ровно через семь минут после Бисмарка появился и генерал от инфантерии, фрайхер Яков Михаэль Карл фон Гартман. Якоб Гартман считался одним из доверенных генералов моего отца, императора Максимилиана, одно время даже занимал пост военного министра Баварии[3]. Надо сказать, что и я к этому заслуженному воину относился с истинным уважением, ибо, не смотря на свой почтенный возраст (шестьдесят семь лет как никак), он сохранил ясный ум и всецело поддерживал мои постоянные инновации в военном деле.

— Государь! Граф[4]! — приветствовал генерал присутствовавших в императорском рабочем кабинете. В такой обстановке я терпеть не мог длинных титулований — и все приближенные это знали. Официальные приемы — совсем другое дело. Но при совещаниях, когда каждая секунда дорога, тратить время на расшаркивания согласно этикету — непозволительная роскошь! — Мне нужно три минуты, чтобы подготовиться к докладу.

Стоило мне только кивнуть согласно в ответ, как из-под земли нарисовались два адъютанта, которые довольно умело прицепили к стене большую карту Рейнской области с прилегающей к ней территорией Франции. Генерал от инфантерии (Гартман получил этот чин, отличившись во время битвы под Берлином)[5] в это время чуть нервно курил сигариллу, выпуская клубы дыма в потолок императорского кабинета, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы.

— Итак, государь, граф! — продолжил генерал, как только адъютанты удалились. — общая численность армии Франции достигает, по самым оптимистическим прогнозам, порядка одного миллиона человек, но боевых частей в ней не более четырехсот тысяч солдат, остальные силы — это резервисты и части тылового обеспечения. Всего были сформированы девять корпусов, по данным военной разведки они должны были составить три армии вторжения по два корпуса каждая и один гвардейский корпус в резерве, отдельно считаем два корпуса в Эльзасе — это резерв, который будет нужен, по всей видимости, для поддержки основного удара или развития успеха. Кроме этого, отдельный экспедиционный корпус, который концентрируется в районе Марселя и по нашим оценкам, может быть использован для флангового удара — в сторону Италии или кантонов Швейцарии. Надо сказать, что армейские управления сформированы не были, поэтому действовать противник будет отдельными корпусами. План военных действий разрабатывался группой штабистов во главе с генералом и военным министром Эдмоном Лебёфом, участником Крымской войны. Насколько нам стало известно он же и командует армией вторжения.

— Скажите, мой генерал, почему все-таки не были сформированы армейские управления — это ведь напрашивалось? — поинтересовался я.

Мой визави на несколько секунд задумался, после чего выдал:

— Не могу сказать с полной уверенностью, государь, возможно, интриги в штабе или военном министерстве, возможно, просто организационная неразбериха, которой французская армия после Наполеона славится, как ни одна другая в Европе. В любом случае, шесть штабов вместо трех — это нам на руку. Больше неразберихи, больше соперничества между генералами. Ну и авторитет командования… Эдмон Лебёф не пользуется в армии такой же популярностью и авторитетом, как тот же Мак-Магон. Его звезда — это администратор, в такой роли он на своем месте, как командующий войсками Лебёф откровенно слаб.

— Хорошо, вашу мысль понял, мой генерал. Прошу вас, продолжайте! — фон Гартман кивнул в ответ и подошел к карте.

— Государь, граф! Расположение войск противника следующее: В Лотарингии, вдоль реки Саар сконцентрированы все шесть корпусов — от Первого до Шестого, каждый из них — тридцать две тысячи пехоты, тысяча кавалеристов, при сорока двух пушках системы Ла Хитта, это бронзовые пушки, заряжаемые с дула, максимальная дальность стрельбы чуть более двух с половиной километров. Кроме этого, каждый корпус имеет до две восьмиорудийные батареи митральез. Стрелковое вооружение: примерно треть вооружена винтовками Шасспо под дымный порох, еще треть — винтовками Виккерса, аналогами Шасспо и тоже под дымный порох. Еще треть — это снабженцы, тыловики — вооружены старыми дульнозарядными системами еще времен Крымской войны. Седьмой и Восьмой корпуса развернуты в Эльзасе и расположены на удалении от границы, у Страсбурга и Бельфора. Гвардейский корпус — это основной резерв, он сосредоточен в Шалоне, Суассоне и Париже и имеет двойной состав — почти восемьдесят тысяч человек. Кроме того, в резерве сосредоточены мобильные силы: три кавалерийские дивизии по шесть тысяч сабель — в Понт-а-Муссоне и Люневилле.

Генерал сделал вынужденную паузу, все-таки возраст дает знать свое. Тем не менее, главное он сумел очертить достаточно точно, а возглавляемая им армейская разведка показала, что не зря есть свой хлебушек, да еще и маслицем его мажет, да не тонким слоем, можете мне поверить! На разведку я денег не жалею и не собираюсь жалеть — туман войны для меня неприемлемое явление. Как ни будь обойдусь!

— По нашим данным, планы противника предполагают вторжение в Рейнскую область, с разворотом, как минимум, трех корпусов на Мюнхен. План генерала Лебёфа почти наполеоновский — навязать нам генеральное сражение, захватить столицу противника и принудить Германскую империю к миру на условиях Франции. При этом Эдмон Лебёф считает, что Франция способна разбить Рейх в одиночку и ей не требуется помощь союзников.

— Граф… Что вы думаете по поводу союзников? Насколько помощь Британии будет существенной?

Бисмарк на несколько минут задумался. Потом сказал:

— Насколько я понимаю, вмешательство Дании в конфликт, государь, вас не волнует. До конца месяца, когда пройдет плебисцит в Ганновере, нам опасаться активных действий Лондона не стоит. Помощь галлам они оказывать будут — вооружением, порохом, может быть, продадут им несколько военных кораблей. Чтобы те могли блокировать какие-то наши порты. Но не более того. А вот после проигрыша на референдуме могут возникнуть осложнения. Серьезные осложнения. Но и тут у нас есть пространство для маневров, государь.

Я уловил, что Бисмарк задумал какую-то пакость и при фон Гартмане говорить о ней не хочет.

— Хорошо, мы вернемся к этому вопросу позже. Генерал, что у нас с войсками творится? Чем меня порадуете или наоборот, огорчите?

[1] Тут память главного героя дала сбой, точнее, допустила неточность, но это простительно — этот период выпал из подготовки его к переносу в прошлое. В Эмсе посол Франции Бенедетти пытался вырвать у Вильгельма I удовлетворение требований Франции по испанскому вопросу (корона в Мадриде оказалась вакантна). Тот был уклончив и старался избежать прямой конфронтации с Парижем. Бисмарк сумел отредактировать текст разговора Вильгельма и Бенедетти на вокзале в Эмсе таким образом. что создавалось впечатление, что посла Франции прилюдно унизили. Этот текст быстро опубликовали в газетах. Путь к объединению Германии железом и кровью был открыт.

[2] Считать таковой поручика гвардейских егерей… так себе, согласитесь. Да и карьера военного оборвалась слишком рано.

[3] Интересный факт, что военным министром Баварии он стал в чине капитана! Позже стал адъютантом короля Максимилиана II и получил чин подполковника.

[4] В РИ титул графа Бисмарк получил в 1865 году, в нашем варианте истории он стал графом еще будучи послом в Париже, накануне войны с Германской коалицией. Впрочем, после смерти Вильгельма Альбрехт так и не подписал утверждение Бисмарка в графском достоинстве. Я — подтвердил и это сатло одной из тех капель, которые привлекли Бисмарка в мое окружение.

[5] В РИ стал генералом от инфантерии за успехи во франко-прусской войне.