Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг))

Глава сто четвертая А не вдарить?

Глава сто четвертая

А не вдарить?

Германская империя. Мюнхен. Королевский дворец

15 мая 1865 года

Считаю признаком дурного тона принимать пищу в рабочем кабинете. Слава Богу, я император, а не нищий, потому наша тройка тихо и спокойно переместилась в столовую. Просто уловил момент, и у самого желудок взвыл, да и уставшим собеседникам следовало подкрепиться. Всё-таки большие объемы информации переваривать, это не просто. Лично я предпочитаю жаркое из перепелов. Это блюдо мой личный повар весьма знатно готовит. Впрочем, сегодня на обед меня удивили весьма простой кухней: картофельный салат, говядина по-строгановски, суп с косулей (я к нему отношусь прохладно, но вот Бисмарк просто обожает, посему мой повар внес в его рецептуру небольшие коррективы, сделав его не слишком тяжелым для желудка) и кофе со сдобными булочками. Надо отдать должное канцлеру — от булочек он отказался, хватило силы воли! Впрочем, я на этом внимание не акцентировал. Зачем? Полные люди терпеть не могут, когда интересуются их борьбой с лишни весом.

Вернулись в кабинет, в котором карта расположения войск оказалась аккуратно прикрыта плотной тканью. Адъютант быстро убрал маскировку, и мой генерал продолжил доклад.

— Государь, граф! В нашем распоряжении восемнадцать корпусов мирного времени. За некоторым исключением. Это корпуса нового строя: Ганноверский и Первый Баварский, именно они находятся в Рейнской области. Каждый из этих корпус включает в себя четыре пехотные дивизии и одну кавалерийскую. Каждый корпус имеет в своем составе артиллерийскую бригаду, которая вооружена сорока восьмью Круппа и двенадцатью скорострелками Гатлинга-Штрауса. Личный состав — сорок восемь тысяч штыков и шасть тысяч сабель. Вооружены они по новым требованиям, причем полностью: каждая дивизия состоит из трех бригад по четыре батальона. Один из которых — стрелковый и все солдаты в нем имеют магазинными винтовками Маузера. Остальные батальоны оснастили переделанными винтовками Гра под бездымный порох, кроме так называемых «метких стрелков» — по взводу в каждой роте и по одному в каждом отделении. Они так же перешли на Маузеры с бездымным порохом.

Ага! Не зря я в братьев Маузеров верил! Сумели не только создать винтовку магазинного типа, патрон для нее, но и развернуть производство. Мы уже почти все Шасспо сбыли, только часть, переделанных в систему Гра и осталась в мобилизационном загашнике.

— Кроме того, каждая бригада имеет роту ударников, которые вооружены винтовками Генри-Штрауса. Мы только начали ее производство, вместе с патроном Штрауса.44−40, поэтому количество ограничено.

И всё-таки я был прав, когда поверил в гений Огюста Марии Штрауса. Самородок! Его доводка некоторых образцов сделала наши штурмовые или ударные отряды просто убийственной силой, которая создает перед собой вал огня, после чего врывается на позиции противника и сметает его к чертовой бабушке!

— В каждой бригаде есть взвод пешей разведки и взвод конной. Они вооружены карабинами Маузера, их самым облегченным вариантом плюс каждый имеет револьвер. Кроме того, все от унтер-офицеров и выше имеют на вооружение револьверы, в основном используют систему Ремингтона. Впрочем, поощряется закупка револьверов солдатами за свой счет. В каждом батальоне в наличии рота трехдюймовых минометов — двадцать четыре ствола.

Ну да, терпеть не могу эти английские меры в дюймах, но что делать, у военных это вошло в привычку, причем железную. А калибр в три дюйма, точнее, все-таки мы пришли к 75 мм, они так и называются минометы Шварца-Рейтерна MSR-75. Так вот, этот калибр стал основным, потому что решено было использовать базу по изготовлению снарядов для новых 75 мм орудий Круппа. Просто экономический расчет. Германия, увы, не столь богата природными ресурсами и мне, как ее императору, необходимо это учитывать. Главные наши богатства — это железо и уголь. Но… увы… почти нет легирующих добавок, которые делают качественную сталь для брони, нет нефти, что пока что не критично, но очень скоро станет вопросом вопросов. Многие ресурсы нам просто необходимо завозить, большей частью морем — и в этом главная уязвимость Второго Рейха. И в этом вопросе дружеские и союзнические отношения с Россией помогут как никогда и нигде — ведь транспортные коридоры из нее идут по суше! И никакая Англия не сможет их прервать своими броненосцами.

— Наш расчет был на то, чтобы показать врагу нашу слабость в Рейнской области, которая должна подтолкнуть его к активным действиям. Поэтому с первых чисел мая, когда стало ясно, что приготовление противника к боевым действиям стали необратим, мы стали производить тайный призыв резервистов в номерные корпуса. Наша цель — быстро перебросить резервы и создать в Рейнской провинции максимально возможный перевес. Мы готовим галлам новые Канны, государь!

— А что железные дороги, граф? — я обратился к Бисмарку, который, внимательно слушавший докладчика, отреагировал мгновенно.

— У правительства все готово для переброски максимально быстро двухсот тысяч человек с вооружением в самые короткие сроки.

— Хорошо. Скажите, фрайхер, а угрозу из Эльзаса мы будем игнорировать? Там ведь совсем небольшой заслон, насколько я помню.

— Никак нет, государь! Мы предполагаем туда перебросить Третий и Четвертый прусские корпуса. Они пополнены на три четверти и этого хватит, чтобы сдержать войска противника. — сразу же отозвался фон Гартман.

— Опять оборонительная тактика? Сидя постоянно в обороне нам не выиграть эту войну. Я согласился на то, чтобы организовать галлам ловушку в Рейнской области, но выжидать еще и в Эльзасе? Перебрасывайте к границе Эльзаса Третий и Четвертый корпуса, усильте их кавалерийской дивизией и двумя гвардейскими бригадами, придайте артиллерийскую бригаду, возьмите из резерва Генерального штаба. И вдарьте им как следует! Когда мы организуем окружение армии вторжения на Рейне, ни один штык из Эльзаса туда переброшен быть не должен!

— Мы откорректируем наши планы, государь! Тем более, что изначально, о размещении в Эльзасе резервов французской армии никаких даже намеков не было.

— Мой генерал, война вносит свои коррективы — и постоянно. Скорее всего, наша разведка просто упустила этот момент. Или же Лебёф импровизировал, меняя планы на ходу, но это на коленке не сделать, поэтому, то, что в Эльзасе внезапно нарисовались два корпуса галлов — недоработка нашей разведки. Возьмите себе это на заметку!

— Благодарю за замечание. Государь. Будет сделано! Я лично проведу проверку этого случая. Экспедиционный корпус из Италии прибудет через три дня почти что полным составом. Мы предполагаем дать им две недели на отдых и пополнение, его основа — это ваши горные егеря, государь. Нами планируется создать мобильную группу: два кавалерийских и один горно-егерский корпус и после окружения противника направить их в прорыв, уничтожая тылы армии вторжения и готовя удар основных сил — четырех корпусов на Париж.

Я позволил генералу прерваться. Было видно, что он устал, вот, достал платок и вытер лысину, покрытую мелкими бисеринками пота. Да. получать разнос от императора даже в такой мягкой форме не самое приятное дело, но ведь заслужили! Впрочем, по-настоящему структуры военной разведки только-только стают на ноги, поэтому провалы — неизбежны. А опираться на знания из будущего не могу — этот период истории я толком не изучал, меня готовили перебросить почти на пол века вперед. А получилось так, как получилось. И в этом-то как раз некого винить, то ли аппаратура не так сработала, то ли судьбинушка у меня такая — залезть не туда, куда надо по определению. Карма — вещь жестокая.

Чтобы дать докладчику паузу, я взял со стола сигару, гильотинкой обрезал ее кончик и закурил, жестом приглашая участников совещания сделать тоже самое. На этот раз и Бисмарк, и фон Гартман последовали моему примеру и взялись за сигары, вот только генерал тот же сорт, что и я, а Бисмарк свою любимую Гавану. Подымив (сколько раз давал себе зарок бросить курить, столько раз через два-три дня срывался!) мы занялись текучкой, столь важной в любом деле, тем более, войне. На самом деле вопросы снабжения и логистики — основные. Вообще-то я ожидал более стремительного продвижения франков, но они показали себя во всей красе: их войска только-только начали выступать к границе. Судите сами: девятого войну объявили, двенадцатого началось шевеление, четырнадцатого — движение в сторону границы, интересно, когда они всё-таки войдут на наши земли, что позволит мне объявить им «народную войну» и призвать население Рейнской провинции к партизанскому движению. Пусть призрак народной дубины войны Двенадцатого года потреплет Тьеру и его генералам нервы!

Когда генерал фон Гартман ушёл (прихватив с собой большую карту, но оставив мне ее уменьшенную копию, которую можно было разложить на столе) мы с Бисмарком смогли поговорить тет-а-тет.

— Отто (я так иногда позволял себе, несмотря на разницу в возрасте обращаться к канцлеру наедине), вам необходимо приступить к составлению проекта брачного договора с…

— Он уже готов, государь. Одобряю ваш выбор, тем более что союз с Орлеанским домом именно в этот момент — весьма сильный политический ход. От такого Тьера будет трясти нервной дрожью! Ведь это намек на возможный конец Второй республики и реставрации королевской власти. И никаких Наполеонов!

— Думаете, у Адольфа есть наполеоновские амбиции — Президент, потом пожизненный диктатор, потом и император Тьер номер Один? — я постарался вложить в эту фразу максимум иронии.

— Амбиции у Тьера есть. Характера не хватит! Он склонен идти на компромиссы даже там, где без них можно обойтись. Слишком осторожен. Но если звезды сойдутся, то может…

— Значит надо сделать так, чтобы они не сошлись! Франция должна быть ослаблена и раздроблена! Что вы думаете, Отто?

— Думаю, что пора намекнуть англичанам, что Германия не будет противиться тому, что английская корона получит свои исконные земли в Нормандии!

— Хм… Мы будем ездить по мордасам галльским петушкам, а бриты ничего не делая, получат кусок земли на континенте? И зачем нам это надо?

— Во-первых, Лондон легче перенесет поражение в Ганноверском вопросе.

О том, что судьба референдума и его итог уже практически решенный вопрос — в Лондоне пока что не подозревали.

— Во-вторых, не помогут Парижу поставками ни винтовок, ни патронов. — я злобно усмехнулся в ответ. Эта мысль канцлера мне понравилась.

— В-третьих, не выделят флот для блокады портов Рейха. В-четвертых, пока будут осваивать Нормандию, им будет не до нас. И, в-пятых, это стратегическая уязвимость — сухопутной армии толком у лаймов никогда не было. Один хороший удар — и они без анклава на континенте! А это сразу же — политический кризис. Смена кабинета министров, шорох и хаос, что позволит держать англичан за глотку… при необходимости.

Так и хотелось сказать: «Бисмарк — это голова!»[1]

— А мне нравится твоя мысль, Отто. Думаю, нам надо этот план детально продумать и претворить в жизнь. Нейтралитет Лондона — это весьма неплохой козырь в нашей игре. Скажи-ка мне, а лорд Коули сейчас где?

Я был уверен, что передвижение в Германии таких лиц Отто фон Бисмарк отслеживает и контролирует. Генри Ричард Чарльз Уэсли, 1-й граф Коули работал послом Великобритании во Франции и совсем недавно, перед объявлением войны очутился в Германии.

— Он в Ганновере, в составе английской делегации. — незамедлительно ответил канцлер.

— Пригласи его через своих людей на секретную встречу. Сюда, в Мюнхен.

Вот на такой позитивной ноте и закончился этот длинный и сложный день.

(расположение войск на границе Рейнской области почти не отличалось от РИ, разве что вместо двух армий с стороны Германии сосредоточены были всего два корпуса)

[1] Ассоциации с «Золотым теленком» тут несомненные.