Непокорная для наследного принца. Академия Дэмфилд

Глава 15

Тьерра

Запретное крыло библиотеки встретило меня гробовой тишиной, густой, как смола, и холодом, проникающим сквозь одежду до самых.

Воздух здесь пах не пылью и старой бумагой, а чем-то иным — озоном, влажным камнем и сладковатым, тревожным ароматом спящей магии.

Сводчатый потолок терялся в темноте, а вместо привычных стеллажей стояли массивные дубовые шкафы с дверцами, запертыми на железные замки, покрытые синеватым налетом окиси.

Я шла медленно, прислушиваясь к собственному дыханию, которое казалось неестественно громким в этой давящей тишине. Лёгкое сияние, исходившее от моего собственного защитного поля, отбрасывало на стены прыгающие тени и мне то и дело мерещилось, что они шевелятся независимо от моего движения.

Но тяга была сильнее страха. Невидимая нить, тонкая и настойчивая, вела меня вглубь лабиринта полок и запертых сундуков.

Я почти не думала о странной встрече с Кристианом, о его двусмысленных словах и ледяном прикосновении. Сейчас это не имело значения. Здесь, в сердце забытых знаний, ждало что-то важное. Что-то что было предназначено только для меня.

Наконец, я оказалась в небольшой круглой комнатке, больше похожей на часовню. В центре на каменном пьедестале лежала одна-единственная книга.

Она была огромной, с обложкой из потемневшей кожи, стянутой тиснеными металлическими полосами. Никакого названия. Никаких опознавательных знаков. Только тихое, едва уловимое пульсирующее свечение, исходившее от пожелтевших страниц.

Я подошла ближе. Руки сами потянулись к тяжелому фолианту. В момент, когда пальцы коснулись прохладной кожи переплета, по мне пробежала волна чего-то древнего и безмерно мощного. Воздух завибрировал и замки на дверцах шкафов вокруг слабо звякнули.

Книга открылась без усилия, страницы сами перелистнулись, остановившись посередине. Пергамент был желтым и хрупким, чернила — цвета старой крови. И строки, написанные витиеватым, почти танцующим почерком, замерцали мягким золотым светом, приглашая прочесть.

'Когда тень сомнения затмит сердце той, что родилась без крыльев,

И сила ее обратится в цепь, а не в полет,

Путь спасения лежит через то, что не имеет дороги.

Пройти должна она лабиринт Безысходности, где стены сотканы из собственных страхов,

И найти в самой глубине Леса Отчаяния то, что считается утраченным — Источник Радости.

Когда принесет она его свет в Дрэдфилд,

Развеет тучи над городом, усмирит тени под ним

И обретет силу — не данную при рождении, а предначертанную свыше.

Тогда она поднимет голову, расправит крылья и станет свободной'.

Я застыла, впитывая каждое слово. Сердце бешено колотилось, стуча в висках. «Та, что родилась без крыльев»… Это же про меня!

Про мою не проснувшуюся драконицу, которую я все же смогла создать, но которая была лишь тенью настоящей силы.

«Сила обратится в цепь» — разве не цепью были все эти годы ожидания, сомнения, попытки доказать что-то всем, кроме себя?

«Обрести силу, предназначенную свыше» — силу, которую будут уважать не потому, что я дочь Горнела Харташа и Верховной Ведьмы, а потому, что я — та, что прошла через невозможное и принесла свет.

Это было предсказание… мое предсказание…

Чувство, охватившее меня, было похоже на опьянение. Вся боль, унижение, злость последних дней вдруг обрели смысл. Это не было наказанием. Это было испытанием. Шансом. Возможностью совершить нечто великое не «вопреки», а «помимо» своих родителей. Спасти целый город! Доказать всем… доказать себе…

Я захлопнула книгу и свет погас. Теперь нужно было выбраться отсюда и начать действовать. Мысленно я уже прокладывала маршрут к Лесу Отчаяния, строила планы, как буду проходить через лабиринт.

Но когда я обернулась, чтобы идти назад, то поняла, что не помню, откуда пришла. Круговая комната с единственным входом теперь имела… три арочных прохода, уходящих в непроглядную тьму. И все они выглядели одинаково.

— Прекрасно, — пробормотала я и голос мой безнадежно утонул в тишине.

Я выбрала проход наугад. С первого же шага атмосфера изменилась. Воздух стал тяжелее, холоднее. Тени по стенам зашевелились активнее, будто приглядываясь ко мне. А потом одна из них, длинная и узкая, отделилась от стены и поползла по полу в мою сторону, бесшумно и зловеще.

Я инстинктивно отпрыгнула и тень замерла, словно оценивая. По спине пробежали мурашки. Попыталась применить защитное заклинание, но обнаружила, что моя магия тут не работает.

Я пошла быстрее, но лабиринт, казалось, жил своей жизнью. Проходы разветвлялись, тупики возникали там, где секунду назад был коридор, а знакомые резные орнаменты на стенах вдруг искажались, принимая гротескные, пугающие формы.

Я слышала скрежет камня, шепот, в котором нельзя было разобрать слов, и чувствовала на себе чей-то пристальный, недружелюбный взгляд.

Внезапно из темноты впереди метнулся сгусток черного тумана. Он принял форму длинных, костлявых рук и потянулся ко мне.

Я вскрикнула, по привычке сплетя атакующее заклинание и бросив в его сторону импульс чистой энергии, но он потух быстрее, чем долетел до цели. Туман на миг рассеялся, но тут же начал собираться снова, еще более плотный.

Я отступала, сердце колотилось как бешеное. Руки из тумана уже готовы были схватить меня за плечи…

И в этот момент из бокового прохода метнулась фигура. Быстрая, как вспышка света. Мелькнула сталь — не меч, а скорее короткий клинок, и рассекла черный туман пополам. Туман завизжал — высоко и противно — и рассыпался на тысячи черных пылинок, которые тут же растворились.

Передо мной, слегка сгорбившись и с клинком наготове, стоял Кристиан. Его волосы были растрепаны, на лбу — следы сажи или пыли, а в глазах горело знакомое, острое напряжение, которое я видела, будучи маленькой, когда он отрабатывал сложные приемы. Не было в них ни надменности, ни холодной насмешки. Была лишь концентрация и… беспокойство.

Он выпрямился, осмотрел меня быстрым взглядом, будто проверяя на повреждения и затем его губы тронула та самая, едва уловимая, улыбка, в которой было больше облегчения, чем ядовитости.

— А тебе мама с папой не говорили, — произнес он и в его голосе звучала знакомая, чуть хрипловатая интонация, от которой что-то екнуло у меня внутри, — что ходить в запретную секцию библиотеки, особенно в одиночку и без карты — это очень опасно и до безобразия глупо?

— Это у вас, наследных прЫнцев, такой врожденный талант — эффектно появляться? — не удержалась от ответной колкости я.

Кристиан улыбнулся искренней улыбкой, а в глазах у него заплясали озорные огоньки.

— Эффектность входит в список королевских добродетелей, где-то между умением танцевать менуэт и назначать непопулярные налоги, — гордо взмахнув головой, парировал он, улыбаясь. — А вот отсутствие здравого смысла, судя по всему, в списке добродетелей дочерей генералов стоит на первом месте. Или тебе не приходило в голову, что «запретное крыло» называется так не для красоты?

— Будем это выяснять или все-таки попробуем найти выход? — решив не вестись на эту колкость, спросила я.

— Твоя правда, — кивнул Брэйв и взяв меня за руку, направился куда-то вперед по коридору. — Пошли!

Я уже приготовилась ощутить ту волну ледяного отторжения, что была в библиотеке (хотя, мы и сейчас в библиотеке, по крайней мере, формально), но ее не случилось.

Моя небольшая ладошка чувствовала себя в его огромной руке до безобразия спокойно и уверенно. И это стало сводить меня с ума. Я не понимала, почему я так кардинально по-разному реагирую на одного и того же мужчину и решила, что сейчас самое время разобраться в происходящем.

— Ты же ушел из библиотеки, — начала я, сбавляя шаг, про все еще продолжая идти за Кристианом. — Зачем вернулся?

— Я не уходил, — отозвался наследный принц и отразил очередную атаку костлявых рук, выросших из стены. — Точнее, тот кто ушел — это был не я.

Я резко остановилась и выдернула свою руку из его ладони. Крис повернулся и внимательно посмотрел мне в глаза.

— То есть ты хочешь сказать, что по академии гуляет твой двойник? — скрестив руки на груди, спросила я.

— Именно это я и хочу сказать, — кивнул Кристиан, продолжая держать кинжал наготове.

— Чем докажешь? — не унималась я, хотя внутри себя понимала, что скорее всего он говорит правду.

Брэйв на пару секунд задумался, а потом сказал:

— Твой первый зуб вылез, когда тебе было десять месяцев, — проникновенно заглянув мне в глаза, стал перечислять наследный принц. — Когда тебе было три, ты впервые решила, что просто обязана уметь летать и сиганула с крыши дома Габриэллы, я тогда едва успел тебя поймать и мы договорились никогда не рассказывать об этом твоему отцу.

Я на миг вздрогнула, потому что память услужливо вытащила это воспоминание из глубин подсознания и погрузила в те эмоции, которые я тогда испытывала.

— В день, когда меня отправили на службу, я подарил тебе зачарованную шкатулку, чтобы ты не плакала, — продолжал бередить мою душу Кристиан. — И пообещал, что через нее мы будем переписываться. В своем первом письме ты рассказала мне, что научилась писать и, конечно же, это продемонстрировала. Твое корявое: «Крестаин я фаскучилас!» — возвращало меня из каждого боя живым.

Огромный комок внезапно актуализированных чувств подкрался к горлу и был готов вырваться наружу в любой момент.

— А в своем последнем письме я сказал тебе, что нам предстоит финальная битва, после которой я вернусь домой, — на выдохе закончил он.

И тут я не смогла сдержать слез.

— В последнем письме, что я нашла в шкатулке, говорилось, что ты погиб! — прошептала я, нервно вытирая со щек слезы.

В один миг меня почему-то покинули все силы. Хотелось кричать, драться, но я как будто снова окунулась в тот момент в лесу, когда вся боль от полученного известия вырвалась наружу.

Кристиан, словно почувствовав мое состояние, шагнул ко мне так близко, что мне пришлось поднять голову вверх, чтобы видеть его глаза.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Тьерра, — нежно, но уверенно беря меня за плечи обеими руками, тихо проговорил Крис. — Я обязательно все тебе расскажу, но сейчас мы должны выбраться отсюда, как можно скорее. Доверься мне, пожалуйста.

Я отвлеклась от его проницательных голубых глаз и заметила, как вокруг нас начинают сгущаться тени, образуя водоворот. Внутренний голос подсказал, что это явно недобрый знак и оставив свои чувства и признания на потом, я молча кивнула.

Он развернулся, чтобы прорваться сквозь тени, но оказалось уже поздно…