Непокорная для наследного принца. Академия Дэмфилд

Глава 25

Тьерра

На следующий день после пары по «Основам эмоционального сопротивления», которая прошла под девизом «Кто не спрятался — я не виноват», лже-Кристиан объявил практическое занятие.

— Для закрепления материала, — сказал он, обводя нас взглядом циничного аукциониста. — И для выявления слабых звеньев. Их, я уверен, будет приятно отсеять.

Занятие проходило в магическом атриуме — круглом зале под стеклянным куполом, где даже солнечный свет казался поднадзорным. Лже-Крис пригласил старшекурсников, чтобы, как он ехидно пояснил, «сравнить уровень выскочек-экстернов с теми, кто учится честно, из года в год».

В толпе зеленых мундиров пятого курса я сразу заметила Грега Симонса. Он стоял, непринужденно облокотившись на колонну, и его улыбка, увидев меня, стала чуть шире.

«Вот же дрыш слащавый», — пронеслось у меня в голове.

«О, посмотри, кто пришел! — пропела Эория у меня в сознании. — Маг без какого-либо инстинкта самосохранения».

«Молчи, Рия», — мысленно огрызнулась я, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

Лже-Крис, щеголяя в новом, отливающем сталью камзоле, стал объяснять суть упражнения:

— Эмоциональное фехтование, — начал он, прохаживаясь между стройных рядов студентов и потирая руки. — Вы связываетесь с партнером ментальным каналом и пытаетесь вывести друг друга из равновесия, пробуждая в оппоненте конкретную эмоцию — страх, гнев, растерянность. Кто первым потеряет концентрацию или ответит неконтролируемым выбросом энергии — проиграл. Пары я распределю по своему усмотрению.

Он начал называть имена, сводя людей в пары с почти зловещей точностью. И вот настал мой черед.

— Харташ и… — он на секунду задумался, оглядывая придирчивым взглядом старшекурсников. — Симонс. Покажи этой выскочке, что значит настоящая выдержка.

Грег, казалось, только этого и ждал. Он вальяжно подошел ко мне, его глаза искрились не столько азартом, сколько тем самым глупым, мальчишеским интересом.

— Постараюсь не ударить в грязь лицом, — сказал он тихо, устанавливая ментальный контакт.

Его магия потянулась ко мне — теплая, уверенная, пахнущая древесным углем и… легким, навязчивым флером восхищения. Фу.

— Не сомневаюсь, — сквозь зубы ответила я, выстраивая свои щиты.

Началось. Грег атаковал первым — волной искусственной, но на удивление убедительной растерянности. Она обрушилась на мои защиты, пытаясь найти брешь.

«Он хорош», — мелькнула мысль.

Я парировала, преобразуя его энергию в холодную сосредоточенность и отправляя обратно. Мы стояли друг напротив друга, в зале стихли все разговоры, было слышно только наше тяжелое дыхание и тихий гул сталкивающихся магических полей.

Лже-Крис наблюдал сбоку, сложив руки на груди, его взгляд был пристальным и оценивающим, будто он рассматривал двух жуков, дерущихся на ветке.

Грег сменил тактику. Вместо растерянности он попытался пробудить гнев, тычась в самые свежие воспоминания: провал на экзамене, насмешки однокурсников. Это было больно, но я была готова.

Я пропустила часть энергии через себя, как учила мама, и превратила ее в ледяное равнодушие. Внешне я, наверное, выглядела абсолютно спокойной. Внутри же кипело все.

Именно тогда, в самый разгар нашего «поединка», когда наши взгляды были сцеплены, а ментальный канал дрожал от напряжения, Грег сделал новый ход.

«Знаешь, — его мысль прокралась ко мне, обволакивающая и настойчивая, — когда все это закончится… Может, сходим куда-нибудь? Обсудим… приемы. Без вот этого всего».

И он мысленно «кивнул» в сторону лже-Криса.

У меня от неожиданности дрогнул щит. Я чуть не фыркнула прямо в ментальный канал.

«Он серьезно? — мысленно возмутилась я, отрезая его вторжение в мою голову и обращаясь к драконице. — Сейчас? Прямо во время магической дуэли под присмотром маньяка?»

«Он либо гений пикапа, либо идиот, — прокомментировала Эория. — Ставлю на второе. Хотя идея обсудить „приемы“ где-нибудь в укромном месте… звучит забавно. Если бы не контекст. И не его прическа».

Я собралась, резко усилила давление, послав в ответ волну чистой, неразбавленной досады — не злой, но очень усталой.

«Спасибо, за приглашение, — постаралась вежливо ответить я. — Я… очень занята».

Грег отшатнулся, его концентрация дрогнула и магическая защита дала слабину. Я не стала добивать. Просто разорвала контакт.

— Достаточно, — раздался голос лже-Криса. Он медленно аплодировал, медленно шагая в нашу сторону. — Мило. Симонс, твои попытки отвлечь противника… оригинальны, но не профессиональны. Харташ, ты сегодня неожиданно сдержанна. Что, не польщена вниманием старшекурсника?

Я ничего не ответила, скрестив руки на груди и чувствуя, как дрожат пальцы. Грег смущенно отступил, бросив на меня взгляд, в котором читалось и разочарование, и досада.

Занятие шло своим чередом, но я почти ничего не замечала. В голове гудело. А когда все закончилось, и студенты стали расходиться, лже-Крис жестом остановил меня.

— Харташ, задержись!

Сердце упало куда-то в сапоги. Грег, проходя мимо, посмотрел на меня с беспокойством, но я сделала вид, что не заметила.

Когда зал опустел, лже-Брейв подошел ко мне вплотную.

— Твоя игра сегодня была… интересной, — начал он, обходя меня медленным шагом. — Ты хорошо держалась, но в твоей защите все равно были бреши. Огромные. Через них можно было проехать на карете с целой упряжкой криворогов.

«Он чует связь с нами, — немедленно отозвался Веридор, чье сознание теперь тоже было на подхвате. — Но не может определить что это».

— Я просто старалась не спалить старшекурсника, — сказала я, глядя прямо перед собой. — Папа не одобрил бы.

— Папа, — он произнес это слово с такой сладкой презрительностью, что у меня сжались кулаки. — Вечно он где-то рядом, твой папочка. Не дает развернуться. Но здесь-то его нет. Здесь есть только ты. И я. И твои… нераскрытые возможности.

Он остановился прямо передо мной. Его глаза, холодные и пустые, впивались в меня.

— Я назначаю тебе индивидуальные занятия, Харташ, — властным голосом сообщил прЫнц. — Начиная с завтрашнего вечера. Мы займемся… углубленным изучением твоих барьеров. Тебе нужна дисциплина. Жесткая, беспощадная дисциплина. Я научу тебя не прятаться и в полной мере использовать свой потенциал.

Очень хотелось отправить его чистить стойла криворогов зубной щеткой вместе с такими предложениями. Но я сделала глубокий вдох и подняла на него взгляд, вложив в него всю наигранную, подобранную с пола, решимость.

— Я сама… хотела вас об этом попросить, — сказала я, голос чуть дрогнул для правдоподобия. — После того, что вы сказали мне тогда в библиотеке. Вы единственный, кто говорит мне правду. Кто не боится меня… или моего отца. Вы видите, что я могу быть… больше, чем просто его дочь. И я хочу это доказать. Всем. И в первую очередь — вам.

Я играла на его тщеславии, как на расстроенной лютне. И это сработало. В его глазах вспыхнул тот самый, знакомый по трибуне, огонек самоудовлетворенного превосходства. Он купился на лесть, поданную под соусом из ложной уязвимости.

— О, — протянул он, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Амбициозно. И очень… вовремя. Я ценю осознание своих слабостей. Особенно когда за ним следует стремление к силе. Завтра. В девять. Не опаздывай. И будь готова к тому, что я разобью твои розовые очки вдребезги. Навсегда.

Он повернулся и ушел, оставив меня стоять в центре пустого атриума. От его слов в воздухе повис тягучий, неприятный осадок.

«Браво, — мысленно прошипела Эория. — Ты только что добровольно записалась на приватные уроки к существу, которое пахнет разложением и плесенью. Сегодня, кстати, сильнее, чем в прошлый раз».

«Он клюнул, — возразила я, наконец выдыхая. — Это главное».

«Клюнул-то он клюнул, — вступил Веридор. — Но теперь он будет к тебе присматриваться в десять раз пристальнее».

«В этом и был мой план», — фыркнула я, собираясь выйти из атриума, но спиной почувствовала на себе тяжелый взгляд.

«Если кожаный узнает…» — ворчливо начал Рид, но я перебила его оборачиваясь.

«Он уже знает», — тяжело выдохнула я.

В дальнем, темном проходе, ведущем в служебные помещения, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял настоящий Кристиан и смотрел на меня.

Весь его вид излучал такую концентрированную, молчаливую ярость, что воздух вокруг, казалось, загустел и заискрился. Он видел, как я разговаривала с самозванцем. Видел, как тот ко мне приближался. Видел, как я, по всей видимости, согласилась на то, чего Крис просил меня не делать.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни капли понимания, только буря: ревность, черная и беспощадная, смешанная с животным страхом за меня и яростью от собственного бессилия. Он сжал кулаки, потом он резко оттолкнулся от стены, развернулся и исчез в темноте коридора, оставив после себя почти осязаемое эхо гнева.

«Ну что, команда, — мысленно вздохнула я, выходя, наконец, на свежий воздух. — Похоже, мы вляпались по уши».

«По самую макушку, малышка, — парировала Эория. — По самую макушку. Но, дрыш его раздери, будет интересно».