Непокорная для наследного принца. Академия Дэмфилд

Глава 22

Кристиан откашлялся, отступил на шаг и его лицо снова приняло то самое выражение — смесь иронии и легкой досады, которая, как я начинала понимать, была его стандартной защитной реакцией на все, что выходило за рамки протокола и военных уставов.

— Кажется, наш эскорт проявляет неуместный интерес к личной жизни подопечных, — сухо заметил он, взглянув в сторону кустов, откуда доносилось приглушенное хихиканье.

— Да уж, — вздохнула я, чувствуя, как жар со щек медленно отступает, сменяясь привычной досадой. — Тысяча лет в заточении, а уровень тлетворного любопытства — как у первокурсниц в общежитии. Вы хоть пегаса не съели, пока мы тут… э… беседовали?

Из-за кустов выползла морда Веридора. На его драконьей физиономии читалось самое неподдельное оскорбление.

— Мы — существа возвышенные! Мы созерцали звезды и размышляли о бренности бытия! — провозгласил он, но один его глаз нервно дернулся в сторону фонтана, где и располагались те самые декоративные пегасы преткновения.

— А пегас, — добавила Эория, появляясь рядом и брезгливо стряхивая с крыла лепестки жасмина, — цел, невредим и, кажется, теперь молится всем известным ему божествам. Довольна? Можем вернуться к вашим душевным терзаниям. Только, ради Сенсеи, либо целуйтесь уже, либо расходитесь. У меня от этой томной неопределенности чешуя шелушиться начинает.

Я закатила глаза. Психотерапия от драконов — вот чего мне не хватало в жизни. Кристиан, однако, казался скорее веселым, чем раздраженным.

— Ваши советы будут учтены, о мудрые, — сказал он, слегка склонив голову в пародийном поклоне. — Но, к сожалению, график поджимает. Мне пора. Оставаться тут до утра — верный способ получить утреннюю порцию гнева от твоего отца, Тьерра, но уже с утренней свежестью и заряженной энергией.

Он был прав. Мысль о том, что папа застанет его здесь на рассвете, не сулила ничего хорошего.

Да и этот почти-поцелуй, прерванный драконьим хором, повис между нами неловким, но обжигающе реальным воспоминанием.

Нужно было отступить, перегруппироваться. Хотя какая-то часть меня кричала, что отступать уже поздно.

— Ладно, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Значит, завтра в академии? Или ты завтра не появишься?

— Появлюсь, — пообещал он. Его взгляд снова стал серьезным, стратегическим. — И буду наблюдать. За ним. И за тобой. Обещай, что не будешь делать ничего глупого. Вроде попыток поймать его «на живца» в одиночку.

— Обещаю не делать глупого, — парировала я, ловко уклоняясь от прямого ответа. — Все, что я сделаю, будет гениально и продумано. Ну, или хотя бы забавно.

Он усмехнулся — коротко, но по-настоящему.

— Этого я и боюсь. Спокойной ночи, Тьерра.

— Спокойной ночи, Крис.

Он развернулся и зашагал по тропинке к калитке, быстро растворяясь в ночной тени сада. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования.

— Ну что, — раздался у меня над ухом задумчивый голос Эории. Она умудрилась подкрасться совершенно бесшумно. — Планируешь всю ночь вздыхать здесь, или пойдешь спать, чтобы завтра с новыми силами строить козни против злодея?

— Я планирую идти спать, — ответила я, поворачиваясь к дому. — А козни… козни созреют сами. У меня, кажется, появилась идея.

Идея, надо сказать, посетила меня еще пока Крис рассказывал свою историю. Если самозванец так любит играть в кошки-мышки, чувствовать свое превосходство и получать удовольствие от чужого унижения… что, если дать ему именно то, чего он хочет? Но не по-настоящему. А как приманку.

Представьте: оскорбленная, униженная дочка генерала, которая, внезапно, проявляет интерес к своему гонителю.

Не вызов, а… любопытство. Смешанное с желанием доказать, что она может его «переиграть». Явная, детская попытка манипуляции, которую опытный манипулятор сразу раскусит. И, раскусив, вероятно, снизойдет.

Возможно, даже получит удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь быть хитрой. А на самом деле… на самом деле каждое такое «снисходительное» взаимодействие будет шансом. Подслушать, подсмотреть, уловить какую-то деталь, которая выведет нас на его покровителей или истинные цели.

Это было рискованно, глупо и отчаянно. И совершенно в моем стиле.

— О, — протянула Эория, когда я поделилась с ней этим планом уже в своей комнате. Она устроилась на ковре, свернувшись калачиком. Хорошо, когда у твоего дракона есть способность уменьшаться в размерах по желанию. — То есть ты предлагаешь играть в немую, наивную девицу, которая внезапно проникается обаянием своего мучителя? Брось, он никогда не поверит.

— Он и не должен поверить в это, — объяснила я, расчесывая волосы перед зеркалом. — Он должен поверить, что я верю в то, что могу его перехитрить. Это разные вещи. Гордыня — отличная ловушка. Он уже один раз сорвался на мне в тренировочном зале, когда я задела его эго. Значит, это его слабое место.

— Рия права, — оконные створки раскрылись и раздался низкий, ворчливый бас. Веридор подкрался и теперь его голова возмущенно торчала в оконном проеме. — План так себе. Пахнет подростковым максимализмом и драматизмом.

— Ну, я хоть что-то придумала, — парировала я. — А что вы предлагаете? Сидеть тут и ждать, пока он сам во всем сознается?

— Мы предлагаем, — сказала Эория, обменявшись многозначительным взглядом с Веридором, — подключить к твоему «плану» кое-какие древние, почти забытые искусства. Ты же не думаешь, что наша с этим обжорой особенность ограничивается только умением превращаться в людей?

Я замерла с расческой в руке. В их глазах вспыхнули совершенно не драконьи, а вполне себе по-человечески хитрые огоньки.

— Что вы имеете в виду? — спросила я с опаской.

— Мы имеем в виду, малышка, — прошипел Веридор и его морда расплылась в чем-то, отдаленно напоминающем ухмылку, — что если уж играть в игры, то играть по-крупному. С нашим участием. И по нашим правилам. Ну, или хотя бы с нашим… надежным прикрытием.

Я посмотрела на двух древних драконов, которые вдруг перестали выглядеть жертвами тысячелетнего заговора, а стали самыми что ни на есть авантюристами. И почувствовала, как в груди замирает смесь ужаса и дикого, неконтролируемого предвкушения.

Похоже, завтра в академии начнется не просто очередной учебный день. Начнется настоящее шоу. И я, кажется, только что набрала себе в команду двух самых непредсказуемых и саркастичных режиссеров на свете.

Осталось только убедить в этом Криса и папу. Ну, или просто не говорить им об этом.

Второй вариант казался гораздо жизнеспособнее.