НеТемный 9

Глава 18

Укутавшись в тулуп, найденный в Агатовой заимке, я ехал на лошади по заснеженному еловому лесу, подглядывая сверху на дорогу через зрение Кутеня. Одет я был только в мягкий подклад — доспехи оставил там же, в раскуроченной избушке, спрятав их в подпол и наложив простейшую огненную ловушку. Другой одежды у Агаты под мой размер не нашлось, вот и приходилось ехать практически в нижнем белье.

Доспех мне был пока не нужен, да и примелькался уже чёрный рыцарь с чёрными волосами. Пробиваться с боем в Хладоград, охраняемый могучими царскими магами, смысла не было, и надо было своими бросскими мозгами придумать что-то явно похитрее. Эх, жалко, рядом нет смекалистого барда…

Пока что я не придумал ничего умнее, чем срезать чёрные волосы, окрашенные ещё в Камнеломе. Светлые корни уже заметно отросли, и поэтому теперь по лесу ехал рослый бросс с коротким, почти белым ёжиком волос. Вернулся, как говорится, к истокам.

Коня я себе выбрал самого крупного, но даже с могучего скакуна мне приходилось часто слезать, чтобы тот передохнул от не менее могучего седока. Хотя, если честно, просто моя бросская задница всё ещё была непривычна к седлу, и мы оба от этого мучились.

Оседлать Кутеня и в спешке уноситься от смертельной погони — это одно. А вот долгое размеренное путешествие, когда полностью предоставлен сам себе, да то и дело прислушиваешься к своим ощущениям — это другое. Да ещё и мой источник после всей этой истории оказался заметно опустошён.

Поэтому я чаще шёл рядом, пытаясь за это время хоть как-то спланировать поход в Хладоград. Хорошо хоть мы вскоре выбрались на заметно утоптанную дорогу, которую можно было угадать даже под выпавшим снегом, и наша скорость заметна выросла.

Другие лошади плелись за нами в отдалении, явно надеясь выйти к людям. Лошадей могли узнать, как и моего коня, и надо было что-то придумать, какую-то замысловатую легенду… Но в бросскую голову особо ничего не шло и, к счастью, никакой патруль нам пока так и не попался.

Топор Огнезима, притачанный к седлу, постукивал по боку коня, и тот недовольно на него косился. Белый, усыпанный чёрными яблоками, конь оказался неожиданно умным и послушным, и мне даже было жаль, что я не знаю его клички.

— Побудешь пока Яблоком, — довольный тем, что хоть что-то придумал, я похлопал его по шее, и конь покосился на меня. Да ещё сделал это так выразительно, что я буквально прочёл в его карих глазах: «Это что, весь предел бросских мозгов?»

Вот ведь вестник хамства! Или, может, это просто я стал параноиком?

«Сам-сам-сам», — поддакнул цербер в моей голове.

— Тебя не спросил, — буркнул я.

«Хам-хам-хам!»

Цербер летал сверху, просвечивая однообразные северные красоты своим чувствительным зрением. Если смотреть просто человеческими глазами, вокруг были только деревья да снег. Но если взглянуть чуть глубже, перешагнув через границу, дозволенную не-магам, то горизонт окрашивался в различные цвета. Словно радуга упала на этот мир.

Там, где я оставил далеко за спиной Вьюжару и Холодрага, горизонт переходил в голубой и фиолетовый цвета, показывая отголоски их силы. Излучение северных существ в основном было белым или синим, со всеми оттенками между ними, но, как ни странно, за горизонтом виднелся и ярко-красный цвет, и зелёный, и даже жёлтый. Какие стихии это означало, трудно было угадать, ведь там могли быть такие же дуалисты с двумя стихиями, как Вьюжара, но меня всё равно впечатляло, насколько север богат на могучую магию.

Хладоград, который должен был быть где-то далеко впереди, тоже темнел множеством оттенков. Именно что «темнел» — стихия Тьмы в городе однозначно присутствовала, и Кутень чуял это. Но она прочерчивалась и сияющими лучами, намекая, что на улицах Хладограда можно встретить и Храмовников.

Всё это можно было рассмотреть, пока мы были далеко, но едва приблизимся, и магическое излучение настолько сильно смешается, что ничего не разберёшь. Просто мы будем уже внутри этого эфирного пирога.

Это как с красочным пейзажем. Издалека аж дыхание перехватывает, как же красивы горы. Но окажешься там, где-нибудь у подножия, и окажется, что всё серо, уныло и уже не так впечатляюще.

Мои размышления омрачались тем, что друзья были похищены. В этот раз я тревожился даже больше, чем когда Храмовники утащили Луку. Северный царь — очень крупная фигура, и я чувствовал, что теперь всё гораздо серьёзнее.

Смердящий свет! Оставалось надеяться, что Стоян Хладоградский в своих интригах ещё не растерял чуйку правителя и не превратился в сумасшедшего тирана. Он оставался северным царём, одним из трёх правителей Троецарии, и был вынужден оглядываться на её законы.

А ещё надеюсь, бард сможет найти какие-то особые слова, чтобы Стоян понял, какие силы за ними стоят. Что того самого бросса Малуша, о котором все наслышаны, нельзя сбрасывать со счетов. Я приду, и если случится что-то непоправимое, я буду мстить со всем своим бросским упрямством.

Царь же должен понимать, что он должен оставить себе место для манёвра? С руки ли ему ссориться с броссами? Навряд ли Стоян, учитывая слабое положение Севера в Троецарии, так долго бы продержался на троне, если бы не обладал острым умом.

— Верно, верно мыслишь, смертный, — голос за спиной прозвучал неожиданно.

Мгновение, чтобы окутать себя щитом и снять с лошади топор, и вот его лезвие зависло перед носом странного старика, догнавшего меня на дороге. Потрёпанное и кое-где дырявое пальто, почти развалившиеся валенки, взъерошенная шевелюра, да такие же всклокоченные борода и усы, на которых повисли капли льда от мороза. Сам он щупленький, и ростом мне едва доставал до живота. Типичный попрошайка, вот только типичный для города, а не для бескрайних северных лесов.

— Кто такой? — спросил я, потом глянул за спину незнакомца.

На дороге, искрящейся под светом солнца, виднелись только следы мои и Яблока. В отдалении фыркали увязавшиеся за нами лошади, которые что-то копали в снегу на обочине. А старик, судя по всему, появился из ниоткуда всего пару шагов назад.

Попрошайка улыбнулся, выдыхая пар. Он совсем не дрожал от крепкого мороза, и при этом не грел себя никакой магией. Кутень, мелькнувший на вершинах елей, чихнул от знакомого запаха и сразу прислал мне образ. Да и я уже узнал эти прозрачные, будто водянистые глаза.

— Холодраг?

— Я рад, смертный, что ты так прозорлив! — скрипучим голоском хихикнул водяной дракон.

Моему удивлению не было предела. От старика не веяло никакой силой, да и цербер ясно мне показывал — могучая аура Холодрага так и осталась за горизонтом, в том месте, где течёт его река.

— Ты, смертный, мало знаешь о Севере и Хладограде, — усмехнулся старик, явно читая мои мысли, — Здесь Сила таких, как мы — это ресурс. Это дрова, которые нужны всем, чтобы согреться, и всегда следует быть начеку.

Постояв некоторое время и пытаясь услышать свою интуицию — опасен водяной дракон или нет — я всё же развернулся и, снова повесив топор на лошадь, двинулся дальше.

Старик потопал рядом, потрескивая снегом.

— Почему Север рождает более могучих магов, как ты думаешь?

Я не ответил, хмыкнув. Мне совсем так не казалось, но почему-то Холодрагу захотелось поболтать.

Тот, не дождавшись ответа, снова крякнул:

— Потому что здесь сила нужна не только для могущества, но и чтобы выжить. Сама природа убивает слабого, и надо быть сильнее.

— Ты догнал меня, чтобы философствовать?

— Нет, чтобы помочь.

— И что же ты за это хочешь?

— А ничего! — старик всплеснул руками.

— Так уж и ничего…

— А вот совсем ничего, — попрошайка хитро прищурился, — А чего бы доброе дело не сделать, да не помочь вернуть Вьюжа… кха-кха!.. вернуть тебе своих друзей?

Я обернулся. Вот ведь хитрец, всё-таки хочет примазаться к нашей с Вьюжарой сделке. Но всё же молодец Холодраг, стал действовать тоньше, решил бороться за сердце возлюбленной таким вот образом.

— Ты меня покормил, выполнил моё поручение, — задумчиво сказал старичок, — Почему бы не отплатить добрым делом, да, смертный?

— Ну-ну… А почему я совсем не чувствую от тебя силы?

— Потому что её и нет, — признался тот.

— Как? Совсем?

— Ну, какие-то крохи, которые позволят мне приблизиться к Хладограду…

— То есть? — я остановился, придержав коня.

— А ты что, не знаешь? — Холодраг покачал головой, — Эх ты, смертный, совсем жизнь свою не бережёшь. Ведь Стоян превратил северную столицу в настоящий форпост против всех, кто обладает магической силой.

Я пошёл дальше, крепко задумавшись. Потом покосился на Холодрага.

— Ну, рассказывай, чего молчишь-то?

— Тогда, быть может, смертный, обсудим условия…

— Не хочешь, не рассказывай, сам разберусь.

Сзади послышалось гневное сопение. Магический эфир затрещал от злых эмоций Холодрага, но это и вправду не было яростью могучего дракона. Скорее, за моей спиной злился какой-то талантливый послушник, вроде Креоны.

Он действительно оставил всю свою силу там, в магической зоне. А с собой взял лишь крохи, чтобы изображать обычного человека.

— Ну что ты так сразу, а, смертный? — послышалось пыхтение догоняющего меня старика, — Я ж пошутил.

— Ты бы называл меня Малушем…

— Тратить память на имя смертного⁈ — возмутился было Холодраг.

— Пф-ф, — фыркнул я, — Ну тогда твоя маскировка и гроша ломаного не стоит. Зови меня хотя бы броссом…

— Смертный… эээ… бросс! Эээ… — старик аж кряхтел от натуги, — Просто бросс! Уф-ф… Бросс… му-у-у… ма-а-а… Малуш!

— Ого, бессмертный, да ты достиг нового ранга!

Старик тут же закрутил головой:

— Где⁈ Когда? Я не брал столько силы… — а потом надулся, слушая мой довольный смех.

Это и вправду было забавно, и я не мог сдержаться. Зная, что дракон будет мстить мне только с карманной мощью, можно было и подшутить над ним… В отместку за все те издевательства, что он учинил над нами с Кутенем.

— Ну так что там с Хладоградом? — спросил я, — В него вообще не войти никакому магу?

— Почему же, можно войти… Если получишь предписание на воротах, да повесишь на себя ограничивающий артефакт, который в случае чего может тебя убить. Стоян очень боится магов, но понимает силу магии, и взял магию себе на службу. Послушную магию: артефакты, обереги, зачарованные доспехи и оружие, ну и прирученные с помощью магических кандалов чародеи.

— Жёстко, — буркнул я, понимая, что мне не хотелось бы вешать себе на шею ошейник.

Или чем он там ограничивает магов? «Брошью хозяина»?

— А если…

— А если ты всё же попытаешься влезть туда тайком, то улицы Хладограда буквально кишат чувствительными артефактами. К твоей стихии быстро подберут нужный ключ, чтобы натравить стражей, зачарованных подходящими чарами.

Я сразу вспомнил стрелы, прошивающие мой щит. А если против меня будут не только стрелы, но ещё и клинки? Набросят сеть, не обращающую внимания на мой огонь…

— Что же ты предлагаешь… эээ… друг Холодраг? — спросил я, хитро улыбнувшись. Это чтобы он снова не заикнулся о сделке.

Тот поморщился:

— Давай заглянем в южные предместья Хладограда? Там много постоялых дворов и таверн, где останавливаются купцы и странствующие маги. В богатый Хладоград, не смотря на всю суровость законов для магов, тянутся со всех концов Троецарии.

— И что там?

— Смертные твои мозги, бросс Малуш! Я же сказал — купцы там останавливаются. А купцам всегда нужно что?

— Деньги? — спросил я, понимая, что у меня их не особо-то и много. А запасы золота в заимке Агаты, как ни странно, пропали вместе с друзьями.

— Охрана, тугая твоя башка… — Холодраг постучал себе по голове, — Кто тут смертный, ты или я? Я вообще не должен знать об охране, мою жизнь охранять не нужно!

— А, ну да, — согласился я.

— Здесь, на севере, кстати, броссов часто берут в охранники, так что ты не пропадёшь. Придумаем что-нибудь. Пошли!

Старик Холодраг уверенно потопал вперёд, и я даже остановился, в недоумении глядя ему вслед. Что-то мне уже не нравится его командный тон.

Потом я всё же прочитал себе мысленную лекцию, что десять минут назад без этого старика я не знал не то, что о торговом предместье… Я не знал, что Хладоград надёжно защищён именно от таких магов, как я, которые идут туда воевать.