НеТемный 9

Глава 6

Ледяные и снежные вихри врезались в щит, обрызгивая нас тёплой моросью. Влетали в землю, залетая осколками под ноги, и отскакивая в ледяные глыбы, которыми был усеян весь двор.

— Лука, свет! — крикнул я, удерживая щит над нами.

Хоть урон от алтарников был небольшим, но их было много, и они продолжали нас обстреливать. Ух, я и не думал, что в Храме Холода осталось столько защитников.

Мальчишка послушно поднял молот и тот засиял. Умный Лука ещё и смог направить свет так, чтобы тот слепил алтарников на стене, а нам всё же позволял видеть дорогу. Но сияние молота отражалось сотнями звёзд от хрустальных скал и ледяных стен вокруг, отчего мы, с одной стороны, выиграли — прицельность алтарников сразу же упала, и они толком не могли понять, куда именно целиться. Но с другой стороны, этот блеск всё равно был ярким.

— Та дверь! — Креона показала вперёд.

Я жмурился, прикрываясь от ярких бликов, и всё пытался рассмотреть, куда именно показывает чародейка. Но она, к счастью, просто схватила меня за руку, заставляя повернуть.

Мы неудачно поскользнулись на какой-то наледи, грохнулись всей кучей и покатились, чтобы спустя мгновение воткнуться в толстую дубовую дверь. Я как мог смягчил наш удар воздушной подушкой… Эх, а хорошо быть таким разносторонним магом!

— Ха! — Виол вскочил в боевую стойку, прикрываясь лютней.

По бокам от двери стояли два стражника, облачённые в серебристые доспехи и вооружённые синими клинками. Вот только они были закованы в ледяную корку, вросшую в стену и частично закрывавшую дверь — то ли настоятельница задела своих же, то ли морозные псы постарались.

— Гусляр, а ты смелый, как тот Велемир из легенды! — хохотнула, вставая, Креона.

— Им просто повезло, — парировал тот.

— А нельзя поспешить? — спросил я, старательно отражая атаки алтарников.

Те уже оправились и проморгались, поэтому их магия стала ложиться кучнее в нашу сторону.

Во дворе храма что-то треснуло. Из главного здания вынесло морозного пса, который, кувыркаясь, снёс часть каменного косяка и остатки толстенных створок. Монстра тут же заковало в застывшей ледяной глыбе, напоминающей наплывшую волну.

А следом из храма вылетела, сияя ледяной магией, настоятельница. Именно вылетела — она парила на подушке из ледяного и снежного крошева и, раскинув руки, буквально искажала пространство вокруг, будто втягивая в себя его энергию.

Подняв руку, она сформировала в ладони длинное ледяное копьё и собралась уже метнуть в пса, как из храма выскочили другие двое и бросились ей на спину. Но отлетели от возникшего панциря, который оброс ледяными шипами, будто Ладомиру Узорную прикрывал невидимый магический ёж. И всё же псы помешали настоятельнице атаковать сородича, пока тот выбирался из западни.

Уровень магии всех противников меня впечатлял, и попасть в эту мясорубку у меня не было никакого желания.

— Ух, какая мощь! — вырвалось у меня, — Ну-ка, отошли!

Мысленно так и удерживая щит, я развернулся к двери и замахнулся топором. Вложив в удар всю мощь, попробовал метнуть «клинок ветра»…

И удивлённо застыл, когда оказалось, что я буквально плеснул ледяной струёй, сорвавшейся с топора. Ударившись в дверь, она мгновенно замёрзла толстым шипастым слоем льда, сделав препятствие ещё непроходимее.

— Какого⁈ — вырвалось у меня, и я глянул на топор Огнезима.

— Громада, позволь объяснить тебе, что мы должны уменьшать слой преграды, а не увеличивать его… — важно пояснил бард.

— Хохмач! — заорал я и, мгновенно окутавшись огненным щитом, уплотнил пламя до предела. Кожа буквально взвыла от жара, и я приказал: — Прячьтесь!

— Куда⁈ — изумился бард, но Креона потянула его и Луку за ледяную глыбу, в которой был запечатан один из стражников.

Доспех накалился до предела, кожа на щеках стала нещадно гореть, и поэтому я сразу метнулся вперёд. Ударившись в лёд, я почуял, как моё тело буквально прожигает его, и где-то на фоне услышал взрыв от столкновения такого жаркого парня с ледяной стихией.

Кстати, стало намного прохладнее и приятнее… Как я протиснулся сквозь толщу льда, проплавив в ней тоннель, я даже не вспомню. Но понял, что пора остановиться, когда мне в нос ударил приятный запах бани — я как раз прожёг своим телом толстую дубовую дверь.

Ввалившись внутрь небольшого помещения, я встряхнул плечами, загасив окутавшее меня пламя. Ух, смердящий свет! Встречайте лютого бросса!

На меня уставились трое стражников, вскочившие из-за стола и испуганно сжимающие клинки. С виду это были обычные воины, даже не маги… И, судя по едва пробившимся усам и круглым глазам, они только-только начали служить при Храме.

— Грома-а-а-ада! — сквозь тоннель внутрь ввалился Виол.

За ним влетели Креона и Лука.

— Ладомира нас заметила! — крикнула побледневшая Креона.

В то же мгновение я всю свою силу вбросил в огненно-воздушный щит, который буквально впихнул обратно в тоннель. Почуяв, какая мощь прёт с той стороны, я пригнулся и упёрся ногами. Сзади тут же подскочили остальные…

Основной удар я выдержал, но волна холода всё же вытолкнула мой щит из тоннеля, словно пробку, и нас всех, прикрытых моей магией, протащило по помещению прямо до стола со стражниками. Лавина холода заполнила практически всё, превращаясь в толкающий нас лёд, но, к счастью, он остановился.

Вокруг моего магического щита, чудом не задев нас, протянулись острые ледяные пики и угрожающе нависли над молодыми воинами. А те так и сжимали клинки, зажмурившись — я почувствовал, что один из них упирается мне в ягодицу, угодив под латку.

— Ты с оружием-то осторожнее, служивый, — я отвёл ещё одно лезвие меча, которое чуть не задело Креону, надрезав её рукав, — А то ведь если хоть капля крови будет, то вы эти мечи проглотите.

— Проглотим? — прохрипел один из воинов, и они тут же бросили мечи на пол.

— Могучий бросс имеет в виду, — взял слово отряхивающийся Виол, — Что если вы спокойно отправитесь в ближайшую камеру и там запрётесь, то останетесь жить… А прежде укажете нам, где держат дочь луны Агату Ясную.

Стражники переглянулись.

— Но… но нам нет доступа к этому уровню, — ответил один из них, — Это нижний этаж. Он под личной магической защитой госпожи Ладомиры Узорной.

— Ну кто бы сомневался, — усмехнулся я.

Тут застывшая перед нами шипастая стена льда содрогнулась, и некоторые ледяные пики задрожали и зазвенели. Кажется, настоятельница была очень недовольна, что она с той стороны, а мы с этой.

Интересные, конечно, эти маги холода… Наворотят полный двор льда, а потом сами же ничего не могут с ним сделать.

Стражники послушно отправились в камеру, заведомо прихватив со стола еду, питьё и игральные карты. Но перед тем, как закрыть дверь, Виол вдруг сказал:

— Уважаемые, я бард, знаменитый Виол Сладкопесенный, — он гордо улыбнулся, — И я чувствую, что вы чего-то недоговариваете.

Трое переглянулись.

Вместо совета, обернув кулак огнём, я просто молча прошиб насквозь дубовую дверь соседней камеры. По бросским меркам она была не такой уж и толстой.

Судорожно сглотнув, стражники намёк поняли и тут же выдали:

— Агату охраняют Замёрзшие Души!

Креона ахнула, а я лишь поморщился. Ну да, ну да, ещё одни страшные противники… Как же я мог сомневаться.

— А что, уже ужин? — донёсся скрипучий голос.

В пробитую мной дыру выглядывал подслеповатый старичок, задумчиво трогая обугленные края.

Я стянул со стола стражников оставленную буханку хлеба и протянул узнику.

— Держи, дед, и лучше не выходи. Нехорошие тут нынче времена, — сказал я и двинулся дальше по коридору.

— А когда они у меня были хорошими? — послышалось от узника, — Эй, ещё водички бы!

Я лишь отмахнулся.

Мы следовали по коридору, и было слышно, как сотрясались стены темницы. Морозные псы, кстати, наверняка не дадут Ладомире отвлечься на нас.

— Громада, можно отвлечь эту ведьму узниками! — вдруг подсказал Виол, — Наверняка тут многие обижены на настоятельницу.

— Хм, — я поджал губы от досады. А чего я сам об этом не догадался?

— Я сейчас, надо взять ключи у стражей, — Виол собрался было бежать назад, но не успел.

— Ключи⁈ — только и переспросил я. Виол бы мог и догадаться, что броссы решают эту проблему по-другому.

Перехватив топор, я стал всаживать его то в одну дверь, то в другую, перерубая замковые затворы. Я не отворял двери — узники, если им надо, сами выберутся.

— А, ну да, — сказал вслед бард, — У тебя отмычка.

Конечно, был шанс, что настоятельница даже не обратит внимания на узников, уничтожив, словно букашек. Никаких угрызений совести я не испытывал, ведь я давал им свободу… Да-да!

Тут могли быть реальные душегубы, но я просто был уверен, что скорее всего среди заключённых сейчас очень много тех, кто просто не захотел принимать ересь. А значит, тут много магов.

— Креона⁈ — послышалось сзади.

Чародейка обернулась.

Дверь в одну из камер приоткрылась, и оттуда выглядывала другая сребровласая чародейка.

— Паола? — удивилась наша хладочара.

— Что происходит?

Креона мотнула головой.

— Мы идём вызволять мою наста… мою маму Агату Ясную. А за нами гонится настоятельница.

В это время приоткрывались другие двери, и оттуда выглядывали самые разные лица. Та, кого звали Паолой, вдруг серьёзно сказала:

— Идите. Мы задержим её.

Я, конечно, сомневался в том, что у них получится, но узники стали пробираться к выходу. Ну, это их выбор… Ведь были и те, кто, услышав про настоятельницу, захлопнул обратно дверь.

— Кто такие эти Замёрзшие Души? — спросил я Креону.

Мы двигались дальше, спускаясь по лестнице на уровни ниже, но теперь я в коридорах долбал топором не каждую дверь. Чтобы не тратить время, бард теперь показывал пустые и занятые камеры.

— Помнишь душевный холод, из которого ты меня вытаскивал уже столько раз, Малуш?

— Конечно, — сказал я, решив не упоминать, что вызволял из этого холода ещё и её маму.

— Это — предсмертное заклинание. Нас учат ему, чтобы ни один маг холода не мог быть пленён против своей воли! Душа, высвобождая стихию холода, промерзает насквозь вместе с телом…

— Помнится, ты говорила, что есть грань, после которой нет возвращения.

— Да. Вообще, обычно это заклинание используется до этой грани, чтобы заморозить себя и дождаться подмоги, — призналась Креона, — Но это если понятно, что она будет, эта подмога. И если сумеешь останавливаться, а у алтарников это редко получается.

— Что там про Замёрзших?

— Они нырнули в Стихию Холода, но не смогли выбраться — часть их расколотой души там, часть здесь, а удерживает их в этом мире особый обряд, называемый Милостью Моркаты. Но, если честно, такая себе эта милость…

Я покосился на Виола, который тоже был наделён от Моркаты одной милой способностью.

— Ты о чём, Креона?

— Они уже не люди, в них почти не осталось ничего человеческого. Поэтому я тебе и говорила, что нельзя превратить тело в стихию холода! Я сразу вспомнила о Замёрзших Душах…

Мы спустились на очередной этаж, и я сразу понял, что он последний в этом подземелье. Мы выдыхали пар, так здесь было холодно. Пушистый иней, захрустевший под ногами, покрывал здесь всё — пол, стены, потолок — да ещё витал в воздухе, подрагивая от принесённого нами ветра.

Смекалистый Лука сразу осветил молотом коридор без дверей, и мы двинулись в темноту.

— Креона, северные твои ляжки, — вдруг спросил Виол, — А эти Замёрзшие… не они ли ещё называются Ледяными Упырями?

Чародейка покосилась на Виола.

— Они охотятся на тепло, да. Они стремятся заморозить всё, до чего могут дотянуться. Так им, с их остатком разума, кажется, что они смогут себя отогреть… Говорят, тот холод, который они ощущают, так мучает их.

— Упыри, говорите? — усмехнулся я. Давно я их не встречал, даже как-то соскучился.

— Ледяные, громада.

— Да хоть огненные, — буркнул я, останавливаясь перед двойными створками. Железные ворота, насквозь ржавые, чадили выдохшейся защитной магией, и тоже были проморожены насквозь.

Хорошо бы, конечно, дождаться Кутеня, восстанавливающегося во Тьме. Но ждать у нас времени не было.

Прикрыв глаза, я подумал, что первым делом, когда вытащу Агату, это приму горячую ванну. Это была логичная мечта в этом царстве холода, которое стало пробирать даже меня, бросса, до мозга костей.

— Громада, ты ведь продумываешь план? Ведь так?

— Ну конечно! — рявкнул я, вкладывая огненную мощь в свой пинок, от которого обе створки, жалобно крякнув, сложились внутрь.