НеТемный 9

Глава 20

Несмотря на огромную толпу, собравшуюся вокруг стола с царским вестником, не все хотели быть палачами, и даже сундучок золота не мог это изменить.

Во-первых, пусть Морката и считалась не очень светлой и доброй богиней, но в суровой северной вере убийство тоже считалось тяжким грехом. И даже разрешение на это царя Стояна ничего не меняло… Стоян-то — он здесь и сейчас, а душа — она бессмертная, и страдать ей потом вечность.

А во-вторых, хладоградские законы были таковы, что этот сундучок золота на треть перестал бы быть сундучком после выплаты царского же побора.

Говорят, случилась когда-то в древности история с мудрецом из далёкой Лучевии, который привёз тогдашнему правителю Хладограда занятную игру с фигурами на доске, расчерченной квадратами. Называлась она «король умер», и так она понравилась царю, что захотел он щедро наградить мудреца.

А тот сказал — за первый квадрат на доске дашь мне ма-а-а-аленький такой сундучок золота, за следующий удвоишь награду, дашь два сундучка, а за следующий снова удвоишь, дашь четыре… В общем, хитрец думал, что в математике он соображает лучше того правителя, но тот был не таков.

Правитель заподозрил, что число далеше увеличивается непомерно, но даже не стал углубляться в расчёты. Зачем, если он грамотно разбирался в податях и оброках?

Поэтому царь улыбнулся и сказал, что уважает мудрость гостя, но Хладоград бы так не процветал, если бы все его жители и, конечно же, гости, не облагались мудрым царским налогом. И платить его надо даже с царских подарков… Особенно с царских подарков!

А был налог таков, что от первого сундучка царь бы взял только треть, от второго две трети, от третьего уже четыре трети, от четвёртого — восемь третей, и так далее…

Мудрец тот не был бы мудрецом, если бы великодушно не взял всего два сундучка золота. От них он, естественно, отсыпал три положенные трети, а по сути, просто отдал один сундучок обратно.

— Хитёр царь, — усмехнулся я, выслушав легенду, которую мне рассказал Холодраг.

Толпа уже давно схлынула из таверны, и мы сидели с ним за угловым столом, спрятавшись от лишних глаз и уплетая принесённую дородной официанткой еду. Сидеть нам здесь предстояло ещё долго.

— Хитёр не то слово, — дракон улыбнулся, помахивая кусочком мяса.

— История давняя, а налог, я так понял, до сих пор существует?

— А то, — старичок потянул из кружки пенного эля, — Тут вы, смертные, нас, бессмертных, всегда удивляете. Вот вроде бы живёте чих да маленько, но как дело касается золота, так вы пыжитесь так, будто вам вечность отмерена.

Я в философию слегка захмелевшего Холодрага не вникал, лишь задумчиво жевал отварную телятину, да рассматривал деревянную бирку, которую взял у царского вестника. Испытания палачей, как оказалось, были назначены на послезавтра, и у меня ещё куча времени, чтобы заняться своими делами.

А дела мои были таковы, что сегодня мне предстояло снова поработать охотником на всяких тварей. Эль и мясо мы купили с аванса, который нам оставил один из лесорубов. Он как раз отправился в Хладоград по делам, но одному мне соваться в город смысла вообще не было.

Я ещё издалека разглядел серьёзную стражу на воротах — целый отряд досматривал въезжающих в город. Особенно тех, кто въезжал в одиночку, и особенно броссов.

А вот охраняемые обозы и караваны, как ни странно, так усиленно не досматривали. Лишь заставляли охранников сдать оружие, и среди конвоя я видел броссов, очень похожих на меня. Но никто их не попросил даже с лошади слезть, будто бы торговцы были заговорены.

Караваны уплачивали положенный налог и спокойно въезжали, а стража продолжала бдительно досматривать одиноких путников. Видимо, кто бы не искал того самого «бросского воителя», но точно было известно, что путешествует он самостоятельно.

Да уж, смердящий свет! С одной стороны, это было глупо и нелепо, но с другой — я всё-таки получил задачку. И, получается, мне просто надо было прибиться хоть к кому-то, чтоб заехать в город, как такой же охранник.

Повезло мне тем, что в таверне оказался лесоруб по имени Древомил, который со своими братьями и сыновьями валил лес к западу от Хладограда. Вот только участок у него, как оказалось, был не самым удачным.

Это Холодраг, обладающий драконьим слухом, подслушал о его проблемах. Сосновый лес, который он валил, рос на северном склоне невысокой горы, и дело у лесоруба совсем не спорилось.

Повадилась какая-то тварь из горных пещер, а их там было много, нападать на работников. Солнце вылезало на этот склон всего на пару часов, остальное же время он был в тени. И этого хватало, чтобы тварь, которая боялась прямых солнечных лучей, не давала лесорубам спокойно работать.

— Там, скорее всего, снежная кикимора, — прошептал Холодраг, который крутил головой и подслушивал разговоры вокруг.

Просто о том, что мы согласились подзаработать у Древомила, уже знал пол-таверны, и по нам то и дело скользили насмешливые взгляды. Вот дракон и рассказывал мне всё, что услышит.

— Уже трое таких вот, как ты, пропало, — растопырив уши, вещал старичок, — Тоже нанялись подзаработать.

— Что ж она, такая сильная, эта кикимора?

— Да кто её знает. Хладоград-то напичкан артефактами, тут уж давно вся магическая нечисть в округе посбегала или зарылась в норы поглубже. А кто не смог, тот свихнулся от этого излучения, как та кикимора, — Холодраг помахал куском мяса вокруг.

Я тоже чувствовал тугую магическую атмосферу, постоянно бьющую мне по чакрам, но вполне мог себя контролировать. Тем более, свою силу я умело скрывал, и, видимо, пока что мне удавалось обмануть хладоградские артефакты. В принципе, привыкнуть-то можно, но бедных магических животных я понимал.

— А ты что же, не сходишь с ума? — спросил я.

— Обижаешь, смертный, — буркнул старик, — Я ж тебе не кикимора какая. Ну и вообще, если б я с собой свою силу взял, то да, меня б пришибло хладоградской аурой. А так я чего? Вот, пивка попить просто заглянул.

Он опрокинул в себя кружку и стукнул погромче, чтобы услышал корчмарь.

— Короче, потерял этот Древомил уже несколько работников и даже брата, так что точно он тебе поможет, — подвёл итог Холодраг, — У него карманы уже прохудились заметно, работать-то они только в обед могут.

— А чего он дружину царскую не наймёт? Или кнеза какого?

— Эх, не знаешь ты законы местные, — гордо бросил Холодраг, будто был тут самым что ни на есть местным, — Есть свой надел, так радуйся, и большего не проси.

— Отнимут?

— Нет, зачем? Стоян умнее. Он плату возьмёт такую, что Древомил за эту услугу вечность будет оброк платить с каждого сваленного дерева.

— Да уж… Какой делец.

— Да и денег у Древомила, как тут говорят, нет особых. Только вот нанимать таких смельчаков, как ты.

— Знать бы ещё, что там за кикимора такая, — хмыкнул я, вспоминая, южных и камнеломских кикимор.

Твари были неприятные, и могли взять количеством. Но чтобы одна такая держала в страхе целую дюжину северных мужиков с топорами?

Но выбора у меня не было, и пока что план у меня был такой: завалить тварь; нарубить деревьев с Древомилом; заехать с ним в город, как его работник.

Просто, надёжно… и по-бросски наивно. Должно сработать. Тем более, у меня дракон в напарниках.

— Ты бы лучше сказал, что это за преступник такой, что ты так за него впрягаешься? — спросил Холодраг, — Думаешь, царь позволит тебе его умыкнуть у него из-под носа? Посреди сотен верных воинов и магов, вооружённых до зубов?

— Ух, вестник ты пессимизма! — буркнул я, — Чего нагнетаешь⁈ Я всё продумал, не бойся.

Холодраг странно улыбнулся, глядя на меня. Как будто что-то подозревал… Он что, думает, в моём плане есть какие-то изъяны?

— Ну, сначала надо будет выиграть испытание, да, — согласился я.

— Там, кстати, наверняка будет и царица.

Я кивнул, потому что тоже об этом подумал.

Так что у меня будет всего-то пара дней, чтобы успеть попасть в город, найти всех своих друзей, вызволить барда, и стащить это проклятое ожерелье.

— Кстати, что за ожерелье-то? — спросил я.

— Вьюжара просто подарила царевне вечную молодость, — махнул Холодраг, — Вот только не ожидала, что царь Стоян ещё будет питать защищающие город артефакты от её подарка, и ослаблять саму Вьюжару.

Я лишь хмыкнул. Чем больше я слышал об этом царе, тем больше проникался уважением. Надо же, выгоду в любой ситуации найдёт. Возможно, если что-то пойдёт не по моему плану, с ним можно будет использовать красноречие и попытаться договориться?

— Ну что, пожрали? Готов, бросс?

Мы обернулись, глядя на сурового Древомила, подошедшего к столу. Он только ворвался с улицы, от него веяло морозом, да ещё десятками защитных аур, которыми он напитался и пропах в Хладограде.

Древомил, к счастью, был не слишком любопытен. То ли и вправду не лез в чужую жизнь, то ли не хотел слишком сближаться со мной — а то мало ли, через пару часов погибну, а ему ехать за следующим кандидатом.

Мы доехали до горы на его пустой громадной телеге всего за пару часов, и он так и не спросил, кто я и откуда. Кстати, лесистый склон, на котором отсюда виднелись аккуратные квадраты вырубок, и вправду был уже в густой тени.

Поселение, в котором жили семьи Древомила и его работников, находилось у подножия, но чуть в стороне. Оно больше освещалось солнцем, да и тварь, терроризирующая лесосеку, в деревню пока не врывалась. Пока…

— Как началась эта история с Храмовниками, так и тварь эта появилась, — проворчал Древомил.

— Какая история?

— Да говорят, вера у них поменялась, потом чего-то они не поделили с царём. Тут и Храм Холода, говорят, закрылся от всех, — Древомил отмахнулся, — Они там все с богами поссорились, а отдуваться нам, простым смертным.

— Мудр ты не по годам, смертный, — сказал Холодраг.

— А?

— Я тоже из Бросских Гор уехал, потому что вера другая стала, — поспешил добавить я.

— Вот, и я о том же. Всё меняется, а лес рубить надо. Вы когда пойдёте-то? Утром она послабее, не каждый раз вылезает, а сейчас…

— Сейчас и пойдём, — сказал я, слезая с телеги, — Мне б у тебя только одеться как-то посерьёзнее. А то в тулупе не с руки воевать.