НеТемный 9

Глава 7

А дальше была темнота…

Я подвесил над нами небольшой огонёк, которого хватало, чтобы видеть на пару шагов вокруг. В лицо пахнуло лютым морозом, словно ещё шаг — и упадём в ту самую стихию Вечного Холода. Изо рта пошёл такой густой пар, что мешал нам разглядеть друг друга.

Наши шаги, хрустящие по жёсткому снегу, вызывали запаздывающее эхо. Видимо, это был огромный зал.

Лука поднял было молот, чтобы осветить подземелье, но я опустил ладонь ему на плечо и покачал головой. Потом махнул на ворота за спиной.

— Виол, остаётесь у входа. Спрячьтесь за твоей песней, без необходимости не вмешивайтесь, — я глянул на всех троих.

Бард, лихо перехватив лютню, размашисто кивнул. Лука сплёл вокруг них древесную сетку, а Креона развела руки и стала накладывать на плети ещё и холод. Правильно — так Ледяные Упыри не будут отвлекаться на их тепло.

Рядом едва слышно хлюпнул портал, и рядом появился Кутень. Ну наконец-то! Цербер виновато поморщился, подставив загривок мне под руку — во время взрыва оказалось, что ледяной щит крепости задел его чуть сильнее, чем он ожидал, поэтому так долго зализывался во Тьме.

Я тут же загасил огонёк и переключился на кромешное зрение цербера.

Пещера раскрылась передо мной огромными сводами, уходящими на невообразимую вышину. В центре зала пустовала круглая каменная плита. На стенах пещеры было множество выступов-балконов с дополнительными выходами, и на этих выступах стояли они…

Человекоподобные фигуры, словно испаряющиеся инеем, но при этом остающиеся цельными. Они вроде бы стояли смирно, но при этом казалось, что всё время подрагивали, и по их телу пробегала рябь.

Замерзшие Души. Ледяные Упыри… Я насчитал семерых. Да нет, Виол не совсем прав — не очень-то они и похожи на упырей. Скорее и вправду смахивают на души, вырванные из тела и замороженные.

Я чувствовал их взгляд. Это и вправду напоминало животную жажду упыря — моё тепло казалось им таким желанным, что они едва сдерживались.

Кстати, их желание усилилось, словно всё внимание переключилось на меня. Значит, маскировка моих спутников работала хорошо.

Вот только моей ненаглядной Агаты я пока нигде не видел…

Замёрзшие пока не спешили атаковать, и я, удобнее перехватив топор Огнезима, спокойно прошёл к центру. Поднялся на плиту, надеясь, что там будет решётка — быть может, Агата в яме? Нет, это просто громадный плоский камень.

Я повёл ногой, расчищая иней. Тут были начертаны какие-то символы, но все они оказались отколоты и поцарапаны. А, видимо, это тот самый древний алтарь Моркаты, через который сюда перенеслась пайнская дева, и который прислужники Храма сломали.

Даже интересно было бы глянуть на мысли этих еретиков, когда они уничтожали алтарь Моркаты — богини, которой сами же и поклонялись. У них с логикой-то всё в порядке?

Усмехнувшись, я покрутился, пытаясь рассмотреть пещеру получше. Ну и где моя Агата?

Замёрзшие пока не атаковали, и я подумал, что пайнская дева как-то же прошла мимо них… Но при этом встретила Агату.

Тут до меня дошло, и я выругался. Ведь после вторжения пайнки могли не только алтарь поломать, но и перепрятать Агату! Хотя стражи ясно сказали, что она здесь…

— Агата, — прошептал я, потом добавил громче, — Агата!

И гулко стукнул концом древка по плите. Реакция Замёрзших, которые завопили потусторонними стонами, меня не особо интересовала… Хотя они особо никак и не реагировали. Всё так же молча стояли и смотрели.

Кутень чуть склонил голову, прислушиваясь. И передал мне едва слышимый голос.

— Бросс…

Мы оба опустили головы, глядя на толстую плиту, на которой стояли. Агата была под ней.

Да ну смердящий свет! Как пайнка её расслышала-то?

— Зачем ты пришёл⁈ — Агату едва было слышно, но она явно была недовольна.

— Тебя не спросил, — буркнул я.

Спрыгнув, я снова с интересом осмотрелся. Замёрзшие стояли, буквально пожирая меня взглядами, но пока никак не срывались. А если так?

Я наклонился, уперевшись в плиту и собираясь её сдвинуть…

Хоть это было и нереально, но вот тут-то началось самое интересное. Замёрзшие сразу же сорвались с выступов, полетев ко мне самыми сгустками холода.

И это до боли напомнило мне последнее сражение с Тёмными Жрецами, вот только сейчас я не умел превращаться в стихию.

— Ух, дежавю-то какое! — вырвалось у меня, когда я отскочил.

Там, где я только что стоял, пронёсся Замёрзший. Прикрывшись огненным щитом, я даже сквозь него почувствовал, насколько холодная эта тварь!

Следующий чуть не влетел мне в спину, но я, увернувшись, попытался рассечь его топором — и заорал, когда древко обожгло мне ладони лютым морозом. А лезвие, мгновенно покрывшееся инеем, прошло сквозь ледяной вихрь, не причинив ему никакого вреда.

Кутень тоже отпрыгнул от атаки следующего, и тело цербера тоже подёрнулось снежной дымкой — Замёрзшие действовали даже на исчадие Тьмы.

Сформировав огненное щупальце, я попытался ударить им ближайшего Замёрзшего, но мой же огонь рассыпался инеем. Сожри меня Бездна!

Я едва не споткнулся, до того деревянным стало моё коченеющее тело. Пошатываясь, огляделся.

Стражи пещеры закружились вокруг нас, словно вороньё, чующее слабеющих раненых. Вокруг всё стало трещать, охлаждаясь ещё сильнее, и даже воздух сгустился от крепчающего мороза. Я окутался щитом, уплотняя его, но это не сильно помогало — пламя «огненного яйца» трепетало всё медленнее и медленнее, буквально замораживаясь от дыхания Ледяных Упырей.

Цербер завыл — изо рта кромешного пса, замерцавшего звёздочками инея, вылетел пар. Такого я ещё никогда не видел…

— Кутень, уходи, — прошептал я.

— Сам-сам-сам! — протявкал тот.

Но он уловил мою строгую мысль и, рыкнув напоследок на кружащуюся морозную смерть, нырнул в портал.

Замёрзшие впервые издали звук, и это был хохот. Ледяной, насмешливый…

— Мы ещё посмо… трим… — попытался сказать я, но мои губы замёрзли, и я продолжил мысленно, — «кто смеётся последним».

Мысли, правда, тоже были уже вялые, и я заворожённо смотрел, как покрываются инеем мои пальцы.

Эх, Червонного Кольца у меня уже нет, и устроить взрыв бросского огня я никак не могу. Ну, а что ещё может победить чистую стихию холода? Ведь эти Замёрзшие Души, застывшие на самой грани перехода, были практически Вечным Холодом.

Но я из последних сил вытянул трескающиеся губы в ухмылке, потому что у бросса уже был готов план. Просто сейчас очень хороший повод продолжить ту самую тренировку, лучше условий и не придумаешь. Так что смотри, Креона, тебе ещё мне долг отдавать!

Опасно ли это? Да.

Был ли у меня выбор? Нет.

Мои замёрзшие веки так и не закрылись до конца, когда я стал концентрироваться, высвобождая источник огня. Превратиться в стихию, будучи Тёмным Жрецом, было не в пример легче — только теперь я понял, насколько щадящей была Тьма.

Но вечный Огонь — это совсем другое. Он горит, пожирая всё, что в него попадает… Не растворяет, как Тьма или Свет, а просто сжирает, не оставляя даже пепла — тот тоже сгорает.

И теперь я, не боясь спалить своё тело, превращаюсь в этот самый Огонь. И эти Замёрзшие, витающие вокруг, наоборот, своим холодом помогают мне освоить эту невероятно сложную и опасную технику.

Стало намного теплее, но я знал, что это только начало. Скоро мне будет так жарко, что я…

Открыв глаза, я увидел, что рук у меня нет, а на их месте полыхает пламя. Всё моё нутро тут же воспалилось до такой степени, что я заорал, чувствуя невероятную жажду.

Пить⁈ Не-е-е-ет… Я мечтал хотя бы о капельке прохлады в этом аду, в который меня закинула стихия Огня. Хотя бы дуновение освежающего ветерка.

И, вскинув голову, я узрел семь… семь очень аппетитных кусков этой самой прохлады, которые помогут мне не сгореть, и хотя бы немного охладиться.

Мгновенно испарился снег подо мной и вокруг, поднявшись туманом. Замёрзшие, кажется, издали вопль удивления и ужаса… Ну да, то, во что я превратился, немного отличается от их формы.

Я красивее. И я — мыслю! Хоть и очень мало… Да у бросса вообще-то и в спокойном состоянии с мышлением проблемы.

— А кто тут такой прохладный? — улыбнулся я. Хотя чем мне улыбаться? Я — пламя!

И тут же я, прыгнув, просто полетел.

Сразу же проснулась память тела… нет, не тела, а души. Десятый отлично умел превращаться в сгусток Тьмы, и управление стихией Огня не сильно отличалось.

Поэтому дальнейший мой танец с Замёрзшими был больше похож на резню. Только крови не было, лишь медленно опадающая морось и поднимающийся пар — вот и всё, что оставалось от Замёрзших.

Охота на добычу превратилась в погоню за хищниками. Замёрзшие метались по пещере, но явно были прикованы к этому месту каким-то заклинанием.

Догнать, обхватить пламенем… и сжечь! Испарить! Поглотить до последней капли!

Ух, стало чуть прохладнее, но ненадолго! Кто следующий?

Лишь последний Замёрзший, явно обретя перед забвением разум, умудрился открыть портал в Вечный Холод. Но я, не боясь совершенно ничего, нырнул вслед за ним…

В моём прошлом мире Паладины Ордена Света, ещё до того, как Орден пал от ереси, были такими грозными воинами, что могли убить Тёмного Жреца, даже нырнув за ним во Тьму.

А теперь я, бросский варвар Малуш, превратившись в чистый Огонь, испепелил Замёрзшего, пустившись вслед за ним в стихию Вечного Холода. Правда, едва я оказался в бело-голубом пространстве, где бешено выл ледяной ветер, меня тут же охватил дикий экстаз — как здесь прохладно… Как здесь хорошо! Я бы хотел остаться тут навечно, потому что мои плоть и кожа перестали гореть.

Охлаждение на мгновение заставило мой разум соображать, и я вспомнил, что остаться в вечном Холоде у меня в планах не было. Окутывающее меня пламя стало гаснуть, но я тут же метнулся обратно к порталу, едва успев до того, как он закрылся.

Снаружи снова оказалось так жарко, что огонь и жажда едва не взяли надо мной верх. Но я успел закрыть источник, буквально втянув всё пламя обратно…

И рухнул на плиту с высоты, упав на живот и закашлявшись от дыма, попавшего в лёгкие. Да ещё заорав от того, какой раскалённый на мне доспех — казалось, что меня снова охватило пламя.

Я хотел кувыркаться, чтобы затушить этот огонь, но вдруг меня кто-то коснулся… Перед глазами вспыхнул свет, такой мягкий и успокаивающий, что мне ничего не оставалось, как только уставиться на него. Пока я смотрел, боли не чувствовалось.

— Господин Малуш, — слышался далёкий голос Луки.

— Моркатова стужь! Он же едва не спёкся! — рядом ругалась Креона, — Я едва охладила!

— Зато какой горячий парень, видит Маюн.

Наконец, меня перестало жечь, но боль вскоре вернулась, и я понял, что весь покрыт ожогами. Кое-как собрав мысли в кучу, я наконец-то сообразил, что со мной случилось — кажется, если бы я не нырнул вслед за последним Замёршим в портал, так бы и сгорел здесь в собственном пламени.

Пока меня кормил холод Ледяных Упырей, я оставался жив. В стихии Вечного Холода мне удалось на миг вернуть над собой контроль, и только это спасло меня.

— Кха… — вырвалось у меня, когда я, кое-как раскрыв слипшиеся глаза, разглядел над собой лица Луки и Виола.

С трудом повернув голову, я разглядел Креону. Что-то у меня в глазах двоится… Их почему-то две.

— Кажется, Креона, я теперь понял, о чём ты говорила, — просипел я, еле двигая высохшим и разбухшим от жажды языком, — Это было опасно…

— Я тебе пыталась сказать! — возмутилась Креона.

— Бросс, ты вообще первый идиот в этом мире, который превратился в огонь, — грубо сказала вторая Креона. Что-то какая-то она совсем не Креона, та не такая грубая…

— Агата? — только и выдавил я, а потом растянулся в улыбке, лопая волдыри на обожжённых губах, — Ага-а-ата…

— Уходим, — сказала Агата, поднимая куда-то взгляд, — Ладомира скоро будет здесь!

Я попытался оттолкнуть всех, когда надо мной склонились, чтобы приподнять. Но как-то так получилось, что это не я их толкнул, а отлетело моё сознание, окончательно рухнув в забытье.

Ясно одно. Первое превращение в стихию можно считать удачным, но над выходом из этого состояния надо точно поработать.