Нигредо. Созданный из пепла

Глава 19. Невоспитанные подростки мешают людям ужинать

Тихон и Богдан вместе шли среди бесчисленного множества складов, ловко лавируя по узким проходам между огромными зданиями и стараясь никому не попасться на глаза. Однако, несмотря на то, что сейчас вроде как заканчивалось рабочее время, по пути они встретили от силы пару рабочих. И все они, само собой, оказались адептами Розенкрейц.

Все эти склады были собственностью организации, и лишь один бог знал, что находилось внутри. На часах было пять вечера, в центре города на дорогах начинался час-пик, тут и там сновали люди, возвращающиеся с работы, отдыхающие на прогулках дети или спешащие куда-то работники, которым не повезло трудиться дольше, чем большинству. В этой же части города, где лес находился даже ближе, чем самый простой продуктовый магазин, жизнь начиналась только к позднему вечеру.

Простым людям не дано было знать, что организация Розенкрейц занимается перекупом незаконно приобретённых товаров и доставкой их прямиком заказчикам. А вот обелиски были прекрасно об этом осведомлены, только вот рассказать полиции не могли — это считалось нарушением контракта, а пережить войну было куда сложнее, чем преступную деятельность у себя под носом.

Богдан с Тихоном и подумать не могли, что на следующий же день после собрания они окажутся в самом логове Розенкрейц, но обстоятельства почти не оставляли выбора. Богдан даже не мог сказать точно, был ли выбор в принципе. Кто бы мог подумать, что его старший брат, родившийся обычным человеком и оборвавший месяц назад все связи со своими эгоистами-родственниками, окажется теперь адептом организации, а значит и врагом этих самых родственников. Антон и сам не осознавал, что идёт по максимально противоположному бабушке и Богдану пути и теперь уже точно не сможет оказаться на одной стороне баррикад с ними. Теперь им оставалось лишь бросаться снарядами друг в друга, окончательно разрушая все те едва уловимые тонкие ниточки, что могли связывать их хоть с какой-то надеждой на восстановление отношений.

В тот вечер, когда друзья возвращались с собрания, и Тихон рассказал ему об Антоне, в душе Богдана разворачивалось настоящее побоище. Обычно он всегда трезво оценивает ситуацию и без особых усилий следует холодному рассудку: его мозг с самого детства обучали в одно мгновение усваивать и обрабатывать информацию, взвешивать все за и против и тут же, придя к самому рациональному и верному, действовать. Но эта ситуация не шла ни в какое сравнение со всем, что ему приходилось переживать за годы тренировок.

Долгих полчаса после того, как Богдан услышал те коварные несколько предложений, в его душе сражались одновременно тысячи мыслей. Их было настолько много, что невозможно было ухватиться ни за одну. Они, как стая хищных птиц, кричали, беспорядочно махали крыльями и кружили вокруг него, сбивая с толку.

Что ему следует делать с этой информацией? Ему нужно что-то делать? Что он может сейчас сделать, и ради чего вообще он будет делать это? И что это за чушь? Как Антон мог стать пепельным? Он ведь его брат. Это абсурд. Абсурд — враг рациональности. Но почему Тихон выглядит таким подавленным? Стал бы он врать? Почему сейчас? Почему Антон? Почему пепельный? Как исправить это? Это нужно исправлять? Что происходит?..

Птицы одна за другой пикировали, больно отклёвывая по кусочку от плоти Богдана. Такое происходило с ним впервые. Он был уверен, что благодаря тренировкам никогда не окажется в такой ситуации. Выходит, тренировки бабушки готовили его не ко всему?

Или это он тренировался недостаточно, чтобы его разум был способен с таким справиться? Он всё это время переоценивал себя? Как давно? Что нарушило работу в механизме его мышления? Какая шестерёнка сломана? Какую заменить? Это он виноват в том, что произошло? Это из-за него старший брат стал врагом не только их семьи, но и всех обелисков? Что он делал не так? Что должен изменить в себе, чтобы такое не повторялось?

Но как такое может повториться? Антон — его единственный брат, других Антонов больше нет, этот Антон — единственный в своем роде. Значит, ошибка была фатальной? Он допустил это даже при том, что у него был всего один брат. Он никчёмен. Слишком никчёмен, чтобы называть себя братом. Слишком никчёмен, чтобы зваться золотым обелиском и наследником клана Полюсовых.

Это всё из-за него.

Если бы он старался лучше, брат не сбился бы с пути.

Богдан был слишком слаб.

Он слишком слаб, чтобы существовать.

Он ни на что не годен.

Он не смог спасти даже собственную семью, как он собрался спасать мир?

Ничтожество.

— Эй, ты в порядке?!

Тихон перепугался ещё больше, когда увидел, что творится с Богданом, и уже сильно пожалел, что рассказал ему про Антона. Богдан уже очень долго стоял неподвижно, глядя стеклянными глазами куда-то в сторону и сильно сжимая рукой ткань на груди, словно от шока не мог даже вдохнуть, не испытывая боли. Когда его дыхание участилось ещё сильнее, Тихон не смог больше молча наблюдать за тем, как Богдан пожирает себя изнутри своими же мыслями. Тот вообще выглядел так, будто у него сейчас начнётся паническая атака.

Богдан резко и глубоко вдохнул, тут же переведя чуть более осознанный взгляд на Тихона. Он помотал головой, с трудом отгоняя стаю хищных птиц, что окружила его разум, желая выклевать остатки живой плоти, и вроде даже стало чуть лучше. Тревога почти нисколько не утихла, но сейчас он хотя бы вновь осознавал, где и с кем находится.

Времени на боль не было. Чтобы хоть как-то попытаться исправить этот ужас, нужно было немедленно прийти в себя и вернуть себе холодный ум. Теперь тревога работала на дело — желание спасти брата пересилило внутреннее «я» Богдана, что так жадно пыталось похоронить себя под весом вины и сомнений в своей значимости. Он всё-таки был довольно сильным и имел право хотя бы попробовать. Только вот что?..

— Мы должны что-то сделать, — холодно сказал Богдан, пристально глядя Тихону в глаза. — Вернее, я. Тебя в это втягивать необязательно. Остальных — уж точно.

— Как я могу тебя бросить? — удивился Тихон, не скрывая дрожи в голосе. — Но что ты хочешь сделать?

Тихон знал, что между братьями всегда была выстроена крепкая и высокая стена. Когда он гостил у Полюсовых, только пару раз видел, как Антон возвращается со школы и, окидывая друзей коротким холодным взглядом, сразу уходит к себе в комнату и не появляется вновь, пока Тихон не уйдёт домой. Богдан в те немногочисленные моменты их взаимодействия вообще не считал нужным и краем глаза взглянуть на брата и, как ни в чём не бывало, продолжал вести разговор с Тихоном, не давая тому шанса хотя бы коротко поприветствовать Антона. Тихон мог поспорить, что Антон и лица его не запомнил, даже не заметил тогда у библиотеки, что друг его младшего брата был среди подростков, укравших книгу.

Напрямую Богдан не говорил ничего в сторону брата: ни плохого, ни хорошего. Но Тихон был уверен, что довольно хорошо чувствует людей, поэтому успел сделать вывод, что между братьями лишь типичная ссора младшего и старшего. Знал он и то, что Антон родился обычным человеком и абсолютно ничего не знал о мире обелисков. Но Тихон и подумать не мог, что корни вражды между братьями проросли настолько глубоко, а высокая каменная стена рисковала пронзить небо.

А уж мысль о том, что Антон когда-нибудь свяжется с Розенкрейц, не таилась и среди самых сумасшедших его фантазий. Когда ребята с дневником убегали от первого адепта, Тихону поначалу даже не стало в полной мере страшно: всю жизнь он считал подобные приключения лишь приключениями, чем-то весёлым и из чего можно выкарабкаться, если вовремя подстраиваться под ситуацию. Но, увидев, как из-за угла с огненным пистолетом в руках выходит старший брат Богдана, направляющий дуло на ребят с таким колючим холодом и безразличием в глазах, замер на месте, не в силах вдохнуть. Пока взгляды ребят были прикованы к противникам, они не могли видеть, с каким ужасом смотрит на адепта Тихон.

Когда они успешно сбежали, он старался, как мог, поддерживать свой привычный жизнерадостный образ и не собирался никому рассказывать, поначалу даже хотел скрыть это и от Богдана. Но в душе всё сильнее скреблись кошки. Правильно ли он поступает, скрывая это от лучшего друга?

Они столько пережили вместе и знают друг друга лучше, чем самих себя. По крайней мере, Тихон был уверен в этом. Но внезапно Богдан рассказал всем о мече Луны. Сомнений насчёт искренности друга не возникло и тогда, а вот в своей искренности Тихон засомневался всерьёз. Остаток собрания он волей-неволей прокручивал в голове ворох мыслей об Антоне, но в итоге не выдержал и решился рассказать сразу после собрания: всё-таки Богдан и Антон, несмотря на натянутые отношения, братья, значит, Богдану нужно знать об этом.

Но всё оказалось куда хуже, чем он предполагал. Едва Богдан дослушал те несчастные несколько предложений, Тихон перестал его узнавать.

Богдан все годы их дружбы обычно ходил с несколькими, почти ничем друг от друга не отличающимися масками на лице, меняя их в зависимости от ситуации, реагировал на всё сдержанно, но мог ловко пошутить, когда это было уместно. Маска дружелюбия не смущала Тихона, даже сквозь неё было видно, что Богдан искренне считал его своим другом.

Но в один момент на толстой, годами формировавшейся маске безразличия, образовалась трещина, а затем разошлась, расколов спокойствие полностью. Богдан и за маской, казалось, никогда ни о чём искренне не тревожился, но тот ужас, что Тихон увидел в его глазах в тот момент, тотчас передался и ему. Ему впервые стало страшно за Богдана. Несколько лет тот поддерживал образ сильного, независимого и не слишком эмоционального, но вдруг сломался, услышав, что его старший брат ступил на путь, под прямым углом пересекающий путь их семьи.

За маской безразличия Богдан скрывал даже тепло к брату, возможно, сам не замечал этого. Насколько тяжело было так жить? Тихон и представить не мог, но теперь убедился, что, мягко говоря, ужасно.

Однако, несмотря на то, что Тихон всё ещё находился в глубочайшем смятении и сочувствии к другу, Богдан уже почти полностью пришёл в себя и активно размышлял, что делать с этой информацией.

Когда ум вновь охладел, давая возможность ясно мыслить, больше вариантов действий в голову не пришло. А что они действительно могли сделать? Даже если не брать в расчёт Тихона. Для начала нужно понять, чего Богдан хочет добиться, услышав, что брат теперь адепт. Вернуть его в семью? Точно нет. В доме Полюсовых ему не станет лучше: он съехал не от хорошей жизни.

Как он собирался заставить его вернуться, если уж на то пошло? Он пепельный, силы пепельных никак не вычленить из тела тех, кому они уже принадлежат. Родись Антон обелиском, такого бы точно не произошло: силы Розенкрейц могут прижиться лишь в теле обычного человека, Света — одно исключение на миллион. Бабушка, завидев в своём доме адепта, уничтожит его, не раздумывая ни секунды, даже несмотря на контракт. Как ни крути, этот вариант отпадает, нужно вразумить Антона без возвращения того домой.

Есть ли возможность обговорить всё и помириться, просто придя к нему и заявив о своих намерениях? Богдан не слишком хорошо знал Антона, чтобы предсказывать его поведение, но тут и ежу понятно, что брат не станет его слушать. В лучшем случае проигнорирует, в худшем — кинется в драку. И вновь всё сводится к нарушению контракта. Хоть он фактически уже и был нарушен, когда на компанию «воришек» напали адепты. Но ведь и выловить Антона где-нибудь в тёмной неприглядной подворотне не то чтобы есть возможность. Розенкрейц редко ходят поодиночке, тот случай ночью у школы был, скорее, исключением. А адреса, по которому Антон сейчас проживает, у Богдана попросту нет, так что заявиться к нему домой лично шанса не представлялось.

Писать Антону тоже было бесполезно. Во-первых: он давно заблокировал и бабушку, и Богдана во всех соцсетях. Во-вторых: даже если бы это было не так, стал бы он отвечать на его сообщения? Вновь проигнорирует или заблокирует, напиши Богдан хоть с другого аккаунта.

Других вариантов он найти не мог, как бы ни хмурился в раздумьях. По сему выходило, что они смогут хоть как-то повлиять на Антона, только в открытую завалившись к адептам прямо в их рабочее время. Товарищи по работе с большой вероятностью не будут настроены развязывать войну на месте, заинтересуются действиями наглых школьников и примутся наблюдать за развернувшимся спектаклем, а у Антона не останется выбора: либо он ретируется, становясь в глазах коллег жалким трусом, либо отходит поговорить с Богданом тет-а-тет. Как бы опасно ни звучало — это пока единственное более-менее адекватное решение.

Правда, неясно было, как они будут выпутываться, если адепты всё же нападут, но тогда придётся действовать по ситуации. Никто не запрещает сбежать в случае чего, оставалось лишь надеяться, что в команде Антона не десять человек разом. Тогда затруднений возникнет несколько больше… Но не зря ведь Богдан был золотым обелиском и наследником меча светлой стороны Луны, так ведь? Отбиться от атак и сбежать — звучит не так уж нереалистично в его положении.

Он озвучил Тихону свои идеи, объясняя причины своих решений, и терпеливо ждал, пока тот их обдумает. Тихон долго чесал затылок, переваривая план, и нерешительно глянул на друга:

— Это первый раз, когда я сомневаюсь в твоих идеях, но больше вариантов реально нет. А как ты собрался выслеживать Антона? Даже примерно ведь неизвестно, в каком районе они работают, а у библиотеки оказались как будто случайно.

На этот раз у Богдана созрел план куда чётче предыдущего. Антон не всегда был настолько закрытым: его ментальное здоровье стало заметно ухудшаться лишь к восьмому классу, тогда он и стал безэмоциональным, каким Богдан видел его последний раз. Всё время до этого он производил впечатление того самого типа людей, к которому тянулись благодаря его харизме и инициативности. Проще говоря: Антон был той ещё душой компании.

Не было одноклассника, с которым бы он не обменивался парой слов за день. На переменах каждый раз, когда бы Богдан ни прошёл мимо их класса, Антон был в окружении компании и не всегда находил время на то, чтобы хотя бы пересечься с братом взглядом: всё его внимание концентрировалось на людях вокруг. В этом плане Богдан даже немного завидовал ему, но почти сразу вспоминал, что его тренировки будут покруче толпы знакомых, чьё уважение держится лишь на дружелюбном образе.

Богдан с лёгкостью читал людей с малых лет и сразу подмечал призрачный огонёк жажды выгоды в глазах одноклассников, с которыми общался Антон. Будучи детьми, они и сами не осознавали этого, но компании, которые держатся лишь на харизме и в целом крутости одного человека, обычно распадаются очень быстро. Какой бы ни была причина, таким душам компании было очень сложно найти настоящих друзей, которые не бросили бы, почувствовав, что больше не получают от общения пользу.

Несмотря на это, одноклассники Антона всё ещё не переставали быть ему просто знакомыми, с которыми иногда можно обменяться парой сообщений. И вот так удача — их контакты были сохранены и у Богдана! Поскольку Антона в школе никогда нельзя было встретить без пары-тройки сопровождающих, в те редкие моменты, когда братья пересекались, чтобы обменяться бытовыми фразами, эти самые сопровождающие добавляли в друзья где только можно и Богдана с расчётом на то, что дружба с младшим братом позволит заслужить уважение старшего.

Намерения поддерживать общение с ними у Богдана не было, но все эти связи неожиданно обрели пользу. А что, если одноклассники встретили где-то Антона, пока он бегал по поручениям? Шанс не был стопроцентным, но и не равнялся нулю. Новый Оскол был до ужаса маленьким, и Богдан с Тихоном имели возможность выяснить хотя бы место, где Антона видели последний раз. Как бы далеко он ни съехал, город был слишком мал, чтобы за целый месяц Антон и его бывшие одноклассники не пересеклись ни разу. Тихон вообще, несмотря на сюрреалистичность обстоятельств, видел Антона буквально на днях. Не исключено, что его встречали и другие.

Богдан в тот же вечер написал всем, кого помнил, и спросил, не видели ли они Антона где-нибудь, но быстро устал менять формулировки вопроса и просто разослал остальным сообщения с одним и тем же содержанием. И каково же было его удивление, когда несколько ответили даже раньше, чем Богдан с Тихоном успели разойтись.

Большинство ответили, что не видели Антона с последнего экзамена и интересовались, что случилось, если Богдану приходилось спрашивать у других, где ходит его же брат. Двое, что появлялись на улицах куда чаще, вспомнили, что недавно пересекались с ним. Первый проходил мимо одной кофейни и заметил, как Антон в компании какого-то парня, вероятно, его нового друга, выходит из этой кофейни, но подойти и поздороваться бывший одноклассник не успел, так как оба почти сразу сели в одну из припаркованных рядом машин и уехали.

Богдан думал, что это теперь их единственная зацепка, пока не прочитал последнее сообщение. Оно пришло от не самого приятного одноклассника Антона. Богдан старался без надобности не проходить мимо таких людей, так как ещё со школы по ним было видно, что будущее их не самое светлое и, вероятнее всего, они проведут его либо в преступных бандах, либо за решёткой, либо где ещё похуже. Этот парень затевал драки чаще, чем бывал на уроках, и в целом оставлял впечатление малолетнего гангстера. Но кто бы мог подумать, что именно этот одноклассник наведёт их на место, где Антон бывает чаще всего.

Одноклассник этот был довольно сговорчив, но по глупости мог неосознанно выдать всё, что можно и нельзя. Вот и в этот раз посчитал, что Богдан его хороший друг, поэтому ему можно знать о том, что парень работает в банде, которая сотрудничает с преступной частью организации Розенкрейц. Он часто заезжает на те самые склады на краю города, чтобы передать товар, который вскоре транспортируют в нужную точку на карте уже лично Розенкрейц. Разумеется, о «магических» силах организации он ни сном ни духом, но Богдана сильно поразил тот факт, что одноклассник Антона так легко выдал и свою, и подноготную самого Антона. Недолго ему осталось работать в своей банде…

Он поведал, что уже несколько раз, начиная с сентября, видел, как Антон в одиночестве покидает территорию складов. И вот, в один из дней парень не выдержал и подошёл к Антону, чтобы лично спросить, что он тут делает. Антон, ожидаемо, сказал лишь, что работает здесь разнорабочим, и моментально удалился, не дав разговору развиться. Однокласснику показалось это довольно странным.

Как и то, что Богдан, будучи родным братом Антона, не знает обо всём этом. Объяснять причину расспросов Богдан, само собой, не собирался и тут же, поблагодарив знакомого, попрощался. Он понятия не имел, что это за склады такие и где они вообще находятся: у него было не так уж много времени, чтобы увидеть и запомнить каждый клочок города. Но когда рассказал о них Тихону, тот моментально понял, о каком месте идёт речь.

Компания Тихона, Сабины, Захара и Амалии частенько болталась от скуки в самых специфичных местах Нового Оскола, и так называемые загадочные «склады» не стали исключением. Правда, адреналина, который они испытали, убегая от адепта-охранника среди ночи, им хватило на всю оставшуюся жизнь, поэтому больше на складах они появляться не рисковали. Да и смотреть там было не на что: снаружи пусто, все здания закрыты, а территория, ко всему прочему, надёжно охранялась именно по ночам, но, хоть и в другое время туда можно было попасть без особых проблем, желания встречаться лишний раз с адептами у ребят не возникало.

Как только Богдан изъявил желание найти Антона в логове адептов, Тихон сразу вспомнил о складах, но не имел никаких доказательств, что это логово именно там. Но теперь, когда бывший одноклассник Антона подтвердил, что парень частенько там бывает, они могли без сомнений начать искать там.

Изначально они хотели навестить логово адептов в какое-нибудь другое время, кроме ночи, чтобы для начала хотя бы изучить расположение зданий на случай, если придётся в спешке убегать. Богдан снова открыл переписку с «малолетним гангстером», чтобы уточнить, когда именно он видел на складах Антона. Парень нисколько не смутился проигнорированным прежде сообщениям и моментально выдал, что Антон покидал территорию в одно и то же время: около шести-семи часов вечера. Богдан пару минут провёл в раздумьях и сделал вывод, что к чёрту все эти планирования. Переполнившие его чувства обиды, вины и всего остального подсказывали, что им с Тихоном лучше не медлить и в ближайшее время успеть найти Антона к названному времени, так как, судя по всему, с работы он уходил в одиночку, а значит, с коллегами контактировал только до шести.

Из-за школы они едва успели к нужному времени. Расписание по четвергам в их школе словно кто-то проклял: не было почти ни одного класса, который приходил бы домой после уроков в состоянии делать хоть что-то, кроме как завалиться в кровать и лежать там в отключке до следующего утра. Самые нелюбимые предметы с самыми строгими и обозлёнными на жизнь учителями ставили именно по четвергам. У девятых и одиннадцатых классов и подавно расписание было воплощением ужаса, страданий и девятым кругом ада на Земле. Мало кто бегал оставшийся день полный сил после восьми-девяти уроков усиленной подготовки к экзаменам. Поэтому класс Тихона и Богдана смог выйти за ворота школы лишь к трём часам дня, а наведаться на склады удалось только в пять, когда друзья отошли от пробника по математике.

Остальным ребятам они ничего не сказали: Богдан был твёрдо уверен в том, что остальные дела семьи, не касавшиеся меча, других коснуться тоже не должны, и этот бардак Богдан обязан разгребать сам. Даже Тихона с трудом согласился взять с собой, но другу было тяжело в чём-либо отказывать, поэтому сегодня разбираться они пошли вдвоём.

Среди множества одинаковых амбаров парни ощущали себя так, будто, лишний раз обернувшись, затеряются в пространстве и попадут в мир, на сто процентов состоящий только лишь из миллионов нескончаемых ровных рядов этих одинаковых серых коробок. Чем дальше продвигались, тем больше им казалось, что они уже шагают по этому миру. Когда мимо проходили редкие адепты, они прятались в узких переулках между складами за наспех скиданными друг на друга пустыми ящиками. Все прохожие до единого выглядели такими спокойными, будто и не велось в этих складах никакой незаконной деятельности. Оно и понятно — им прекрасно известно, что полиция здесь не появится, пока Илларион Розенкрейц не исчезнет.

Параллельно Богдан зарисовывал в голове карту расположения каждого здания и потенциального места для укрытия, чтобы во время побега не терять драгоценные секунды. Может, на улице адептов не так много, но кто знает, сколько их в самих зданиях — нужно было узнать заранее, каких мест лучше избегать.

Добрых пятнадцать минут Тихон и Богдан потратили на поиски, но не встретили никого, похожего на Антона. Логично было предположить, что, проверяя только снаружи, успеха они вряд ли добьются: Антон, как и большинство адептов, мог сейчас быть в одном из множества складов, а проверять каждый было дольше и опаснее. Да и как они собираются попасть туда незамеченными?

Богдан уже собирался предложить Тихону разделиться, когда парни почувствовали витающий в воздухе необычный для подобного места аромат.

Среди десятков стальных коробок складов почувствовать нечто такое было шансом один к тысяче. Поначалу они не поверили своему нюху и подумали, что им просто мерещится, но чем дальше продвигались, тем отчетливее становился запах.

Это, безусловно… был запах шашлыка.

Друзья переглянулись. Они могли бы предположить, что в лесу кто-то решил устроить пикник после работы, но теории не суждено было подтвердиться. Во-первых, в лесу было запрещено разводить костры и использовать мангалы. Во-вторых, лес был не настолько близко, чтобы они почувствовали запах отсюда, даже несмотря на обострённый нюх обелисков. К тому же они находились далеко не на окраине территории. Оставался лишь один вариант.

Думать было некогда и особо не о чем, поэтому, не сговариваясь, парни просто побежали, следуя за запахом.

Аромат нельзя было спутать ни с чем, но трудно было представить, откуда ему взяться в логове Розенкрейц. На ум приходили только картинки жестокой расправы над обелисками или обычными конкурентами, из которых и готовили блюдо где-то неподалёку. Но, добежав до нужного места, Тихон и Богдан едва не застыли, тем самым чуть не выдав себя. Им стоило большого труда, чтобы успеть спрятаться обратно за стену ближайшего амбара. К счастью, они остались незамеченными. Адепты, что сидели там на раскладных рыбацких стульях, образуя вокруг заполненного шампурами с щедро нанизанным румяным мясом мангала круг, были увлечены своим занятием явно больше, чем потенциальной слежкой и чем-либо ещё на свете.

Компания выглядела такой умиротворённой и радостной, будто перед Богданом и Тихоном были не преступники со сверхъестественной силой, а рядовые рабочие, решившие устроить вечер шашлыков прямо на рабочем месте после тяжёлого дня. Кто-то из них весело шутил и делился историей из жизни, пока остальные ели сочное жареное мясо, периодически хохоча над эмоциональным рассказом. Прямо-таки эталон идиллии.

Рассмотреть и услышать подробности с такого расстояния не получалось, поэтому Богдан и Тихон решили действовать сейчас, пока адепты не были заняты ничем серьёзным. На их месте они бы, конечно, разозлились, если бы кто-то прервал их трапезу, но такими темпами они могли прождать весь вечер, упустив Антона. Выбора не было, поэтому Богдану оставалось лишь запрятать сомнения и испанский стыд куда подальше. Издалека парни не разглядели, есть ли среди ужинающих Антон, но если нет — спросят, где он, и в случае успеха даже, возможно, попросят его позвать. Открытой вражды между Розенкрейц и обелисками не было уже полтора века, если не считать случай с родителями Светы и кражу дневника из библиотеки, так что шансы были довольно высоки.

Но как только парни подошли достаточно близко, всерьёз начали сомневаться в успехе своего замысла. Богдан на пределе возможностей игнорировал истинные эмоции, но, не скрывая, сверлил взглядом дыру в одном из пепельных.

В профиль к приближающимся с отстранённым видом сидел Антон.

И вправду, его старший брат развлекается на территории Розенкрейц вместе с другими адептами. Прежде в душе Богдана до последнего оставалась самая маленькая, упрямая капелька надежды на то, что всё это ложь. Что Тихон тогда обознался, а бывший одноклассник Антона ошибся, и Антон на самом деле был обычным членом местной мелкой банды. Богдана такой вариант даже устроил бы. Но глаза не обманешь. Как и обострённую интуицию золотого обелиска. От каждого здесь исходила чужеродная тёмная энергия пепельного, которую оборотни ощущали не глазами, а сердцем.

Антон не был исключением.

На миг Богдану даже показалось, что в нём циркулировала самая большая её концентрация среди всех присутствующих, но, скорее всего, так казалось лишь из-за смеси злости и отрицания, охвативших нутро Богдана.

Адепты не сразу заметили парней и стали оборачиваться, только когда те оказались уже в десятке метров от их «круга». Пройти дальше им не дали: один из самых подтянутых мужчин, не торопясь, поднялся на ноги и замахал руками, намекая незваным гостям ретироваться тем же путем, которым пришли. Видимо, запах шашлыка привлёк проходящих мимо школьников. Но что-то не похоже на простое совпадение, уж больно угрюмыми выглядели эти дети.

— Эй-эй, братишки, это частная территория! Давайте-ка вы вернётесь восвояси и погуляете где-нибудь в другом месте, а то нам придётся позвать ваших родителей! Вы же этого не хотите, а?

Мужчина широко улыбался, не скрывая насмешки во взгляде, но, несмотря на образ, похоже, пока не был настроен применять силу. Богдана же в таком состоянии не могли остановить никакие уговоры накаченных мужчин: он пришёл сюда с конкретной целью. При виде расслабленно сидевших вокруг мангала адептов ему вдруг стало так спокойно и смешно одновременно. Ум очистился окончательно, в серых, слегка прищуренных глазах золотым огоньком блеснула хитрость, а на изящных, светло-розовых губах проступила лёгкая ухмылка.

О-о нет, даже если начнется драка, побег — последнее, о чём он подумает. Если адепты не отдадут ему брата по-хорошему, он выхватит его из хищной пасти Розенкрейц силой. Богдан сейчас был в таком настроении, что подобный исход ему нравился даже больше.

Он с превеликим удовольствием размажет их всех по земле и по стенам их же складов, заставив Иллариона лично собирать по частям своих подчинённых!

Адепт, который вызвался прогнать заблудившихся детей, при взгляде на беловолосого вдруг почувствовал неладное, даже забыл, что дети пришли сюда вдвоем. Чего это он так хищно ухмыляется, бесстыдно пялясь прямо ему в глаза? Ну и молодёжь пошла. Но, приглядевшись ещё внимательнее, он начал догадываться. Подростки были обелисками. Тон его тут же сделался куда холоднее и надменнее, а взгляд пропитался едва скрытым презрением:

— А-а, так вы из этих. Так, ребята, ни нам, ни вам проблемы не нужны, так что валите отсюда по-хорошему. Совсем заняться нечем? Такой путь проделали и всё ещё не поняли, на чьей вы территории?

Богдан мельком глянул на Антона, всё также сидевшего позади адепта. Остальные слегка напряглись и с недоверием глядели на подростков, которым их напарник преградил дорогу на полпути. Антон же смотрел на парней как на одних из прохожих, которые не играют в жизни друг друга никакой роли, в огромном количестве встречаются на протяжении всего дня и никак не запоминаются, подобно массовке. Если, не зная правды, обратить внимание на равнодушие и скуку в его взгляде, ни за что не подумаешь, что сейчас друг на друга пристально смотрели родные братья. Так подумали и другие адепты.

Богдан, весело хмыкнув, указал подбородком на Антона и преувеличенно-дружелюбным тоном ответил:

— Мы прекрасно знаем, где находимся, но конкретно вы меня не интересуете. Свалите вы, а я переговорю пока с этим парнем.

Интонация парня абсолютно разнилась с его словами. Адепты в замешательстве переглянулись, некоторые усмехнулись наглости незваных гостей. Теперь на Богдана и Тихона одновременно глядело восемь кипящих презрением пар глаз, одни — равнодушные, а последний адепт пялился так, будто никак не мог поверить в происходящее.

Слишком часто он стал встречать таких бесцеремонных подростков. Лицо его перекосило от шока и возмущения одновременно.

Но тут же он посерьёзнел и прищурился. В тот момент до него дошло.

Когда восемь его напарников собирались встать, чтобы напомнить «гостям» в каком они сейчас положении, он резко поднялся сам и, наставив на подростков указательный палец и не скрывая отвращения в голосе, заговорил:

— Стоять, это же вы! — Он переводил взгляд с Богдана на Тихона и обратно, пока в его голове молниеносно проносились воспоминания последних дней. — Один — вор книжки, второй — их подельник. Какого вы тут оба делаете?! Жить надоело? А ты как с этим связан?

Он направил тот же палец на Антона и зловеще уставился на него, но тот лишь равнодушно отвёл взгляд, давая понять, что ни подростки, ни напарник не вызывают у него никакого интереса:

— Понятия не имею, о чём он там треплется.

Тихон вдруг узнал во внезапно вскочившем на ноги адепте того, что орудовал огненными цепями в их последнюю стычку. Но это сейчас было совсем неважно. Богдан подумал о том же, а взгляд его сделался уже совсем жутким, словно хищник, разгневанный длительной погоней за жалким, слабым, но упёртым кроликом, и теперь готовый разорвать его на маленькие кусочки с особой жестокостью, чтобы добыча покинула этот мир в ужасных муках, чтобы отомстить за потраченное впустую время. Прежде чем Богдан успел сказать что-то ещё, Марк вновь повернулся к обелискам:

— Раз уж сами пришли — гоните чёртову книжку. У меня из-за вас зарплата сокращается!

— Погоди, — ровным тоном отвлёк его Антон, не спеша поднимаясь со стула.

— А?..

— Разберитесь пока с короткостриженым, у меня есть один вопрос к этой выскочке.

— А чего это ты раскомандовался? Кто тут чей подчинённый, по-твоему?!

Марк с каждым днём всё меньше понимал, зачем босс взял на работу эту школоту. Мало того, что от него не было абсолютно никакой пользы, так по его вине они ещё и упустили компанию каких-то детей, решивших в ночи украсть никому не нужную книжку из библиотеки. А теперь он к тому же командует, словно не знал, что босс поручал Марку следить за поведением этой бездарности! Но сколько бы он ни возмущался в свободное время, сейчас на их плечи легла очередная нелепая разборка, с которой лучше бы поскорее разобраться и вернуться к долгожданному шашлыку, время на который они с таким трудом выбили в своём плотном графике. Антона он ещё успеет отчитать.

От предвкушения мести Марк немного повеселел и не смог сдержаться от саркастических вставок:

— Ты идиот, Антошка. Ты видишь биополе этого ребёнка?! Как ты собрался в одиночку справиться с золотым? Я, конечно, терпеть тебя не могу, но если ты тут откинешься, я не только зарплаты лишусь — я головы своей лишусь! Понимаешь? Пойми уже хоть что-то за всё время нашей… совместной работы и отойди в сторонку. — Марк уже собирался закатать рукава, чтобы приступить к выбиванию долгов, но вновь покосился на Антона. Тот, естественно, в лице нисколько не поменялся, но в этот раз хотя бы не проигнорировал и смотрел на Марка. Наконец-то возможность вдолбить в эту пустую голову хоть что-то! — Хотя знаешь, — он хищно прищурился в полуулыбке, — я бы с удовольствием посмотрел, как тебя об асфальт размажут двое школьников. Погоди… ты ведь тоже школьник. Ну, тогда я буду любезен и предоставлю своему дражайшему подчинённому возможность устроить драку, что вам так не хватало в школе!

Лицо Антона резко охватило вселенское презрение и возмущение одновременно, он был так озадачен, что был не в силах хоть как-то ответить на высказывания, а Марк, довольный своей первой успешной колкостью, как ни в чём не бывало, махнул коллегам на Тихона, давая разрешение разобраться с ним любым понравившимся способом. Адепты не спешили нападать, давая парням последнюю возможность для побега, но те лишь приняли ещё более решительный вид. Богдан, не оборачиваясь и не отводя взгляда от противников, тихо спросил у Тихона:

— Долго продержишься?

— Думаю, да.

— ?

— Кубок.

Богдан тут же всё понял, но, хоть и не сделался на сто процентов уверенным в способностях Тихона, возражать не стал, и медленно отошёл, приближаясь к Марку с Антоном. Второй уже было завёл руку за спину, чтобы призвать оружие, но Марк преградил ему путь, отслеживая каждое движение Богдана, и бросил Антону, не оборачиваясь:

— Стой, где стоишь, бездарность. — Глаза Марка пропитались яростью, а сам он был настроен на возмездие как никогда раньше, сверля наглого школьника горящим жаждой крови взглядом. — Я ещё не отомстил за тот фокус у школы.

Богдан хмыкнул. Как же он был рад! Наконец-то он сможет вдоволь наиграться с реальными противниками!