Нигредо. Созданный из пепла

Глава 24 (1). Жизнь за деньги

Ещё два года до двадцати трёхлетия Ольги они с Илларионом полностью посвятили подготовке к осуществлению своего замысла.

Следующим вечером после первого, затянувшегося на всю ночь разговора, кучер по просьбе Ольги отвёз их на берег реки Оскол, что текла неподалёку от имения Романовых. И вовсе не потому, что девушка опасалась подслушивающих слуг. Более того: все они знали о ненависти Ольги к обелискам и уже были предупреждены, что она собирается спустить их с небес на землю. До сегодняшнего дня им не было известно лишь, каким именно способом. Илларион тоже не знал, но этим вечером Ольга собиралась посвятить его в свой план. Снова обсуждать это на кухне девушке показалось скучным, поэтому они и поехали к реке едва ли не посреди ночи.

Эта часть берега находилась за пределами города, здесь их не услышат другие оборотни. Ольга попросила кучера вернуться примерно через четыре часа, и, как только карета тронулась, велела Иллариону следовать за ней. В руках она держала большую лампу, чтобы видеть дорогу перед собой: ночное зрение у Романовых развито куда слабее, чем у других обелисков, но все недостатки рода компенсировались устойчивостью магии. Илларион же прекрасно видел в темноте, поэтому сразу оценил красоту места, в которое вела его Ольга.

Когда они присели на траву возле кромки воды, первые десять минут девушка дала ему на то, чтобы в тишине оценить местные красоты. Весь видимый берег переполнили жёлтые кувшинки! Их было так много, что не сразу заметишь, есть ли в реке вообще вода. Илларион помнил, как Ольга любит жёлтый цвет, и теперь понимал её выбор. Море жёлтых бутонов, похожих на тысячу маленьких солнц, было настолько прекрасно, что ему захотелось нарисовать их, даже не имея навыков и возможности сделать это в данный момент. Вот бы существовал способ запечатлеть что-либо в одно движение, чтобы рассматривать, когда захочется…

Илларион вскинул голову, чтобы увидеть луну, но от внезапно посетившей догадки тут же опустил голову обратно и уставился на Ольгу широко распахнутыми глазами:

— Разве кувшинки распускаются ночью? Это особенный вид?

В ответ Ольга хихикнула и вскинула руку над рекой. Илларион проследил за её взглядом и едва не ахнул. Кувшинки прямо на глазах увеличивались в размерах и мерцали всеми цветами радуги! Что она делает? Это ещё один особый талант Романовых?

— Кроме контроля видимости биополей, — не отрывая глаз от кувшинок, начала Ольга, — у нас есть ещё одно особое заклинание. Вся магия Романовых строится на изменении концентрации биополя. Представь, что в обычном состоянии твоя душа — подвижная статуя из металла. Если расплавить её и разлить по поверхности, невозможно будет сказать, какую форму душа имела изначально. Так обелиски скрывают биополя. Если почувствуешь чьё-то присутствие, не сможешь сказать, что это за оборотень, а потом и вовсе подумаешь, что тебе показалось. Обычный обелиск способен расплавлять свою статую максимум на сутки, а после металл возвращает себе прежнюю форму. Романовы расплавляют биополя месяцами. Но что будет, если из-за такого таланта невольно расплавлять статую много-много раз, пускай ненадолго?

Илларион не стал поначалу делать ложных предположений, но ответ напрашивался сам, Ольга лишь озвучила его собственные мысли:

— В один момент душа забудет, как выглядела изначально. Долго-долго будет подвергаться маленьким, но частым расплавлениям, пока не превратится в кусок безжизненного бесформенного металла окончательно. Душ Романовых хватает лишь на двадцать три года. Понимаешь, о чём я?

Илларион кивнул, не желая перебивать Ольгу. Та довольно улыбнулась и продолжила подводить объяснение к ключевой точке:

— Металл может иметь и форму газа: маленькие частички, молекулы, из которых состоят все вещества, рассеиваются подобно воде, когда та превращается в пар. Когда мы спим, наши души рассеиваются, чтобы оставить тело и дать ему погрузиться в сон. Сновидения — это результат того, как дрейфуют молекулы металла в пространстве. Они могут собираться в какие угодно образы, и их больше сотни тысяч. Каждое сновидение имеет форму, которую приняли молекулы. А теперь вспомни, что Романовы могут контролировать плавление металлов. — Она вновь вскинула руку и широко махнула ей над головой. Илларион поднял глаза к небу и замер: созвездия далеко в космосе меняли форму! Цветок кувшинки, кролик, петух, дворец. Илларион видел, как звёзды собираются в картинки, а затем и вовсе оживают, приходя в движение! — Сейчас ты спишь, а я контролирую твой сон. Вчера ты так утомился, обдумывая всё, что и сам уснул. Знаю, сон тебе не нужен, но я так удивилась, увидев, как ты сопишь на неразобранной постели и решила, что следующий разговор можно провести и во сне.

Больше всего Ольга жалела, что Илларион сейчас не видит своего выражения лица. Такой смеси удивления, страха, злости и обиды в его глазах, наверное, не суждено увидеть больше никому и никогда.

А он ведь и не подумал бы! Не нужно было ложиться на эту странную человеческую вещь под названием «кровать»…

Пока Ольга звонко хохотала, едва не падая на землю, Илларион с потемневшим лицом и полным осуждения взглядом метался от звёзд к Ольге и обратно. Он не дождался, когда девушка успокоится, и запричитал:

— Ты всю ночь не спала, а сейчас бодрствуешь? Ты с ума сошла?

Теперь настала очередь Ольги удивляться, она прекратила смеяться и прикрыла рот ладошкой.

— Если ты забыл, мне итак осталось недолго…

— Прекрати!

— Боже, как мы пришли к тому, что ты меня отчитываешь? — она вновь хихикнула и вернула себе умиротворённый вид. — Нет, я не бодрствую: чтобы управлять снами других, нужно самому погрузиться в сон. Я, конечно, высплюсь чуть хуже, чем обычно, но можешь не переживать из-за этого.

Будто Ольге хоть раз удавалось умерить пыл раздражения Иллариона за три года жизни в одном доме с ним… Ещё долго они спорили, местами даже не по теме последнего разговора. И в этот раз Ольге самой пришлось вернуться к насущному вопросу, хоть и обычно это делал Илларион. Она замотала головой и театрально надула губы, пытаясь сделать вид, что обижена:

— Ладно-ладно, давай оставим это на утро! Не знаю, как долго ты обычно спишь, но я не смогу находиться в сновидениях дольше восьми часов. Здесь время течёт иначе: может пройти как год, так и всего час. А я хочу закончить разговор здесь и сейчас, так что вернёмся к делу! — Она хлопнула в ладоши так громко, что Иллариону пришлось прикрыть уши. Странно, что не проснулся от этого резкого звука. — Для начала вернёмся к Пророчеству. А конкретно к двум его версиям. Ты говорил, что ваше пророчество Модест выпытал у предсказателя-оборотня. Но что же получается? Один и тот же обелиск сделал для двух сторон совершенно разные предсказания?

Илларион застыл. А ведь правда. Почему он ещё вчера не заметил этого? Он всё ещё чётко помнил каждое слово Модеста. Король выпытал это предсказание незадолго до того, как пророк погиб, и тем самым позволил своим будущим подданным узнать правду об их судьбе.

Но если это же пророчество слышали все обелиски, откуда тогда взялось второе?!

По смятению, исказившему лицо Иллариона, Ольга поняла, что тот начал рассуждать в нужном направлении. Она откинулась назад, опершись руками о мягкую траву, и заговорила вновь:

— Врёт Модест или говорит правду, известно только ему самому. Некоторое время после нашего крайнего разговора в реальности я думала над этим и пришла к решению: ни мне, ни тебе не стоит рассказывать о второй версии Пророчества кому-либо, даже самым близким, запомни! Оборотни должны быть уверены, что их спаситель — чёрный волк, а пепельные — что избранный — их сородич. Уж не знаю, встретишь ли ты кого-то такого хоть раз за сотни лет, но не говори об этом, даже если готов доверить человеку свою жизнь.

В ответ на последнее предложение Илларион окинул Ольгу возмущённым взглядом, но быстро посерьёзнел вновь:

— Объясни.

— Тот, кто рассказал обелискам именно эту версию Пророчества, сделал это не просто так. Пророки имеют полномочия влиять на судьбу мира, а значит, и этот делал предсказание с конкретными намерениями. Представь, что случилось бы, расскажи он оборотням, что спустя несколько веков придёт пепельный и уничтожит их всех?

— Они жили бы в страхе? — немного подумав, предположил Илларион. — Или делали бы всё, чтобы от пепельных ничего не осталось.

— А если бы пророк рассказал пепельным, что однажды сильный чёрный волк истребит их?

— И в том, и в другом случае единственный исход — война, — уверенно ответил он. Ольга согласно кивнула, в очередной раз радуясь тому, как до Иллариона всё так быстро доходит. — Но разве и без того нет негласной вражды? Ты говорила, что в вашем мире оборотни всё ещё держат обиду на пепельных.

— В какой-то степени так оно и есть, но вот в чём загвоздка. — Ольга подняла указательный палец и с мало свойственным ей серьёзным тоном продолжила. — На Земле ещё не было ни одного пепельного, ты — первый. Обелиски настолько расслабились, что уже и о Пророчестве-то едва помнят. Но раз оно существует, значит, есть шанс, что сбудется, правильно? И какая же выгода от того, что избранный чёрный волк уничтожит врагов, которых и без того не видно не слышно? Не спорю, в Муспельхейме иная ситуация. Но эффект наверняка тот же: обелиски верят, что избранный спасёт их и свергнет Модеста, и единственное, что они предприняли — восстание, которое началось прямо перед твоим перемещением сюда. Мы оба не знаем, чем оно закончилось, но логично предположить, что ничем. Все самые сильные кланы бежали на Землю четыре века назад, и вряд ли сейчас в Первом Измерении найдутся те, кто с таким же успехом сможет противостоять Модесту даже на уровне знакомых мне серебряных. А если вспомнить, как вы каждые полвека выпускаете в свой лес золотых и охотитесь на них, словно на зайцев… Не думаю, что восстание принесло хоть какую-то пользу. Но к чему я веду: ни здесь, ни в Первом Измерении не наблюдается одного.

Брови Иллариона сошлись на переносице. Чего избежали оба мира, пока верили в две разные версии одного Пророчества?

— Войны, — отчётливо повторил он, глядя Ольге прямо в глаза. — За четыре века обе стороны ни разу не предприняли активных действий по борьбе друг с другом.

— Совершенно верно! — радостно пропела Ольга, словно они обсуждали сейчас не массовое кровопролитие, а полуденное чаепитие. — Разные версии Пророчества помогают сохранять относительный мир, а значит, шанс, что пророк всё-таки был один и тот же, повышается. Но какой толк от Пророчества, если все обелиски на Земле забудут о нём? Пророчества нужны, чтобы люди стремились к их исполнению или, наоборот, старались избежать его воплощения в реальность. И тут мы подходим к началу моего великого плана по запугиванию противных дворян! Мне кажется, что обелиски в нашем мире живут слишком спокойно. Но у меня есть прекрасная, вполне осуществимая идея, как это можно исправить.

Такой коварной улыбки на лице Ольги Илларион ещё не видел и не предполагал, что такая хрупкая на вид девушка, как она, может вынашивать подобные замыслы. Слишком спокойно живут? Даже ему стало не по себе от контекста…

— Мы напомним им о вашем существовании!

Илларион, не скрывая, уставился на Ольгу, как на умалишённую, вскинутые брови едва не подлетели к небу. Ольга хихикнула, распалившись предвкушением с новой силой:

— Я не оговорилась, именно это мы и сделаем!

Весь сон Иллариона в тот день Ольга потратила на подробный рассказ о своём замысле.

Она хотела, чтобы в Новом Осколе появился кто-то, кто сможет держать в узде всех обелисков разом, заставить их вспомнить страх перед пепельными, чувство бессилия перед теми, кто куда сильнее них. И тем самым заставить прекратить творить бесчинства в своих имениях, используя обычных людей как скот. Остановить зарождение криминального центра на корню. Ведь невооружённым глазом видно: то, что дворяне делают сейчас, почти со стопроцентной вероятностью приведёт именно к этому. Они не скупились ни на работорговлю, ни на торговлю запрещёнными веществами, почти на ни чём из остального списка криминальных увлечений богатых людей. Она не хотела, чтобы такая могущественная магическая раса превратилась в аморальную прослойку общества. И остановить этот процесс можно, лишь спровоцировав воспоминания их далёких предков.

Рассказ Иллариона о его прошлом мгновенно заполнил сознание Ольги почти готовым планом по исполнению её мечты, которая прежде казалась лишь фантазией. Илларион, существо, по случайности появившееся в имении Романовых, настолько силён, что, по её скромной оценке, мог одним махом разжечь пожар, который уничтожит половину Нового Оскола за считанные секунды. Насколько могущественным он станет, если научится брать под контроль эту необузданную силу?

Но где тренировать магию, способную сжигать такие огромные площади? Где взять эту самую площадь и при этом остаться незамеченными?

Магия сновидений Романовых наконец нашла достойное применение!

Во снах, которые контролировал их клан, обелиск мог тренироваться так же, как делал бы это в реальной жизни. Благодаря контролю биополе способно менять форму и концентрацию почти так же, как наяву. Тело запоминало отточенные во сне движения и стремилось к совершенствованию. В этом пространстве Илларион мог жечь что угодно и с какой угодно силой, не разрушая ничего в реальности. А чем сильнее он натренируется таким образом, тем более мощное существо предстанет перед обелисками Нового Оскола. Вопрос лишь в том, захочет ли Илларион добровольно засыпать, зная, что в это время Ольга контролирует его биополе.

Он всё гадал, что ему нужно сделать согласно её плану, но Ольга вдруг замолчала, уже почти начав перечислять, будто задумалась. Может, она хотела, чтобы Илларион обошёл всех дворян по очереди, посетил каждый дом и заявил о своём присутствии? Звучит так же мягко, как и ожидается от Ольги, но малоэффективно. Он должен поджечь чей-то сарай, чтобы обелиски, увидев горы пепла, сами догадались, кто теперь затесался среди жителей их города? Если на этом действия Иллариона закончатся, дворяне забудут об инциденте ещё быстрее, чем о Пророчестве.

Что хотела сказать Ольга? Почему едва заметно помрачнела и замерла с застывшей на лице улыбкой, устремив задумчивый взгляд вдаль? Не успела продумать план до конца, перед тем, как начать разговор? Быть не может, она ещё в самом начале говорила, что план уже почти полностью продуман. Так что заставило её колебаться?

Илларион понял что, когда Ольга нашла в себе силы озвучить идею.

Она хотела, чтобы Илларион сжёг её своим багровым пламенем прямо на глазах у всего дворянства.

Он не ослышался?

Эта мягкосердечная, обделённая счастливой судьбой, но крайне добрая девушка собиралась пожертвовать собой, только чтобы образумить дворян Нового Оскола?

Неужели не было варианта получше?..

— Ты ведь знаешь, что я всё равно умру в двадцать три года, — напомнила она, грустно улыбаясь. — Я мечтаю умереть в здравом рассудке. Стать единственной Романовой, не сошедшей с ума перед смертью. Не хочешь исполнить мою маленькую детскую мечту своими руками?

Детскую мечту?.. Даже так, как он мог сжечь Ольгу?! Девушку, что не побоялась приютить незнакомца, да ещё и такого сильного пепельного, у себя дома, и заговорила с Илларионом о его истории лишь спустя три года? Девушка, повидавшая в своей жизни и без того много кошмаров наяву, теперь хочет быть сожжённой заживо? Нет, этот план ужасен, он не будет ему следовать!

Но Ольга не дала Иллариону возможности запричитать, он даже не успел вспомнить все причины, по которым не будет делать то, чего от него хочет Ольга. Она не оставила ему выбора и, не объяснив подробно причину такого решения, продолжила перечислять остальные пункты плана.

Она собиралась наглядно продемонстрировать дворянам силу Иллариона, заставив тем самым в ближайшие несколько веков тысячу раз думать перед тем, как что-то делать. Под страхом истребления эти самодовольные, ценящие лишь себя ублюдки пойдут на что угодно.

Перед этим Ольга предоставит Иллариону список всех обелисков, их виды, масти, количество имущества и места жительства, чтобы у тех не осталось и шанса исчезнуть под шумок. Если под контролем Иллариона окажется каждая влиятельная семья Нового Оскола, он сможет подчинить себе весь город. А в будущем в тени контролировать и соседние.

Также ему в руки перейдёт бизнес Романовых, который, по сути, относится к нелегальным. Но в сравнении с остальным торговля мебелью без уплаты налогов любому покажется цветочками. Когда обелиски бросят свои тёмные дела под страхом быть сожжёнными заживо подобно Ольге, не смогут написать донос на компанию Романовых.

Что касалось других кланов чёрных волков: их Илларион заставит скрываться от других обелисков, пока на свет не появится избранный. Оборотни будут помнить о Пророчестве и надеяться на его исполнение, но при этом не смогут знать, остались ли чёрные волки в живых. В конце разыгрываемой перед дворянами сцены Илларион демонстративно попросит покинуть зал всех, кроме чёрных волков. Остальные обелиски могут придумать какую угодно версию их дальнейшего исчезновения, но знать наверняка, мертвы они или живы, не будут. Сами чёрные волки смотрят свысока и на других оборотней, не говоря уже о людях. Своим сородичам Ольга мечтает отомстить в первую очередь.

Через два года, в день празднования двадцати трёхлетия Ольги, когда в огромном бальном зале поместья Романовых соберётся вся элита Нового Оскола, именинница представит публике Иллариона, как своего главного и самого эффективного работника, а тот разыграет предательство и сожжёт её на глазах у всех огромным столбом багрового пламени. Когда всеобщее внимание будет приковано к центру зала, а выходы заблокированы, он заставит всех дворян подписать кровью заранее подготовленный контракт, пресекающий любые попытки обелисков выгнать пепельного из города и тем более уничтожить. Ольга с детства обучалась юриспруденции и уже почти полностью составила контракт, не упустив ни одного ограничивающего условия.

Когда Илларион поймёт, что на свет родился избранный, точно так же возьмёт его под контроль, чтобы исполнилось лишь Пророчество пепельных. К моменту рождения избранного у обелисков не останется и шанса хоть как-то помешать.

Илларион нахмурился. Почему бы ему без дополнительных махинаций не подождать, когда родится избранный? К тому моменту обелиски наверняка полностью забудут о Пророчестве. Но Ольга напомнила: она не хочет, чтобы к тому же моменту дворяне превратили Новый Оскол в криминальный центр. Илларион всё равно не понял, к чему так заморачиваться: Ольга скоро умрёт и не увидит падения родного города собственными глазами. Он прямо спросил, какие конкретно действия сподвигли её так ненавидеть оборотней. Девушка непривычно напряглась и, нахмурившись, пояснила.

Илларион почти ни разу не выходил за пределы имения и не мог этого видеть. Дворяне, хоть и считали Романовых достойными партнёрами по бизнесу, в первую очередь видели в Ольге сумасшедшую. Даже купцы, регулярно доставляющие товары, которыми торгует девушка, называли её странной. Но слово «странная» — слишком ласковое для дворян. На каком бы мероприятии ни присутствовала Ольга, она отчётливо слышала, как нелестно привыкла называть её остальная элита. Перечислять их Ольга не решилась: у неё и у интеллигентного Иллариона уши ежесекундно свернутся в трубочку.

Причин считать Ольгу психически нездоровой немного, но и этого хватало. Крайне редко выходит из дома на светские мероприятия, почти не держит при себе крепостных, называет их работниками, а не рабами, и, что самое странное, — ест с ними за одним столом и предоставляет им такие же комнаты, в какой живёт сама. Чудачка, сумасшедшая, глупая незрелая особа. Такие слова обычно использовали обелиски вместо фамилии «Романова».

Им совершенно не было дела до уровня её образования, который в двадцать один год уже превышал их собственный. В бизнесе, которым Ольга руководила едва ли не в одиночку, дворян интересовал лишь процент прибыли, который достанется им. Тем более их не волновало, какие ужасные воспоминания из детства посещали её каждый божий день. Они видели только обложку: слухи, с такой скоростью обрастающие колючей лозой самых разных, на трезвый взгляд, нелепых подробностей.

Она всю жизнь мечтала закрыть эти грязные рты, да так, чтобы дворяне не посмели открыть их ближайшее тысячелетие.

К концу рассказа Ольга перестала скрывать презрение и ненависть, так долго копившиеся в её душе и причинявшие боль, не находя выхода и скребясь о закрытые двери её груди. Даже хмурясь и до царапин сжимая кулаки, она сохраняла ровную осанку и гордо поднимала голову.

Они молчали ещё какое-то время, а Илларион думал, что теперь настал черёд Ольги открыть ему самые сокровенные мысли, такие же, какими он поделился в их прошлый разговор. Всю жизнь она поддерживала образ добродушной, даже легкомысленной юной девушки, пока её душу с противным чавканьем поедала ненависть. Он мог лишь догадываться, но наверняка Ольга сейчас чувствовала хоть каплю облегчения, что не доводилось испытывать уже долгое время. Он копил скорбь по Пандоре и Марианне всего три года, а Ольга жила так уже двадцать один.

Её боль настолько же сильна, как его от потери? Или, может, сильнее? Илларион не знал. Он никогда не был ни оборотнем, ни обычным человеком. Не знал даже, кем был на самом деле.

Ольга быстро вернулась к своему прежнему состоянию и, улыбнувшись, озвучила одно предположение. Она подозревала, что, кроме пирокинеза, у Иллариона могут проявиться и другие способности. Как бы удивительно это ни звучало, он и сам допускал такую возможность. Когда-то он не знал и о багровом огне, точно так же может открыть в себе и другие таланты. Но как Ольга собирается это проверить?

Сновидения, подконтрольные магии Романовых, почти ничем не отличаются от реальности, а главная их особенность: хозяин сна не мог сделать того, что нельзя осуществить в жизни — это подвластно лишь самим Романовым, так Ольга и показывала Иллариону все те чудеса с кувшинками и звёздами. Пока любой другой мог попасть в осознанный сон и, представив, воссоздать всё, что пожелает, во сне, контролируемом кланом, обелиск лишался такой возможности. Илларион для наглядности попытался представить, что перед ними на берегу стоит огромный блестящий самовар, но попытка не увенчалась успехом. В реальной жизни он бы не призвал самовар, да и не захотел бы…

Его всё ещё мучил вопрос, как они собираются выявить его способности, даже будучи во сне, но Ольга уже давно всё продумала. Она махнула рукой, и на колени Иллариону приземлился листок дорогой бумаги, исписанный неким перечнем. Парень неуверенно взял его в руки и прочитал первые пункты. Но от удивления взгляд сам полетел дальше, и он едва не прочитал за раз все: это список предполагаемых способностей Иллариона!

Ольга настолько хорошо подготовилась к их разговору, уже долго планировала его: вряд ли успела составить список перед тем, как Илларион уснул. Значит, доверяла уже давно? Вне зависимости от ответа на вопрос, зачем он пришёл на Землю, была готова рассказать ему о своём плане? Это либо феерическая доверчивость, либо крайняя степень доверия. И отчего взялось доверие к пепельному, появившемуся из ниоткуда на пороге её дома? Он никогда не перестанет удивляться этому.

Отбросив сомнения, оставшиеся два года Ольга и Илларион почти полностью посвятили подготовке к осуществлению сего коварного замысла. Коварным его назовут обелиски, Ольга и Илларион же считали это операцией по спасению будущего населения Нового Оскола. Для Ольги этот план был единственным шансом загладить вину за деяния Романовых, совершённые за долгие четыре сотни лет — сделать хоть что-то полезное для общества за те немногие годы, отведённые на её жизнь. Илларион не мог противиться воле девушки, которая буквально спасла его, дав возможность исполнить долг и оправдать ожидания Отца.