Николас Хэмилтон: победа мужества и стойкости

Урок первый. Восстание против правил

Начнем с неприятной истины: кем бы вы ни были, другие люди всегда попытаются загнать вас в определенные рамки. Каждый из нас сталкивается с серьезной проблемой. Ожидания окружающих относительно того, как вы должны жить и вести себя, могут сбить вас с намеченного пути и сделать вашу жизнь менее яркой. Их предвзятые представления иногда заходят так далеко, что не позволяют вам даже мечтать о том, чтобы достичь те или иные цели. Это способно полностью изменить ваше земное существование и лишить возможности испытать бесчисленное множество радостей. Если вам говорят: «Это нереально», нужно очень верить в себя, чтобы не поддаться убеждению. Если достаточно часто и достаточно много людей твердят вам: «Это невозможно», то требуется кое-что посерьезнее: непокорность. Сейчас я надеюсь побудить вас отключиться от внешнего шума и по-настоящему осознать тот факт, что многие ограничения, кажущиеся незыблемыми, на самом деле воображаемы. Да, препятствия и преграды, которые вам предстоит преодолеть на пути к своей цели, могут быть жестокими. Да, вам придется соблюдать железную дисциплину и научиться подниматься с колен снова и снова. Никто ничего не принесет вам на блюдечке с голубой каемочкой. Вам придется научиться верить в себя. Это, как я знаю по собственному опыту, пожалуй, самая сложная часть задачи.

Как инвалид смешанной расы, я ежедневно сталкиваюсь с проблемой изоляции. Абсолютно правильно, что мы стараемся устранить чрезмерные несправедливые барьеры, которые встречаются у людей на пути. Но я также очень верю в то, что каждый из нас способен сам определять свою судьбу, и, как бы банально ни звучало, я хотел начать свою книгу откровенным разговором о том, что нужно сделать, чтобы перевернуть все ожидания с ног на голову, независимо от вашего положения на этой планете. В моей жизни было так много случаев, когда я оказался бы в изоляции, если бы позволил судить о своих способностях на основе чужих представлений. Я бы никогда, никогда не добился и доли того, что имею в жизни, если бы слушал, что другие люди считают пределом моих возможностей. То, что часто называют непреодолимыми препятствиями, можно преодолеть. То, что никто не делал этого раньше, еще не значит, что вы не станете первым. Если другие считают, что вы не можете что-то сделать, это не значит, что вы должны их слушать. Я — живое, ходячее тому доказательство. Однако нужно быть упрямым бунтарем, готовым идти против всех, — не совсем то, чему учат в школе.

Что касается бунтарства, то я считаю, что моя склонность игнорировать «советы и наставления» практически ото всех — иногда включая и семью — стала основой моего успеха. Бунт против почти всего, что мне говорили, действительно привел к результатам. По какой-то причине идея «быть изгоем» или кем-то, кто не соответствует общепринятым требованиям, все еще рассматривается как негативная во многих жизненных сценариях. В школе, например, вам настойчиво внушают, что вы должны соответствовать общепринятым стандартам и идти «обычным» путем, и эта мысль просачивается в нашу юную жизнь, а потому мы часто чувствуем, что можем идти только определенными дорогами. Я действительно хочу внушить вам, как важно думать самостоятельно и решать, чего вы хотите. Это не значит, что вы должны провести всю жизнь в тюрьме или вырасти диким разрушителем всего и вся. Возможно, ваш личный бунт более тихий и менее радикальный. Но среди многих и многих вещей в жизни, которые никак не изменить, вы можете по крайней мере ответить на вопрос о том, стоит ли следовать выбранному пути, будь то продолжение учебы в школе для получения аттестата зрелости или определенная работа, — или взбунтоваться, чтобы построить карьеру в области, которую, возможно, не одобряют ваши родители.

В 18 лет я решил, что хочу заняться автоспортом. Во многих отношениях это было абсурдно. Насколько мне известно, британский автоспорт никогда не знал гонщиков с ограниченными физическими возможностями. Чтобы эффективно использовать тормоза в машине, которую мне предстояло вести, требовалось выжимать левой ногой 70 кг, в то время как я мог выжать обеими только 10 кг. Все остальные гонщики на поле были не просто здоровы — они участвовали в соревнованиях с детства, строя карьеру в автоспорте примерно с восьмилетнего возраста. У меня же не было ни дипломов, ни практических знаний. Кроме того, автоспорт безумно дорог. К тому же у меня было всего два месяца с момента принятия решения о том, что я хочу участвовать в соревнованиях, чтобы подготовиться к своей первой гонке. Это и в целом маловероятно, а тут такой вызов.

Но я с детства грезил о гонках. В возрасте семи лет отец посадил меня в картинг, и мы поехали на парковку, чтобы освоить азы вождения. В то время мои ноги были невероятно слабыми. Хотя я уже учился подниматься по лестнице и передвигаться с ходунками, мышцам не хватало силы, чтобы справиться с педалями, поэтому я неизбежно потерпел крушение. Затея закончилась крайне драматично: я врезался в бордюр и упал с высоты около двух метров, приземлившись в довольно глубокую канаву с водой. Все это произошло на глазах моих родителей. Просто ужасно! После того инцидента так и повелось: «Никаких гонок для Ника, вы же помните, что случилось на той парковке». Отец был непреклонен в этом вопросе: вероятно, его преследовали воспоминания о том, как я оказался в той канаве.

Однако к 18 годам кое-что изменилось. Мне удалось преодолеть некоторые физические ограничения, избавившись от инвалидного кресла. По ходу дела я также укрепил свое душевное состояние и осознал силу решимости стремиться к тому, чего я действительно хочу.

А хотел я гонки. Я вырос в мире автоспорта — в буквальном смысле на автодроме вместе с братьями и сестрами других гонщиков. Наше детство проходило в поездках с гонки на гонку, мы прятались друг у друга в автофургонах, делили обеды и участвовали в играх, пока наши братья и сестры состязались на трассе. Потом были вечера награждений и официальные ужины в костюмах и галстуках, где нам приходилось общаться с важными лицами в автоспорте и оставаться на высоте. Большинство из нас были старше своих лет, потому что даже в детстве мы находились рядом с таким количеством взрослых. Поскольку и мой брат, и отец работали в спорте, мне казалось, что это наше семейное дело, и в глубине души я чувствовал, что оно и у меня в крови. Но из-за инвалидности любые мечты о гонках казались лишь фантазией, так что я начал подумывать о том, чтобы последовать за отцом в какую-нибудь сферу управления или коммерции, связанную с автоспортом.

Хотя я получил традиционное среднее образование в государственной школе, все эти поездки на гонки означали, что приходилось часто пропускать занятия. Я был не самым способным учеником, но мой отец очень хотел, чтобы я учился хорошо — по крайней мере, лучше, чем он и Льюис, — поэтому я трудился и прилагал усилия, хотя в основном для того, чтобы он от меня отстал. В итоге я получил приличные оценки за GCSE[1], но школа меня не вдохновила. Вероятно, не помогло и то, что я так часто отсутствовал в классе. Помню, как мне пришлось уйти с выпускного экзамена, чтобы успеть на очередную гонку «Формулы-1». Кажется, я никогда не был полностью вовлечен в учебу и не погружался в нее. Начиная подготовку к сдаче экзаменов уровня А[2], помню, я говорил себе: «Хорошо, в этот раз все пойдет по-другому, я не буду неделями пропускать занятия». В итоге я ушел после первого года обучения по программе уровня А, и в школе согласились, что это, вероятно, к лучшему.

Конечно, отец ни за что не хотел оставлять меня дома без дела. После пары недель, в течение которых я смотрел шоу «Дома с молотка» и играл в компьютерные игры до четырех утра, он сказал: «Ник, ради бога, найди работу!» Я помню, как сидел за кухонным столом и думал: «Что я умею? Что мне интересно?» В 17 лет, без аттестата об окончании школы, что я мог предложить? Я боролся с чувством собственного достоинства, постепенно осознавая, как инвалидность влияет на мое место в мире. Требовалось доказать, что в моих силах предложить что-то ценное, а я все никак не мог решиться. Молодым людям без высшего образования бывает невероятно трудно доказать кому-либо, что они заслуживают шанс или что их идеи имеют значение.

В то время единственной ценностью, которую я мог предложить, был мой опыт и понимание автоспорта и игр. Я играю в гоночные симуляторы уже много лет, и в одной из игр даже завоевал титул чемпиона Великобритании, что стало кульминацией долгих лет практики и самоотдачи. Все началось с того, что мне подарили «демоверсию» игры под названием GTR. В 2005 году мне было 13 лет, и в те времена игровые магазины из соображений маркетинга присылали демоверсии новых выпусков на дом. Помню, как я отнес эту игру наверх в свою комнату, подключил геймпад (контроллер) и принялся за дело. Это был мой первый опыт игры в симуляторы, к которой я почти сразу же пристрастился. Я купил в PC World дешевый руль и педали и проводил все свое время, тренируясь в игре. Тогда я еще учился в школе и передвигался на инвалидной коляске, поэтому ногам не хватало силы и скорости, чтобы я мог использовать педали. Вот почему пришлось разработать технику, при которой роль педалей выполняли кнопки на руле. Как и в реальном автоспорте, тонкая регулировка газа и тормоза крайне важна, чтобы управлять автомобилем и обеспечивать его устойчивость при входе в повороты и выходе из них. Кнопки на моем руле давали либо 100%, либо 0% газа или тормоза, без промежуточных значений, поэтому мне пришлось освоить совершенно новый стиль вождения.

Однажды я ехал на симуляторе Ferrari 550 по исторической трассе в Монце, и Льюис зашел ко мне в комнату, как раз когда я засек время круга. Он сразу же сказал: «Хороший результат, а теперь дай мне его побить!»

Он видел, что я не пользуюсь педалями, поэтому тоже использовал кнопки на руле, чтобы все было по-честному. Когда я ушел в школу, Льюис весь день пытался побить мое время прохождения круга. Вернувшись домой, я обнаружил его в приподнятом настроении, ведь после нескольких часов упорной работы ему таки удалось обогнать меня. Я помню, что сумел сохранить спокойствие и сказал: «Ладно-ладно, не волнуйся, моя очередь». Мне потребовалось два круга, и я снова побил его время, а Льюис кричал «Не может быть!» за моей спиной. Ту историю и братское соперничество никто из нас никогда не забудет.

С годами выходили новые выпуски этой игры, а также другие игры того же разработчика — SimBin Studios. Я собирал их и тестировал. В интернете нашлись сообщества, которые проводили профессиональные чемпионаты и онлайн-гонки по новейшей игре RACE 07. На дворе стоял 2009 год, и у меня был большой опыт по этой части, и потому я решил принять участие в британском чемпионате через официальное сообщество. В итоге я победил, используя кнопки на руле за 20 фунтов стерлингов, в состязании со способными водителями с гораздо более мощным оборудованием. Это стало поворотным моментом в моей жизни.

После успеха в симуляционных гонках я испытывал душевный подъем, и мое мышление начало меняться. В то же время отказ от инвалидного кресла — о чем я расскажу позже — заронил в душу немного надежды и заставил снова начать мечтать. Если я смог добиться этого, то что еще мне предстоит? На протяжении многих лет мы с Льюисом часто играли в гоночные игры — для нас они всегда были отличным способом провести время вместе. Постепенно он начал замечать, что у меня, похоже, есть талант, понимание гонок и вождения; однажды он сказал: «Я знаю, что ты всегда хотел этого, — не пора ли тебе попробовать по-настоящему?» Я некоторое время раздумывал, прежде чем обратиться к отцу, потому что знал, что тот не придет в восторг и наверняка скажет: «Вспомни, что случилось, когда тебе было семь лет!» Но все-таки решившись поговорить с ним, я очень спокойно сообщил, что теперь стал мужчиной. Я уже многое преодолел в своей жизни и чувствовал, что наконец-то добился шанса все изменить.

Разговор, что вполне предсказуемо, не сразу пошел так, как я хотел. Отец перечислил все предстоящие препятствия и проблемы; кое-какие из них он считал непреодолимыми. Но я использовал подход, который он же мне и привил, и напомнил ему, что «невозможное» не более чем слово. Я напомнил ему о многих, многих способах, какими наша семья уже преодолела то, что ранее казалось нереально. Я напомнил ему, что уже не нуждаюсь в инвалидном кресле и могу ходить — а ведь нам говорили, что этого не будет. В общем, я не сдавался, как бы он ни возражал. Я восставал против правил. В конце концов он сказал, что исчерпал аргументы, и согласился дать мне шанс. Мне кажется, что он не смог бы себе простить, если бы не позволил мне попробовать. Не поймите меня неправильно: полагаю, он считал, что я провалюсь. Однако он дал мне шанс, независимо от того, что думал по этому поводу. Трудно вообразить лучший подарок, который родитель может сделать своему ребенку. Он позвонил знакомому владельцу автошколы и договорился о времени. Я не представляю, что он на самом деле сказал, вероятно, что у меня могут возникнуть трудности, но он хотел дать мне попробовать.

Допускаю, что он сообщил ему и об инциденте на парковке, — кто знает? Но все это не имело никакого значения, ведь я прекрасно понимал, что мне невероятно повезло вообще получить такую возможность. Меня охватила полная эйфория: наконец-то я стану частью того, за чем всю жизнь наблюдал со стороны! Владелец автошколы посадил меня в BMW M3. Впервые я сел за руль настоящего гоночного автомобиля. Я получил права в 17 лет, сдав экзамен с первой попытки, — мне не нужно модифицировать обычную машину, и я езжу на стандартном автомате, — но вождение гоночного автомобиля оказалось совсем другим делом. В тот первый выезд я ехал с главным инструктором и к концу дня сравнялся с ним по времени прохождения круга. Может показаться, что я преувеличиваю, но нет — я просто обладал врожденным пониманием того, как управлять машинами. Все оказалось интуитивно ясно и совершенно естественно, как будто это то, чем я должен был заниматься всю свою жизнь.

Вернувшись домой, я не мог поверить, что все происходило со мной. Все, чего я хотел, — вернуться туда. Но прежде, чем о чем-то говорить, папа снова взял меня на трек — через неделю или около того, чтобы убедиться, что это не везение новичка. Мне удалось пройти круг за то же самое время. Помню папин долгий, глубокий вздох. Мои родители опасались снова проходить через историю с гонками. Они не знали, смогут ли подвергнуть еще одного сына напряженным переживаниям, связанным с автоспортом, и, очевидно, моя инвалидность только укрепляла их неуверенность в счастливом исходе. Но после второй поездки на трек папа сказал: «Если ты хочешь участвовать в гонках, придется много работать», — имея в виду: «Дерзай, но это будет нелегко».

Обычно молодые гонщики начинают свой путь в спорт с самого низа, с картинга, затем переходят на автомобили и оказываются там, где я нахожусь сейчас. Или же ты тренируешься на одноместном автомобиле с целью попасть в «Формулу-1». По папиному плану я должен был участвовать в чемпионате — Кубке Рено Клио. В то время эти соревнования считались самой сложной монокубковой гонкой (гоночное соревнование, где все участники используют идентичные автомобили) в Великобритании. Она стоит лишь на ступеньку ниже чемпионата Великобритании среди легковых автомобилей, который был и остается вершиной британского автоспорта, и здесь очень, очень высокая конкуренция. Я знал, что буду соревноваться со всеми молодыми талантами в возрасте от 16 до 25 лет, которые оттачивали свое мастерство в гонках на легковых автомобилях с восьми лет. Папа также сказал, что поможет оплатить первый сезон, а затем и найти спонсоров, но поскольку автоспорт — это безумно дорого, мне придется в дальнейшем самостоятельно заниматься собственным финансированием. Я не мог поверить, что все происходит в действительности, и не задумывался о будущем. Сначала требовалось свыкнуться с масштабами происходящего в тот момент. Но как только все стало ясно, мне пришла в голову мысль: как же, черт возьми, я справлюсь с управлением машиной на соревнованиях?

Было понятно, что придется как-то ее модифицировать, чтобы соревноваться в максимально равных условиях. Я решил, что не стану использовать ручное управление и вместо этого начну работать над укреплением ног. Перейти сразу на ручное управление было бы проще, но я по собственному опыту знаю, что самый легкий путь не всегда лучший. Вот почему я собирался ехать с модифицированными педалями. Это была, пожалуй, самая серьезная проблема, с которой мне пришлось столкнуться в путешествии в мир автогонок. Люди не понимают, насколько автоспорт физически тяжелый. Торможение — это все, и я понял это, к своему несчастью, семилетним ребенком на парковке. Подумайте, сколько усилий нужно приложить, чтобы экстренно остановить обычный автомобиль; а в гонках любое торможение экстренное, потому что его начинают в последний момент, чтобы не отстать от соперников.

В течение двух месяцев я практически жил в спортзале. Я проводил бесконечные часы на тренажере для жима ногами, постепенно наращивая, наращивая, наращивая вес. Невозможно сосчитать, сколько времени я посвятил работе над мышцами ног, изнурительной и болезненной. О руках я особо не беспокоился; они и так были сильными из-за того, что в течение долгих лет в инвалидном кресле я ежедневно передвигался с их помощью. Если перетренировать их, они стали бы слишком массивными. В автоспорте нужно быть не громоздким, а максимально сильным и подтянутым; в моем же случае речь идет еще и о пространстве и свободе движений. Еще в процессе тренировок я подал заявку в Ассоциацию автоспорта (Motor Sports Association — MSA) на гоночную лицензию, необходимую для допуска к гонкам. Мы довольно быстро получили ответ, что в выдаче лицензии мне отказано по причине моей инвалидности.

Я понимаю, почему у MSA возникли опасения, но не верю в то, что полный запрет может быть справедливым. В любом случае мой бунтарский характер дал о себе знать — я ни за что не хотел с этим мириться. Первым шагом к получению прав является сдача экзамена ARDS (Association of Racing Driver Schools — Ассоциация гоночных школ), где вы должны уметь грамотно вести машину по трассе, тормозить в определенных точках и вписываться в повороты. Если вы заблокируете тормоз или закрутитесь в любой из точек, вы немедленно провалитесь. Я уже прошел тест ARDS, и с этого момента обычно у здоровых людей уходит две недели на получение прав. Но у меня сложилось иначе. Едва лишь узнав об отказе, я сразу же подал повторную заявку, чтобы дать понять, что не намерен просто смириться с этим решением. Я сказал им, что не позволю индустрии автоспорта загнать меня в рамки и не собираюсь чувствовать себя нежеланным водителем-инвалидом. Я продолжу добиваться своего.

В итоге MSA прислала ко мне домой своего уполномоченного по вопросам инвалидности, чтобы он оценил, насколько я дееспособен. Хотя MSA была права, принимая все меры для обеспечения безопасности, мне показалось, что она промахнулась, упустив из виду потребности отдельного гонщика. Я понимаю, что был не совсем обычным кандидатом, но тем не менее стал им и горел желанием участвовать в гонках. На мой взгляд, для эффективной оценки проблемы с мобильностью или любой другой способности следует обязательно иметь набор стандартизированных тестов, которые рассматриваются экспертами в соответствующих областях. Проведение оценки в «центре автоспорта» кажется разумным, поскольку у них есть тренажерный зал и физиотерапевт, который одновременно является экспертом, работающим с профессионалами в автоспорте. Он, по крайней мере, может проверить ограничения, связанные с тем или иным заболеванием. Если бы в MSA сказали: «Ник, если ты хочешь стать гонщиком, позволь нашему физиотерапевту разобраться в твоих ограничениях, а потом посмотрим, есть ли возможность принять у тебя заявку», — я бы все понял. Тогда я бы знал, что мне придется пройти через большее количество препятствий, чем обычному человеку, но что у меня есть поддержка и надежда. Вместо этого я получил пустой ответ: «Нет, вы инвалид и можете представлять потенциальную опасность для себя и других в нашем спорте». Когда я снова подал заявку, мне ответили: «Хорошо, давайте пошлем кого-нибудь к нему домой, чтобы проверить, насколько он действительно немощен». Это звучало примерно так: «О чем вообще идет речь, если он инвалид?» После моего прорыва процесс выдачи лицензий стал более адекватным, что немало помогло всем остальным храбрецам, пытающимся пройти этот квест. Но для меня, как для первопроходца, скажем так, все могло бы оказаться проще.

Стресс, связанный с тем, удастся ли получить лицензию до моего первого гоночного уик-энда, стал еще одним дополнением к дикой гонке. К этому моменту уже начали ходить слухи о том, что я выйду на старт. Подписание контракта с командой стало большой новостью в автоспорте, как по причине известности моей семьи, так и по причине моей инвалидности. Вдобавок ко всему Би-би-си узнала о моем участии и сняла документальный фильм, рассказавший о моем первом сезоне. Волнение нарастало, и я уверен, что такое внимание прессы повлияло на решение MSA по поводу лицензии. Я прошел все тесты, которые они от меня требовали, я проскочил через все дополнительные обручи, помимо необоснованных барьеров для всех, кто пытался участвовать в гонках. Если бы они не дали добро, им пришлось бы объясняться.

Само собой разумеется, что авторитет моей семьи помог принять решение. Я всегда говорю: используйте любые инструменты, которые есть в вашем распоряжении, но никогда не воспринимайте их как должное и не переставайте оборачиваться, чтобы помочь другим пройти через дверь. Благодаря моему опыту сейчас несколько водителей-инвалидов имеют лицензии. Я знаю, что, глядя на меня, людям стало легче идти моим путем: я стал первой ласточкой его перемен. В следующем году мою лицензию снова поставили под сомнение, и мне пришлось пройти через еще один раунд неопределенности, прежде чем ее продлили, но с 2012 года ее выдают без лишних вопросов. Дошло до того, что теперь ко мне относятся как к любому другому водителю.

Наконец, мне дали добро на участие. В свой первый уик-энд я отправился на гонки в приподнятом настроении. Путь к этому событию походил на синусоиду, и за те два месяца я мог бы все бросить в любой момент. Вот почему выйти на старт первой гонки было просто нереально. Нет, в самом деле сюрреалистично. Вспомните, что всего за два месяца до того я гонял по компьютерным трассам, не имея возможности управлять ногами, слишком слабыми даже для игры. А теперь я готовился к настоящей гонке и они меня слушались. У меня не было ни времени, ни средств на тренировки или что-то подобное, поэтому я в основном практиковался на самих гонках.

В первой гонке я квалифицировался семнадцатым и последним, чего и следовало ожидать. Может, у меня и есть природные способности к гонкам, но мы говорим о реальном мире. Однако я отстал от идущего впереди автомобиля всего на две десятых секунды, что было гораздо меньше, чем я предполагал. Удивительно: теперь я знал, что могу улучшить свое время как минимум на эту величину, а следовательно, имею шанс победить других гонщиков в будущем. Вот и все, о чем я когда-либо просил, — возможность совершенствоваться и видеть, куда двигаться дальше. Ко второму гоночному уик-энду я квалифицировался пятнадцатым, оставив позади три машины, а к концу года поднялся в середину группы, квалифицировался одиннадцатым и был признан «гонщиком уик-энда», поскольку в двух последних гонках занял девятое и десятое места. Скорость моего прогресса оказалась просто невероятной и шокировала многих людей, включая мою семью, поскольку они не понаслышке знали, как я неопытен.

За два месяца превратиться из подростка, проводящего дни за компьютерными играми в своей спальне, в признанного представителя боготворимого мной спорта было невероятно. Количество людей, с которыми я начал общаться и которые могли видеть, что я делаю, поражало. Очевидно, что родство с Льюисом усилило этот эффект, но история не остановилась на том, кем был мой брат: они интересовались мной из-за масштабов того, чего я добился. Я стал первопроходцем в своем деле, и мой бунт против ожидаемого и принятого затронул жизни многих других людей. После моего первого сезона на Би-би-си в прайм-тайм вышел документальный фильм и набрал 2,1 миллиона просмотров, став самой популярной документалкой в тот вечер. Затем его взяли на вооружение авиакомпании по всему миру, и впоследствии его посмотрели 60 миллионов раз. Помню, как я приземлился в США после дальнего перелета и один из пассажиров увидел меня на выдаче багажа. Он сказал: «Это Николя, верно? Я только что посмотрел о тебе документальный фильм во время полета. Ты настоящий боец, продолжай в том же духе».

Что касается значимости достигнутого, это невероятно для кого угодно, не говоря уже о парне с инвалидностью, которому следовало бы готовиться к выпускным экзаменам или планировать поступление в университет. В детстве у меня была цель. Я не хотел оставаться инвалидом, быть таким, какой я есть. Я просто отчаянно желал стать как все. Я не понимал, почему это именно я должен жить с таким заболеванием. Но когда мне исполнилось 20 лет, впереди показалась дорога, идя по которой я смогу помочь другим людям. Этот путь не был прямым, как вы узнаете из последующих уроков, и я все еще оставался далек от истинного принятия и понимания себя и окружающего мира. Но время ученичества закончилось, я нашел в себе бунтаря — и я никогда не забуду, что чувствовал, когда впервые участвовал в гонке на этой машине.

Как вы, наверное, понимаете, ситуация с поиском работы отошла на второй план, поскольку мне очень повезло начать карьеру в автоспорте. Однако отец не собирался так просто спускать мне это с рук и по-прежнему уговаривал меня заняться чем-нибудь в свободное время, вне трассы — в автоспорте бывает много простоев. Итак, почти два года спустя я вновь оказался за тем же кухонным столом, но на этот раз мой разум не был пуст. Мое мировоззрение полностью изменилось. Черт возьми, я стал настоящим гонщиком, уже достигшим немалого лишь тем, что сел за руль гоночного автомобиля. Я вошел в историю. И теперь, вооружившись этой уверенностью, я стремился узнать, на что способен.

Как я уже упоминал, видеоигры были огромной частью моей юности, и даже сегодня я уделяю им немало времени. Поэтому я начал размышлять над разными игровыми концепциями, и вот у меня появилась идея игры, которая отражала бы переход от картинга к «Формуле-1», основываясь на иерархии автоспорта. Оказалось, что похожую игру уже разрабатывала компания Slightly Mad Studios. После нескольких недель настойчивых попыток убедить их в ценности моего специфического опыта, я получил должность консультанта по управлению в проекте CARS. Как ни удивительно, генеральный директор Slightly Mad Studios оказался одним из основателей SimBin Studios, создавших GTR, RACE 07 и все те игры, в которые я играл в юности. Так я превратился из простого клиента и горячего поклонника в члена команды разработчиков новой игры и студии. Не иначе как это была судьба!

Моя роль консультанта по управлению заключалась в том, чтобы протестировать каждый автомобиль в игре, прокатиться на нем и оценить реалистичность впечатлений. Суть любой симуляции в том, чтобы она была максимально приближена к реальности, и благодаря моему обширному опыту в мире гоночных симуляторов и новоприобретенному навыку вождения в реальной жизни я идеально подходил для этой работы. За день я делал 50–100 кругов на автомобилях, которые разработчики хотели протестировать на той неделе. Я анализировал устойчивость и особенности поведения автомобиля, насколько правдоподобно имитированы покрышки, как они ощущались на разных стадиях нагрева, как реагировали и как это влияло на машину и ее управляемость. Я проводил в игре около восьми часов в день, а затем писал подробный отчет на тысячи слов о своих наблюдениях. На его основе разработчики вносили изменения, отправляли игру мне обратно, и процесс начинался заново.

Отец хотел, чтобы я оторвался от компьютера и вышел из дома; вместо этого я получил работу мечты каждого подростка: мне платили за то, что я играл в видеоигры в своей спальне. Чертовски здорово!

Я понимаю, что в предыдущем параграфе рассказывается о довольно необычных и ярких событиях. Давайте вернемся к повседневным обстоятельствам, в том числе к проблеме изоляции инвалидов, с которой частенько приходится сталкиваться. Возьмем, к примеру, пятничный вечер в пабе. Для большинства людей организация посиделок в местном питейном заведении обычно сводится к переписке в WhatsApp с приятелями и согласованию времени встречи. Но для меня все немно-о-ого сложнее просто потому, что мои ноги работают не так, как у большинства. Самые серьезные проблемы для меня в любом помещении — это как зайти и выйти, где расположен туалет и как сидеть. Поручни — всегда подарок, ступеньки — всегда препятствие. Как человек, живший в инвалидном кресле, я также прекрасно понимаю, что помещения не приспособлены для инвалидов-колясочников.

Однако я никогда, никогда, никогда не позволяю чужому невежеству (или чаще всего отсутствию стремления со мной общаться) изолировать меня от общества или помешать мне жить полноценно. Когда мои друзья приглашали меня в паб или ночной клуб, я ни разу не сказал: «О, я не могу пойти, потому что у них нет пандуса и там много ступенек» или «Давайте встретимся в другом месте, а то там нет поручней в туалетах». Итак, какое-то заведение не хочет, чтобы мне там было комфортно? Я всегда думаю: «Да пошло оно, и они тоже — я все равно добьюсь своего». Я твердо верю, что никогда не стоит стыдиться того, кто ты и какой ты… Это физически невозможно изменить, а потому мне глубоко плевать на то, что кто-то думает обо мне или насколько я желанный гость где-либо.

Я все равно пойду в паб. Пусть даже это означает, что мне придется «решать проблему», поднимаясь по высоким ступенькам на пятой точке, что, конечно, многих может смутить. Будь я до сих пор в инвалидном кресле, пришлось бы просить друзей помочь поднять меня. Я прекрасно понимаю возникающее при этом чувство неловкости, но на самом деле смущаться стоит лишь того, что данная локация недоступна и отвергает таких, как я. Вот что действительно постыдно, а не опираться на плечо лучшего друга, чтобы преодолеть порог. Я не чувствую унижения в унизительной ситуации, потому что не позволю бессмысленным барьерам решать, что мне делать или не делать. Мое присутствие в их пространстве — это самый громкий бунт, на который я способен.

Я определенно вижу, как меняется отношение и уделяется больше внимания доступности таких помещений, как рестораны, но каждую неделю наступает момент, когда я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что если бы я не научился обходиться без инвалидного кресла, то мне бы не поздоровилось, потому что туалеты находятся внизу или в них нет кабинок для инвалидов. На днях мы с семьей ходили в прекрасный ресторан, но, чтобы подняться на обеденную платформу, нужно было преодолеть три крутые ступеньки. Для многих эти три ступеньки имеют огромное значение. Они говорят о том, что нам здесь не рады и нас не ждут. Да, с ними ресторан выглядел великолепно, но в моих глазах он подвел столько людей.

Хотя индустрия гостеприимства начинает прозревать, меня по-настоящему выводят из себя общественные мероприятия. Значительная часть моей нынешней карьеры связана с публичными выступлениями, доставляющими мне огромную радость и наполняющими жизнь смыслом. Но, боже мой, насколько же они недоступны! Знаете, как бывает на этих пафосных мероприятиях, когда устраивают коктейльный прием? Все входят в зал, а там только высокие столики, у которых все стоят. Вас приглашают два с половиной часа наслаждаться закусками, напитками в высоких бокалах или чем-то там еще, и при этом нет ни единого стула или дивана на горизонте.

В прошлом году я выступал на церемонии награждения перед 1500 гостями. Как и почти все подобные мероприятия, оно началось с коктейльного приема, который затянулся на несколько часов из-за задержки церемонии. Все это время 1500 человек не имели ни единого места, чтобы присесть. Никому и в голову не пришло, что среди 1500 гостей может найтись хотя бы один, кому в какой-то момент это понадобится. Даже среди людей без ограничений по здоровью есть те, у кого проблемы с суставами, больные колени или бедра. Или те, кто восстанавливается после травмы или болезни. Кто передвигается на костылях или просто быстро устает.

Очевидно, что, будучи инвалидом, вы не хотите, чтобы вам в виде исключения предоставили сидячее место. Если все остальные стоят, а вы сидите, то вы оказываетесь на уровне пояса стоящих, что неизменно вызывает неловкость, поскольку им приходится наклоняться, чтобы поговорить с вами, — я слишком хорошо знаю это по своему пребыванию в инвалидном кресле. Суть в том, что нужно как-то продумать размещение инвалидов — диван, пара стульев, что-то, что поможет им почувствовать себя желанными гостями, а не исключенными из общения людьми. Я всю жизнь ищу поверхность, на которую можно опереться, чтобы снять напряжение и боль с ног. И так часто ничего не удается найти. В приведенном выше случае я простоял на ногах три часа и выдержал это только потому, что приучил себя терпеть боль. Но что, если кто-то не выдерживает?

Я упомянул эту историю в другом выступлении, состоявшемся примерно через неделю, в качестве примера того, как другие люди, не обращая внимания на такие простые вещи, могут усложнить мне жизнь. После выступления меня проводили в комнату для коктейлей, и что? Ни одного стула в поле зрения. Очень многие подходили и извинялись, говоря, что они не задумывались об этом, пока я не затронул тему в своей речи. Мне принесли стул, на который я решил не садиться, чтобы не выделяться из толпы. Я говорю все не для того, чтобы кому-то было стыдно, и абсолютно точно знаю, что виной тому не злой умысел, но хочу рассказать о своем опыте, чтобы люди чуть больше думали о тех, кто испытывает физические трудности.

Еще одна сфера, куда меня очень стараются не пускать, — розничная торговля. Вы свободно идете по любой оживленной улице или торговому центру за покупками с друзьями или девушкой. Но для человека с ограниченными возможностями, с трудом стоящего на ногах, это представляет огромную сложность. Там огромное количество людей, которые пытаются протиснуться мимо вас, неровные тротуары, ямы и булыжники повсюду, из-за чего мне приходится прилагать дополнительные усилия при ходьбе. Что касается мест для сидения, то единственный хороший вариант — это если в магазине есть обувной отдел. Но в большинстве роскошных магазинов все лежит на столах без сидячих мест. Я стою там, жду, пока кто-нибудь примерит то, что он, скорее всего, даже не купит, и в итоге прислоняюсь к витринам рядом с манекеном, чтобы отдохнуть. Иногда я сажусь на ступеньку, а в худшем случае — на пол. Это, конечно, не идеальный выход, но опять же стыдно должно быть не мне, и не моя вина, что я оказался в таком положении. Я просто делаю то, что мне необходимо в конкретный момент. Такова жизнь. Иногда вас отодвигают сотрудники, не желающие, чтобы вы опирались на витрину. Часто мне приходится идти искать кафе, чтобы посидеть немного, прежде чем я смогу собраться с мыслями, — еще один отнимающий энергию процесс, ведь он означает дополнительную дистанцию ходьбы.

Я часто думаю, что если бы боссы всех этих магазинов и модных брендов могли прожить один день с моими ногами, то все изменилось бы в одночасье. Я знаю, что было бы проще просто остаться дома и смириться с тем, что такая активность слишком тяжела. Но даже если эти места на меня не рассчитаны, я не позволю себя от них изолировать, потому что хочу жить полной жизнью. Тем не менее это очень неприятно, поскольку происходит так часто. А ведь совсем небольшие изменения могли бы сделать подобные локации доступными для стольких посетителей.

Многие, как и я, живут между миром людей с ограниченными возможностями и миром людей с инвалидностью. Как человек, который в прошлом был инвалидом-колясочником, а теперь имеет привилегию ходить своими ногами, я получил представление о проблемах тех и других. Многие находятся между этими двумя категориями, и многие из них родились здоровыми: больные хроническим артритом, беременные или недавно родившие женщины, больные раком или попавшие в аварию. Инвалидность не всегда бывает постоянным состоянием, но, если судить о нашем обществе по его отношению к самым уязвимым, нам есть куда расти. А я пока и дальше буду опираться на столы, заваленные дизайнерскими товарами на десятки тысяч фунтов, и, если понадобится, использовать любую часть тела, чтобы подняться по недоступной лестнице в дорогих ресторанах, — в надежде, что такие акты неповиновения разбудят людей.

Можно ли за это кого-то винить? Вовсе нет, особенно если у общества еще не открылись глаза на сложности, с которыми сталкиваются люди с инвалидностью. Ты не думаешь о том, что тебя не касается. Но я хочу, чтобы об этом знали. Я не рассчитываю, что везде, куда бы я ни пошел, меня будет ждать плюшевый диван, — я же не примадонна. Скорее я хотел бы видеть, что здесь учитывают интересы всех и каждого, кто испытывает трудности. С первого дня меня отвергали, и с первого дня я не был «нормальным». Мир дал понять, что я не достоин «нормального» отношения и доступа, и, как человек, изначально оказавшийся в невыгодном положении, я мог бы смириться с мыслью, что не должен ожидать ничего другого. Но я каждый день борюсь с таким укладом вещей. Не существует почти ничего, что, по моему мнению, я не мог бы сделать. Конечно, у меня есть непреодолимые ограничения. Например, мой брат недавно совершил путешествие в Амазонию, что для меня просто недоступно. Суть в том, что все мы живем с какими-то ограничениями, и история нашей жизни — это процесс примирения с ними.

Возможно, есть места, где вы тоже чувствуете себя нежеланным гостем, или локации, не предоставляющие доступ такому человеку, как вы, который выглядит как вы, ходил в такую же школу, как ваша, или вырос в доме наподобие вашего. Люди вполне могут осуждать вас, но единственное мнение, которое имеет значение, — это ваше. Изо дня в день мне приходится бороться с барьерами и убеждениями о том, что другие люди считают подходящим или возможным для меня. Но благодаря этому мне удается прокладывать собственный путь.

Было бы полезно потратить несколько минут на размышления о местах и пространствах, в которых вы чувствуете себя нежеланным гостем, и о том, почему так получается. Возможно, вы мечтаете поступить в театральную школу, но, придя на день открытых дверей, не видите никого, кто похож на вас. Может, у них не такой цвет кожи, как у вас. Возможно, вы хотели бы стать юристом, но после просмотра рекламного видеоролика вам кажется, что все говорят с другим акцентом и отличаются от вас происхождением. Подобные мысли вполне естественны, и у меня они тоже были. Но просто скажите себе: «Если такого никто никогда раньше не делал, это еще не значит, что и я не смогу». Если другие считают, что у вас ничего не получится, это не значит, что вы должны их слушать.

Помните, что Ник, мальчик с ДЦП в инвалидном кресле, теперь гонщик. Он ходит в пабы, ночные клубы и рестораны, хотя там нет пандусов. Он выступает перед тысячами людей каждую неделю, вдохновляя их расширять свои горизонты. Я твердо верю, что вы можете бунтовать, как я, и работать над достижением своих целей. При этом не забывайте, что предположения и суждения других людей — всего лишь истории, в которые их заставил поверить мир, и что вы способны переписать их по-своему. Предрассудки невероятно разрушительны, и я знаю, что, вообще говоря, с ними очень трудно бороться. Они касаются не только таких, как я, — людей с ограниченными возможностями. Они задевают даже самые, казалось бы, незначительные нюансы, такие как родимое пятно, заикание или особенности речи. Есть люди, которые не станут встречаться с другими из-за фамилии. Если говорить о предположениях, то в школе я хотел попасть в баскетбольную команду. Поначалу было определенное сопротивление — мы не можем взять к себе ребенка-инвалида, что из этого получится? Но опять же, используя тактику, впоследствии с успехом примененную в MSA, я работал с теми, кто принимал решения, возвращался снова и снова, не слушая отказов. Дайте мне шанс. Попробуйте меня. Позвольте мне показать себя. «О, так он действительно может забрасывать мяч в сетку, — говорили те, кто был готов ответить нет. — Ладно, он не умеет ни дриблинговать, ни бегать, но он представляет какую-то ценность». Не надо изначально делать вывод, что я чего-то не смогу или буду полной обузой для всех остальных. Дайте мне шанс добиться успеха или потерпеть неудачу на своих условиях. Вы просто не знаете моих возможностей. Иногда (чаще всего) я тоже их не знаю, но их и не выяснишь, пока не попробуешь. В конце концов, если вы пишете собственную историю, та, которой учили других людей, начинает отходить на второй план.

Этот урок мы все должны усвоить. Сталкиваясь с незнакомыми людьми, обращайте внимание на их возможности, а не на очевидные ограничения. Дайте им шанс, идет ли речь о работе, команде или новых отношениях. Когда-то я тоже был склонен к поспешным оценкам — таков мир, в котором мы все выросли. В юности я не умел мыслить независимо. Не зная обстоятельств жизни человека, я составлял о нем предвзятое мнение. Когда мне было 17 или 18 лет, я помню, что чувствовал себя лучше среднестатистического человека с инвалидностью. Я был сильнее их, я не собирался позволить себя тянуть вниз или загонять в рамки, и я стремился быть настолько нормальным, насколько это возможно в моем состоянии. Мне казалось, что чем больше я сумею соответствовать стандартам здорового человека в собственных глазах, тем охотнее этому поверят окружающие. Но теперь я понимаю, насколько был предвзят. У всех нас разный жизненный опыт, и сравнивать его невозможно.

Сравнения, основанные на предвзятых суждениях, проводятся даже в школе между очень маленькими детьми, которых заставляют чувствовать, что перед ними закрыты двери еще до того, как они начали учиться. Детей судят в таком смехотворно юном возрасте — мне казалось, что меня списали со счетов уже в пять лет. Это случилось и с Льюисом — никто не верил, что у него что-то получится, а теперь посмотрите на него. Посмотрите на нас обоих. В обществе потенциал детей оценивают еще до того, как те научились читать и писать. Однако, помимо бунта против этих рамок, было бы полезно изменить собственный образ мышления с точки зрения того, как вы судите других людей. Каждый должен получить шанс. Каждый заслуживает шанса. Когда у вас есть возможность оспорить суждение о ком-то другом, воспользуйтесь ею и дайте ему шанс. Конечно, он может потерпеть неудачу, но может и преуспеть, и вы поможете ему переписать ожидания относительно будущего.

Среди множества достижений, которыми я горжусь на пути становления личности, пожалуй, самое важное — это моя способность к эмпатии и пониманию, а также готовность дать людям шанс опровергнуть устоявшиеся мнения. Я делаю это даже несмотря на то, что порой в результате сталкиваюсь с неприятностями. Ведь нельзя требовать шанса для себя, не давая его другим. Необходимо менять всю систему доступа к возможностям в целом.

Обрести уверенность в себе и заявить, что правила не имеют значения и я буду устанавливать собственные, — это не какое-то прозрение среди ночи. Во-первых, вы должны понять, что, когда вас отбрасывают назад, переполняющие вас чувства отверженности и пренебрежения абсолютно нормальны и обоснованны. Во-вторых, не ваша вина, если вам отказали из-за чьих-то предрассудков, а не из-за правды о том, кто вы есть и на что вы в данный момент способны. Возможно, у них не хватает воображения или опыта, чтобы мыслить шире тех историй, в которые их заставили поверить. Это их нынешнее ограничение. Если вы не несете ответственности за сложившуюся ситуацию, настало время взять себя в руки и начать действовать. Сосредоточьтесь на достижении своих целей, не обращая внимания на мнения и высказывания окружающих. Ваше будущее в ваших руках, и только вы можете контролировать направление, в котором движетесь.

Если вам отказали, а вы все равно хотите добиться своего, нужно попробовать хотя бы еще раз. Я бы сказал, что нужно продолжать пытаться, пока не получится, но понимаю, что это способно привести к глубокому эмоциональному потрясению. Так что давайте начнем с «хотя бы еще раз». Нет смысла рассуждать об этом, без конца повторяя, что вы с удовольствием сделали бы то-то, то-то и то-то, и не действовать только потому, что кто-то однажды сказал вам нет. Мне все равно, услышали вы это от друзей или семьи, — жизнь ваша, решение ваше.

Далее, не оглядываясь на чужие суждения, проанализируйте, какие шаги потребуются для приближения к мечте. А потом сделайте первый. С моей точки зрения, жизнь — это лестница вверх, и каждая ее ступень имеет значение. Чтобы достичь пика, необходимо начать с первой. Ставя перед собой цель, прежде всего я увеличиваю масштаб и продумываю каждое, пусть и самое незначительное, движение между тем местом, где нахожусь сейчас, и вершиной, к которой стремлюсь. Возьмем, к примеру, мои гонки. Моя цель — участвовать в гонках British Touring Cars. Но как ее добиться? Я знаю, что здесь нужна гоночная лицензия, но даже это еще не первый шаг. Чтобы сесть за руль, мне нужны деньги. А чтобы их получить, необходимо обратиться к людям, готовым меня спонсировать. Но где их найти? Как наладить контакты? Прежде чем приступать к переговорам, мне нужна презентация. Для создания презентации нужны навыки. Чтобы приобрести навыки, необходим компьютер. А для покупки компьютера нужно заработать деньги. Возможно, вам повезло, и у вас уже есть сбережения; в противном случае вам придется найти работу, чтобы купить его. И это будет ваш первый шаг. Именно так мы учимся вкладывать в себя и свои дерзновения. В первый день пути нужно сосредоточиться на том первом шаге, ведь без него невозможно подняться дальше. Нет ракеты, которая унесет вас сразу наверх. Нужно купить этот компьютер, создать эту презентацию. Фокусируясь на первом шаге, вы отгораживаетесь от негативных голосов и начинаете действовать. Составьте свой план в тишине, если необходимо, и продвигайтесь небольшими посильными шагами.

Мне понадобилось семь лет, чтобы построить стабильную карьеру. За это время я терпел поражения множество раз. Я падал, оказывался на дне, и мне казалось, что выхода нет. Бывали моменты, когда я верил, что те, кто меня любит или ненавидит, правы, а я — нет. Но потом внутри загоралась маленькая искорка, и мятежный дух вновь восставал. Голос шептал: «Ты знаешь, что можешь. Просто сделай следующий шаг». Если у вас нет такого голоса, я надеюсь, что вы услышите мой — он обращен также и к вам. Никогда не бывает слишком поздно.

Если долго находишься рядом с людьми, не воспринимающими новых историй и новых вариантов действий, то самое сложное — уберечься от того, что они истощают вашу энергию и дух. Они способны заставить вас усомниться в себе, отнять часть вашей уверенности. Можно легко сбиться с пути или изменить направление только потому, что кто-то, кто не знает вас так же хорошо, как вы сами, сомневается в ваших возможностях. Всем нам нужно делать то, что мы считаем правильным, а не то, что думают другие. Я иногда задаю себе вопрос: стоит ли мне действительно идти на это, ведь обо мне могут подумать что-нибудь нелестное? Стоит ли выходить на стартовую решетку или на сцену перед сотнями людей? Что, если я потерплю неудачу? Но в конечном счете разве важно, что они думают? В зеркале вы встречаетесь взглядом лишь с самим собой. Чтобы повернуться к себе и сказать: «Нет, я не являюсь суммой того, что обо мне думают другие», нужно много сил.

Один из способов укрепить эту внутреннюю решимость — окружить себя людьми, которые поддерживают вас и дают силы для роста. Уйти от тех, кто высасывает вашу энергию и подавляет дух, или хотя бы приглушить их — вот еще одно препятствие, и вам предстоит его преодолеть. Но это активный выбор, который вы должны сделать. Нет смысла просто сидеть и ждать, пока кто-то даст вам разрешение ступить на первую ступеньку той лестницы, и вы никому ничего не докажете, если будете просто мечтать об этом.

Каждый раз, когда год завершался, а цели достичь не удавалось, я садился и анализировал, что мне помешало, что можно было сделать иначе и лучше. Я знаю, что мне это по силам. В следующем году я окажусь ближе к цели. Если в прошлом году я сделал что-то не так, то в следующем я это исправлю. Большая часть моего успеха заключена в пробах и ошибках, когда неудачи воспринимаются как удары под дых, но затем я поднимаюсь и иду дальше. У меня нет волшебной палочки, чтобы ускорить процесс. У всех нас мечты разные, как и наши личности и таланты, и потому ваш путь будет совсем не таким, как мой. Но если вы пойдете по этому пути к своим, казалось бы, недостижимым мечтам, зная, что впереди трудности, моменты деморализации, когда придется собирать себя по частям, вы поймете, каково это в действительности. Неудачей я называю ранние годы успеха. Возможно, даже полный и абсолютный провал. Привыкните к неудачам, сделайте их своими друзьями и уж точно не бойтесь их. Все есть неудача — до тех пор, пока вы не добьетесь успеха, так что просто продолжайте двигаться вперед.

И однажды, возможно совершенно неожиданно, вы почувствуете: что-то произошло. Откроется дверь. И хотя это не будет похоже на стремительное погружение в мечты, но ваше отношение к себе изменится. Момент, когда вы думаете: «Черт, это происходит, я куда-то продвигаюсь», невероятно захватывающий, но нужно продолжать подниматься по лестнице, пока не достигнешь цели. Мне еще предстоит взобраться на гору, но теперь, глядя вверх, я вижу, что вершина уже гораздо ближе, чем раньше.

На моем пути мне много раз говорили нет. Кажется порой, что это единственное слово, которое я слышу. «Как вы думаете, смогу ли я?..» — «Нет». — «А может быть?..» — «Нет». — «Может, разрешите?..» — «Нет». Вокруг только и звучит «нет». Вы должны принять их «нет» и превратить его в свое «да». Если вам кажется, что вы единственный человек, который верит в достижение своей цели, а все остальные твердят, что это невозможно, знаете что? Вы все равно можете это сделать.

Шанс есть всегда.

Но нужно признать предельно честно: неудачи и провалы могут быть невероятно тяжелыми для психики. В 2022 году я снова погрузился в депрессию после того, как потерял своего основного гоночного спонсора, а затем очень быстро увидел его рекламу на борту чужого автомобиля. Это походило на то, как если бы вас бросила девушка и почти сразу же вы бы увидели ее с новым парнем. Я ощущал себя отвратительно. Старое чувство никчемности вновь закралось в душу: почему все так плохо, почему у меня ничего не получается, почему мне всегда отказывают? Я дал волю мрачным мыслям. В то время я был на горнолыжном курорте с семьей. Я катался на адаптивной монолыже. Честно говоря, я в этом довольно крут и катаюсь уже много лет. Но на сей раз в кресле не хватало одной детали. Льюис собирал его несколько часов, чтобы я вышел с ним на лыжню. Но в тот момент, наблюдая за его работой, я просто не мог этого вынести. Сборка той чертовой штуки отнимала столько сил и времени, и все лишь ради того, чтобы я мог сделать то, что другим доступно без всяких усилий. Я потерял самообладание и разрыдался перед семьей, что для меня совершенно нехарактерно.

Папа первым подошел утешить меня. Он сказал, что каждый день думает о том, как я появился на свет, но, как бы ему ни хотелось все для меня изменить, он не в силах этого сделать. Мысли о том, что родители несут такой эмоциональный груз, но ни разу не дали мне почувствовать себя обузой, помогли мне собраться. Я позволил всему этому навалиться на себя на несколько минут, но потом все прошло. Совершенно нормально, что у нас бывают моменты слабости, и все мы иногда впускаем в себя негатив. Мы не машины, и даже если долгое время все идет хорошо, то это не значит, что ваши демоны просто исчезли.

Моя семья не только здорово меня поддерживала, но и пыталась направить в ту или иную сторону и отговорить от принятия целого ряда решений. Но с того дня, как я начал формировать собственное понимание того, как устроена жизнь, я всегда приходил к этим выводам самостоятельно. Да, родители хотят для вас только лучшего. Но то, что они считают лучшим для вас, не всегда таковым является и необязательно подходит для пути, по которому вы идете.

Единственный способ быть верным себе — это прислушиваться к своему инстинкту, к чувству в глубине души. Тому самому тревожному, гнетущему чувству, граничащему с тошнотой, которое возникает, когда вы думаете об отказе от чего-то, что вам действительно дорого. К нему всегда нужно прислушиваться, независимо от того, что говорят вам другие — даже если они делают это от всего сердца.

Если бы я воспринимал советы родителей как истину в последней инстанции, я бы не достиг того, что у меня есть сейчас. Своей любовью они, по сути, научили меня показывать средний палец, и, с глубочайшим уважением и любовью, мне приходилось время от времени метафорически показывать его им в ответ. Они вдохновили меня найти в себе мужество, чтобы встать и заявить, что я слышу, что они говорят, но собираюсь идти своим путем и делать то, что хочу, независимо от того, чем это обернется — плохим или хорошим. Здесь нужна смелость, кем бы вы ни были.

Хотя я не просыпаюсь каждое утро с мыслью: «О нет, я инвалид», все же инвалидность никуда не исчезает. И с этим либо возникает новая проблема, либо вновь проявляется старая. Иногда мне приходится одновременно справляться с десятком различных болей в разных частях тела. На момент написания этого текста у меня проблема с костью в ступне — основным источником моей нынешней боли. Всегда есть что-то чертовски неприятное. Несмотря на все, чего я достиг, стоит появиться очередной проблеме — и я опять чувствую себя таким же инвалидом, как в детстве. Хотя сейчас я физически сильнее, основные трудности никогда не пропадали. И сегодня я занимаюсь с теми же задачами, что и тогда: с координацией движений, сохранением равновесия, подъемом и спуском по ступенькам. Но мой образ мышления изменился настолько, что фундаментально изменил и мое отношение к инвалидности — к тому, что, как я всегда считал, мешало мне жить полной жизнью.

В детстве я не знал альтернативных способов действовать и добираться из пункта А в пункт Б. Я не хотел отличаться от окружающих, выглядеть инвалидом или показывать, что испытываю трудности. Я хотел быть крутым и легко сходиться с людьми. Я хотел нравиться девушкам, но не мог представить, что кто-то влюбится в парня, которому иногда приходится садиться на задницу, чтобы подняться по лестнице. Многое изменилось, например: мои ноги стали сильнее и я прохожу пешком куда большее расстояние; я меньше падаю и полностью независим. Но в общем и целом мое состояние изменилось мало — другое дело, что я научился с ним справляться. Изменив свое мышление, я превратил лимоны в лимонад, построив карьеру на том, что уникально для меня.

Когда меня впервые попросили рассказать о своем жизненном опыте, я даже не знал, что публичные выступления — это целая индустрия. Я просто выложил то, чем собирался поделиться, и решил, что все прошло хорошо, хотя никогда раньше не делал ничего подобного. Оказалось, что в толпе присутствовал сотрудник агентства по организации публичных выступлений, то есть своего рода агентства для ораторов. В тот же день они связались со мной, сразу же подписали контракт, и с тех пор моя совершенно новая карьера росла как снежный ком. Несмотря на то что у меня не было подобных стремлений — в основном потому, что я просто не знал о существовании такой профессии, — она стала одним из самых насыщенных событиями аспектов моей жизни. Никогда не предполагал, что мои жизненные проблемы когда-нибудь выльются в нечто, имеющее такое большое значение для стольких людей. Когда я думаю о стыде, который я когда-то испытывал за все свои переживания, меня просто шокирует то, что сейчас я публично рассказываю о них тысячам людей. Когда-то я хотел лишь скрыть эти моменты и забыть о них. Но пока я бунтовал против того, что мне внушало общество: быть инвалидом стыдно, ходить так, как я хожу, унизительно, и вообще мне следует слиться с толпой и никогда не высовываться и не рассказывать о том, кто я и что я, — мой голос становился все сильнее и увереннее.

Я помню, как в довольно юном возрасте осознал, что уязвимость обладает собственной силой. Мне было примерно восемь, и я действительно изо всех сил пытался смириться со своим состоянием, с тем, кто я и почему. Каждую ночь я плакал, засыпая, потому что так сильно отличался от всех вокруг меня. Я просто не понимал, почему именно я должен быть белой вороной.

Моя мама всегда старалась поддержать меня и никогда не позволяла мне унывать. Она говорила: «Ник, ты должен понять, что ты уникальный человек, и со временем, когда ты станешь сильнее, ты осознаешь свои ограничения, но также поймешь, как использовать свою индивидуальность». Еще она говорила, что все здоровые люди ходят одинаково, но у меня есть что-то особенное. Я — это только я, и тут-то и кроется моя ценность.

Многие из нас воспитывались в убеждении, что наши ограничения и неуверенность в себе — это слабость, и потому по возможности следует их скрывать от мира и даже от самих себя. Я и сейчас еще продолжаю работать над тем, чтобы переосмыслить и переоценить то, чего когда-то боялся, в чем сомневался или чего стыдился. Но принятие своих особенностей как достоинств, а не недостатков — это тоже акт бунтарства. Напоминания о моих ограничениях, как больших, так и малых, всегда подстерегают меня за каждым углом. Стоит мне только выйти из дома, как обязательно какой-нибудь ребенок уставится на меня, или на дороге возникнет препятствие, или что-нибудь причинит мне боль. Так что я просто не могу скрыть свои слабости — они здесь, каждый день, на виду у всех. Бывают более серьезные моменты, когда особенно остро ощущается, как сильно тебя подводят ограничения. Например, когда ты сдаешь важный экзамен или выступаешь на публике. Но они проявляются и в повседневной жизни — нельзя сесть в переполненный автобус или, как со мной часто бывает, испытывать потребность время от времени присесть где-нибудь на прогулке с другом. Практически в каждом дне есть негативные моменты. Важно уметь отбросить разочарование и спокойно принять тот факт, что не всегда все идет так, как вам хочется. У всех есть какие-то ограничения; и не существует человека, которого принимали бы все и везде — 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Если вы начнете слишком много внимания уделять тому, чего вы не можете сделать или что вы делаете с трудом, если вы зациклитесь на том, как ваши навыки, личность или способности ограничивают вас, — именно тогда ваши недостатки вас захлестнут.

Вместо этого я всегда делаю все, что в моих силах, чтобы не расстраиваться, а заново оценивать свои уникальные возможности. Я знаю, что проблемы с мобильностью помогли мне лучше понять чувства других людей, дали шанс построить необычную карьеру, позволили многих вдохновить. Это суперсила, так с чего же мне считать ее слабостью?

И как вы уже знаете, я не верю в то, что отказ в том или ином вопросе дается раз и навсегда. Отказ и неудача — часть жизни, но необязательно конец пути. Готовьтесь услышать нет, но никогда не стесняйтесь бросить здоровый вызов, если вам кажется, что отказ необоснован и прозвучал лишь потому, что кто-то расценил ваши «ограничения» как невозможность что-то сделать. Выверните историю наизнанку: покажите, что благодаря своим отличиям вы вообще-то уникальны и способны привнести в ситуацию другую точку зрения или другой подход. Если вы нервничаете во время выступления, расскажите об этом аудитории — и она проникнется к вам симпатией. Такой простой поступок, когда вы делитесь своей уязвимостью, может изменить еще чье-то отношение, заставив его в следующий раз почувствовать себя увереннее на публике.

Я гарантирую, что люди будут охотнее и доброжелательнее слушать вас — в этом есть своя сила. Если вы знаете, что от экзаменов ваш мозг превращается в кашу, изучите альтернативные способы проверки и найдите любые другие варианты доказать свою состоятельность. Возможно, вам удастся использовать свои проблемы при написании сопроводительного письма, чтобы получить опыт работы в выбранной отрасли, — в мире достаточно людей, кому случалось проваливаться на экзаменах, так что вы наверняка найдете родственную душу, которая сможет вам помочь.

Очевидно, что это сработает не в любой ситуации, но не позволяйте своим ограничениям стать главной историей, которую вы рассказываете себе или кому-то еще. Продолжайте задавать вопросы, продолжайте протискиваться в двери. Достаточно одного человека, чтобы открыть дверь и изменить историю. Мы все можем быть бунтарями, просто делая по одному шагу за раз.