Обманутая для генерала драконов

17. Сила воли способна на многое

Алана

Я настолько устала, настолько была измучена, что, как только в желудок попало теплое питьё, наполняя его, глаза разомкнуть было уже просто невозможно. Сознание поплыло в объятия Морфея, даже не подозревая, в лапах какого монстра оказалось моё тело.

Ничего не помнила, как и ничего не понимала, что происходит. А вокруг явно что-то творилось. Какие-то шорохи, ворчание, приглушённая ругань. Я всё это слышала, но отдалённо, словно меня погрузили под воду, не позволяя уловить суть происходящего.

Спать. Это единственное, чего невероятно хотелось. И я спала, даже несмотря на то, что ко мне кто-то прикасался, поднимал и куда-то тащил. Я пребывала будто не в себе.

Да, моё состояние после длительной дороги оставляло желать лучшего, но, даже несмотря на это, я не могла превратиться в столь ничего не понимающую амёбу.

Интуиция вспыхнула алым светом тревоги, да тут же и погасла, оставляя в темноте после себя лишь тусклый след, который быстро сошёл на нет.

Моё тело покачивалось, будто в колыбеле, а над головой слышалось чьё-то недовольное рычание. Оно должно было вызвать волну опасности в подсознании, но та отсутствовала. Мой инстинкт самосохранения будто кто-то глушил, заставляя быть спокойной и послушной, не реагирующей на то, что творилось вокруг.

А потом покачивание прекратилось. Тело ощутило твёрдую опору и… неприятный холод.

«Почему я замерзаю? — путался словно в опьяневшем сознании вопрос. — Я засыпала на кровати. Пусть и на колючем одеяле, но было тепло и мягко, а здесь…»

Чёртово расслабленное состояние не желало сходить на нет. Пусть и вяло, но я пыталась из него выбраться, понимая, что не выходит. У меня не получалось открыть глаза, как и не удавалось произнести даже звука.

Где-то в отдалении слышались какие-то жалобные всхлипы, что начали настораживать не на шутку.

Сколько я так пролежала, пребывая, словно в бреду? Не могла ответить на этот вопрос. Может пять минут, а может и час. Но то, что я окоченела, ощущая, как холод проникает во внутренности и кости, было бесспорно. Возможно, именно он помог мне прийти в себя и дрожащей рукой ухватиться за плавающее густым киселём сознание. Я начала по-немногоу выбираться из странных пут, завладеших моим телом и разумом.

Всхлипы и тихий плач становились громче, странная туманная дымка начала рассеиваться.

Я слышала… Слышала шуршание ткани, шмыганья носом и звон цепей…

Никогда в жизни ещё мне не было так тяжело, пришлось приложить все свои усилия, чтобы просто распахнуть веки. Совсем немного.

И я смогла.

Стоило скудному освещению коснуться моих глаз, как я тут же заметила размытую фигуру. Её позу сложно было разобрать, как и место, в котором мы находились, но то, что не в доме знахарки — это точно.

Нос улавливал запахи сена и чего-то ещё непонятного, похожего на горькую, тлеющую полынь.

И снова всхлип. Такой тихий, обречённый. Он рвал моё сердце на части.

Я не оставляла попыток вернуть себе зрение и мне удалось.

Моргнула раз. Затем ещё. И ещё…

Секунды бежали, глаза видели всё чётче, подмечая далеко не комнату, а какой-то амбар с полками и заколоченным окном, на полу — сено, а в углу… она… Та, что так жалобно плакала — девушка, тело которой дрожало. Она сидела возле огромной бочки, уткнувшись лицом в свои согнутые колени. Мне хотелось позвать её. Спросить, кто она и где мы, но язык отказывался повиноваться. Поэтому оставалось только дышать: тяжело, взволнованно. И моё обеспокоенное дыхание было замечено сереброволосой незнакомокой. Хрупкой такой, припухшей от слёз, в порванном простеньком платье.

Она заметила меня, затихая.

Девушка смотрела, не отводя глаз. Страх… Сколько же страха читалось в её взгляде.

— Что… — прохрипела я с трудом, чувствуя, как от горького запаха, заполнившего это странное помещение, дерёт горло, — происходит… Где… я…

Всхлип со стороны серебровласой. Её губы задрожали.

Секунда, и она кинулась ко мне, размазывая слёзы по щекам.

Вот только добраться до меня она не смогла.

Металлический звон коснулся моего слуха, а потом болезненный стон девушки, которая дернулась, словно от удара.

Медленно, чувствуя, что кружится голова, я сместила внимание на её ногу, закованную в цепь, которая крепилась к металлическому ушку, прибитому к полу.

— Тебя т-тоже по-похитили, да? — заикалась она от эмоций и долгих рыданий.

«Похитили? Выходит, что да, похитили».

— Мат-тушка отправила м-меня к знах-харке за т-травами… Она п-пригласила вып-пить чай… — всхлипывала сереброволосая, которую всю трясло от ужаса.

«Знахарка, тварь такая!» — тревога и дикое волнение сменились злостью, перерастающей в ярость.

— Что теп-перь бу-уде-ет, — заревела незнакомка. — С-столько девушек п-пропало. Ни од-дной не н-нашли…

«Не нашли, значит!» — ярость скапливалась в моём теле, придавая сил.

Не надеялась, что принц и главнокомандующие придут за мной. Не обязаны они спасать мою задницу снова, а это значит, придётся выпутываться самой. И пусть я слаба, пусть неопытна в таких делах и уступаю по мощи мужчинам, но сдаваться не собиралась. Сила воли способна на многое, а она у меня достаточно велика!