Обманутая для генерала драконов

46. Ничто не вечно, и выдержка не исключение

Дамиан

Это была подстава. Настоящая, хладнокровная ловушка, выстроенная с коварной точностью Сайдером и Лираэль, которые с самым невинным видом заверили меня, что Алана ушла прогуляться в сторону рощи, подальше от озера.

«Совести у тебя нет!» — мысленно рычал я, представляя довольную физиономию блондинистого главнокомандующего.

Он знал! Чёрт возьми, он всё знал! Знал, что женщины не моё поле боя, не арена, где я могу блеснуть улыбкой и шуткой, как он. Сай — тот, кто мог одним взглядом разжечь огонь в глазах любой девушки. Достаточно было лёгкой усмешки, игривого движения бровью и девичье сердце уже трепетало. А я? Я был другим. Взвешивал каждое слово, измерял каждый шаг. Ответственность, лежавшая на моих плечах, не позволяла быть легкомысленным. Я привык держать себя в узде. Но сейчас… Сейчас всё рушилось.

Я прижимал к себе Алану. Обнажённую. Мокрую. Дрожащую. Её тело было так близко, что чувствовал каждый изгиб, каждый вздох у моей шеи. Её кожа — гладкая, тёплая, покрытая каплями воды, будто пульсировала под моими ладонями. Я едва дышал. Каждый вдох был мучением. Каждое мгновение — пыткой.

«Сай… Я тебе припомню. Обещаю!»

Не понимал, когда он успел сговориться с Лираэль, но это было в его стиле. Хитро, дерзко, с изящной жестокостью.

Я должен был отпустить Алану. Разум кричал об этом. Но тело не слушалось. Оно сопротивлялось, будто превратилось в чужое — тяжёлое, пылающее, наполненное первобытным желанием. Мои руки сжимали её талию, как будто боялись, что, только отпустив, я потеряю что-то бесценное.

Девичья грудь прижималась ко мне — мягко, соблазнительно, мучительно. Я стиснул зубы, чувствуя, как волны жара перекатываются под кожей, ослепляя разум. Штаны натянулись в области паха, причиняя почти болезненный дискомфорт. Хотел… Небеса, как же я её хотел. Здесь. Сейчас. В этом озере, вода в котором мерцала, как растопленное серебро.

Хотел целовать — сначала нежно, потом страстно, до боли, до одурения. Хотел чувствовать её под собой, слышать стоны, видеть, как глаза темнеют от наслаждения. Хотел брать снова и снова, пока рассудок не отрезвится.

— Уходи, — прошептал я.

Алана замерла.

— И в следующий раз… не купайся без одежды, — добавил я, тут же мысленно проклиная себя.

«Идиот! Как будто она виновата! Как будто это не ты сейчас сгораешь от желания!»

— Х-хорошо…

Меня выворачивало изнутри. Я не хотел её отпускать. Не хотел, чтобы она уходила. Каждая клетка моего тела кричала: останься!

Секунда.

Две.

Три.

Поднял голову к небу, не смея смотреть на неё. Руки, сжимающие стройную талию, медленно разжались. Я повернулся к ней спиной.

— Не волнуйся, — прошептал, сжимая пальцы в кулаки и опуская их в воду, будто пытаясь охладить пылающую плоть. — Я не смотрю. Выходи. Одевайся.

Она не ответила.

Я почувствовал её уход — тихий всплеск воды, шорох камней под босыми стопами. И с каждым шагом, уводившим её прочь, мне становилось тяжелее дышать.

Время бежало, а я всё стоял, повернувшись спиной к берегу и не в силах пошевелиться. Такого со мной никогда не было. Это желание… Оно не просто шевелилось где-то в глубине, оно ворвалось в меня, как ураган, сметая всё на своём пути. Разум, сдержанность, контроль — всё растаяло, как иней под первыми лучами солнца. Я был не я. И хуже всего — я не знал, смогу ли устоять, если это повторится. Не было гарантий. Ни одной. И если в следующий раз Алану не спасёт случай… если она снова окажется рядом, дрожащая, обнажённая, с глазами, полными невысказанного… Тогда я не смогу оставить её нетронутой.

— Спасибо… что спасли, ваше высочество, — донёсся до меня девичий голос. Тихий. Почти шёпот. В нём прозвучало что-то неуловимое. Смущение? Стеснение, что её увидели…

Я медленно повернулся.

Она уже уходила. Её силуэт рисовался на фоне природы — стройный, хрупкий, с длинными мокрыми волосами, струящимися по спине, как расплавленный огонь. Следующие двадцать минут я плавал без остановки.

Без цели.

Без смысла.

Только чтобы тело горело от усталости, чтобы мышцы ныли, а разум наконец затих. Но Шайн, та дикая, первобытная часть меня, бушевал. Дракон не понимал моих запретов. Он хотел её. Жаждал. Кричал, что я глупец, что нужно было не отпускать, а прижать к себе, почувствовать её на себе. Под собой.

Желание не отступало. Оно лишь тлело, как угли под пеплом, ожидая ветра, чтобы вспыхнуть вновь.

— Что-то ты долго, — раздался насмешливый голос Сайдера, стоило мне показаться на поляне. Блондин смотрел на меня с наглой улыбкой, с лукавым блеском в глазах, будто только что выиграл ставку века. — Уже хотел идти за тобой, — продолжил он, складывая руки на широкой груди. — Переживал. Мало ли… вдруг ты там утонул.

Я глядел на него в ответ. Молча. Но в моих глазах читалось многое.

— Все поели? — произнёс я ровно, будто ничего не произошло.

Старался не смотреть на Алану. Она сидела на траве, уже заплела волосы в тугую косу, опустив глаза. Щёки всё ещё хранили лёгкий румянец.

— Если да, то выдвигаемся. Нужно успеть добраться до города засветло.

— Своё одеяло не забудь, — крикнул Киарс, махнув рукой в сторону Аланы.

Она замерла. Пальцы, перебиравшие травинки, остановились.

— Меня ты никогда не укрывал, — хмыкнул Кир, с притворной обидой вздыхая. — Но здесь тебе простительно. Алана ведь девушка. Позаботился. Молодец! Хотя… — друг бросил хитрый взгляд, — сколько помню, других дам ты со своей заботой обходил стороной.

Алана покраснела ещё сильнее.

Сайдер с трудом сдерживал смех, делая вид, что интересуется облаками. А Кир, как назло, не унимался.

— Лисице тяжело одной на коне, — прищурившись, произнёс он, и в его глазах вспыхнули искры. — Не привыкла ещё. Может… возьмёшь её к себе?

Я почувствовал, как кровь помчалась по венам.

«Если возьму… — пронеслось в голове, — тогда эта дорога будет хуже любой пытки. Каждый толчок коня — близость её тела. Каждый вздох — соблазн. Каждый миг — борьба, которую я могу проиграть в любой момент».

— Не стоит за меня переживать, — внезапно раздался голос Аланы.

Поднял на неё взгляд.

— Я справлюсь, — сказала она, выпрямляясь во весь рост. — Его высочество и так для меня много сделал. Не хочу обременять его лишний раз. Давайте собираться. Сами сказали — путь долгий. Нужно поторапливаться.