Обороты

Глава 10. Мудрые вороны, глупые коты и разъяренные змеи

Корвидиум настороженно гудел встревоженным ульем и этот шум нарастал, порой затихая и снова заполняя улицы города. Падение Обители унесло немало жизней, но даже не это вселяло страх в сердца горожан.

Обитель пала под ударом огня с неба, огня, который должна была задержать защита, неужели король… Никто не рисковал говорить страшные слова, всякий опасливо косился вверх. Нет, небо не падало на головы, но тогда что же случилось и отчего дворцовые врата не открылись, отчего Владыка не выйдет к своему народу, чтобы успокоить их?

Этим вопросом задавался и Бэйзи. С момента падения Обители он не смог получить ни одной вести из замка ни от девки, которую туда заслал, ни от Матаана. И последний факт тревожил больше всего. Если у них все получилось, отчего Верховный жнец все еще там, отчего не дал никому знать об удаче.

Понимая, что отыскать ответы на эти вопросы не удастся, мужчина только откинулся на спинку сидения в карете. В любой другой день он предпочел бы смешаться с толпой, но сегодня сил на это уже не было. Ночь подходила к концу, на краю мира уже золотились первые лучи восхода, в то время, как мрак в душе Бэйзи становился все гуще. Верховный жнец исчез, его шпионы молчали, Солэй едва мог ходить. Одним разом прочные нити паука оборвались, а сам он повис на последней тонкой паутинке надежды.

За ним не пришли, его не поволокли в казематы, а значит еще не все потеряно. Но его лишили глаз и ушей, значит расслабляться не стоило.

От мрачных мыслей отвлек разом, точно по щелчку, затихший шум толпы. Встрепенувшись, Бэйзи подался к окошку кареты. Врата, у которых столпилась едва ли не половина жителей столицы, медленно раскрылись, пропуская поток толпы во внутренний двор.

И снова Нагс только поморщился, не став следовать за людьми. Даже с его позиции можно было рассмотреть полукружие балкона дворца, что выступало над площадью. Первое место в столице, на которое падали лучи солнца. Место, куда с каждым рассветом выходил Владыка.

И этот рассвет не стал исключением. Рассмотреть вышедшего на балкон Бэйзи не мог, но какое-то чутье подсказало, что это Аскар. Живой и здоровый Аскар Терезаа, который должен был быть мертвым, а значит…

– Жители Корвидиума, – не дав Бэйзи окончить мысль, прогремел над площадью сильный голос Его Величества. – С новым днем всех и каждого, да пребудет этот день ясным.

Традиционные слова, подхваченные тысячей людей, что медленно стекались на площадь, пронеслись ответным шорохом.

– Забудем о том, что было, оставим все тревоги в прошлом. Я, Аскар Терезаа, даю вам слово. Ничто не грозит вашей безопасности, ничто не грозит безопасности нашего мира. Всякий враг Корвидиума, нашего покоя, устоявшихся традиций, будет наказан лично мной. По воле моей и моих предков. Ясного дня.

Речь, обычно короткая и четкая, вынудила Бэйзи поежиться. Сильный голос гремел над площадью, обращаясь ко всем, а Нагс ощущал холодок. Точно наяву, он видел пристальный взгляд Владыки, словно это лично ему он грозил скорой расправой.

От этой мысли стало не по себе, толстяк даже передернул плечами, отодвигаясь от окна. На мгновение замерев, осмысливая услышанное, пытаясь понять, чем это может обернуться для него, Бэйзи порывисто постучал по стенке кареты.

– Домой!

Нужно было срочно выяснить, что произошло в замке!.. Но и эту мысль закончить ему не дали. Карета, тронувшаяся было с места, резко остановилась. Лошади жалобно заржали, раздалась недовольная ругань кучера.

Нахмурившись, Бэйзи потянулся было к дверце, чтобы выяснить, что там происходит, но та открылась раньше.

На мгновение замерев, Нагс встретился взглядом со жнецом. Этого горбуна он хорошо помнил по визитам в Обитель. Один из ближайших подчиненных Матаана.

– Какое счастье, что достойнейшие пережили неприятность, произошедшую в Обители, – быстро взяв себя в руки и улыбнувшись, медленно протянул Нагс, разом собравшись.

Этот сухощавый молодой горбун с глазами старика не выглядел опасным, но Бэйзи не привык оценивать людей по первому взгляду. И сейчас эта привычка оказалась как нельзя кстати.

Внимательно взглянув на мужчину, горбун медленно кивнул.

– Какое счастье, что другие достойнейшие были достаточно далеко, чтобы беда с Обителью могла их затронуть, – негромко заметил он и, не спрашивая разрешения, с поразительной ловкостью взобрался в карету.

Едва сдержав желание отшатнуться подальше, максимально увеличить расстояние между ними, Бэйзи только напряженно замер, наблюдая за горбуном. Обустроившись на сидении, тот поднял к толстяку тяжелый, немигающий взгляд.

– Вы знаете что-то о мастере?

– Нет.

Резко подавшись вперед, пристально глядя на Нагса, горбун чуть прищурил свои жуткие, бесцветные глаза. На миг в карете повисла тишина, что казалось вот-вот заискрится от напряжения. Ни один, ни второй не собирались отступать, пока в какое-то мгновение губы горбуна вдруг не дрогнули в легкой улыбке.

Толстяк и правда оказался не так уж прост.

– У вас есть допуск в замок, у нас верные люди, – так же прямо произнес горбун. – Выясните, что с мастером. Если ему угрожает опасность – мы вывезем его из города.

Не дожидаясь ответа, он раскрыл дверцу кареты.

– Как с вами связаться? – едва успел подать голос Бэйзи.

– Мы сами вас найдем, – не оборачиваясь, бросил горбун.

Спрыгнув на землю, он с ловкостью нырнул в толпу. Нагс только и успел уловить его черные одежды, что мелькнули несколько раз. Впрочем, проследить, куда тот направился не удалось.

Нахмурившись, толстяк снова откинулся на спинку сидения и устало потер переносицу. Узнать, как мастер. Будто это было так просто!

Но Нагс всегда отличался от других аристократов не только неприятным видом, но и острым умом. Именно он сейчас позволил подавить мерзкий червячок страха. Это было не просто, это было опасно, но это было реально. Особенно сейчас, когда с рассветом дворец снова открыт и он сможет попасть туда, не возбуждая подозрений.

Снова скривившись, чувствуя, что напряжение достигает пика, мужчина резко ударил по стенке кареты.

– Да поехали, проклятье!

Встрепенувшись, возница мгновенно хлестнул лошадей, тотчас сорвавшихся с места. Карета дрогнула, спугивая ворона, обустроившегося на крыше. Раздраженно каркнув, птица перелетела на крышу ближайшего дома, оттуда проводив карету пристальным, не по-птичьи умным, взглядом.

Шум в голове проникал в сон, сотрясал и путал видения, смешивая их в неразборчивое месиво. Но даже эта мешанина казалась уютной, спокойной и выныривать из нее, открывать глаза, Ошер не хотел. Но что-то на грани сознания ворочалось, не давало снова спокойно погрузится в грезы. Смутное воспоминание о чем-то…

Осознание, яркое точно вспышка молнии, вынудило принца резко раскрыть глаза и сесть.

– Тард! – хрипло вскрикнул он, тотчас пошатнувшись от головокружения.

– Да что ты дергаешься, припадочный!

Раздраженный женский голос раздался откуда-то справа, вынудив Ошера машинально повернуть голову на звук.

– Тард, Лейви… – точно не слыша женщины, облика которой никак не мог рассмотреть, снова хрипло воскликнул он и на миг зажмурился.

Шум в ушах постепенно стихал.

– Да здесь, здесь друзья твои. Вы, болезненные, всегда кучками перемещаетесь.

Глубоко вдохнув, оперевшись обеими руками о пол, не рискуя снова дергаться, Ошер осторожно открыл глаза. Туман постепенно отступал и уже скоро он смог различить пол, усыпанный соломой.

Жив. Это уже хорошо.

Медленно повернув голову вправо, он и вовсе облегченно вздохнул. Лейви лежала совсем рядом, а чуть дальше, у стены, завернутый в какую-то хламиду, обнаружился и Тард.

– Умилительное зрелище, – уже с изрядной долей иронии, произнесла все та же женщина.

Нахмурившись, понимая, что голос ему незнаком, Ошер обернулся, чтобы на мгновение просто замереть.

В невысоком саманном домике не было мебели. Только у противоположной от них стены лежало бревно, на котором и расположилась незнакомка. В рассеянном свете редких лучей, что пробивались через крышу, сложно было рассмотреть лицо женщины, но оно и не привлекало внимание так, как ее волосы. Даже в тени они отливали странным, просто невозможным алым пламенем.

Несмотря на потрепанную одежду и полное отсутствие обуви, держалась она с почти царской небрежностью, в свою очередь изучая принца. В конце концов женщина вздохнула и подалась вперед, позволяя пятну света упасть на лицо.

– Потолкай-ка друзей, мальчик, тетя очень сильно хочет с вами поговорить, – вкрадчиво произнесла она, пристально глядя на него.

Нахмурившись, Ошер качнул головой, но отчего-то спорить не хотелось. На какое-то мгновение он ощутил странное чувство дежавю, точно он снова дома и это отец отчитывает его в своей обычной манере. От этой мысли стало жарко, она же придала сил подняться на ноги.

К немалой досаде Ошера долго будить друзей не пришлось и времени на то, чтобы собраться с мыслями у него не было. Лейви проснулась едва он коснулся ее плеча, Тард еще до того, как он к нему подойти успел.

– Проклятье, влипли… – сдавленно простонала Лейви.

– Влипли, – охотно подтвердила все та же женщина.

Ее, скрытую в тени, очнувшиеся заметили не сразу, но стоило ей заговорить, как Лейви резко села, а Тард мгновенно поднялся на ноги, едва слышно зарычав.

– Оу, интригующе, – вместо того, чтобы успокоить их, снова протянула женщина, смерив Тард`Иара ироническим взглядом.

Нахмурившись, Лейви машинально обернулась на друга, чтобы тотчас смущенно покраснеть и опустить взгляд. Хламида, на проверку оказалась только покрывалом, которое теперь ничего не удерживало.

– Тард, да прикройся ты! Ошер, это кто?

Теперь настал черед краснеть Ошера. Не зря мальчишкой его назвали – сразу побежал указ выполнять, даже не попытавшись выяснить, что за зубоскалка его отдала.

– Это ваш собрат по идиотизму, – вместо него, самокритично сообщила женщина и все же неспешно поднялась с места.

К удивлению принца, яркие волосы оказалось единственным примечательным в незнакомке. Не слишком высокая, но и не низкая, худощавая, с узким лицом, на котором серые глаза под тонкими бровями почти терялись, зато выделялся нос с небольшой горбинкой и четко очерченные бесцветные губы. Впрочем, эту непримечательность вполне компенсировал характер.

– Вернее, так уж вышло, что я твой собрат по идиотизму, котик, – особенно выделив последнее слово, она остановила взгляд на Тарде.

Успев обмотать ткань круг бедер, парень напрягся, медленно подняв к говорившей пристальный взгляд.

– А может познакомимся все же? – попытавшись разрядить напряженную атмосферу, осторожно подала голос Лейви, попытавшись встать.

С первого раза не удалось, со второго бы тоже, если бы на помощь не пришел Ошер. Подав руку подруге, принц украдкой бросил взгляд на друга. В сознании, что медленно выпутывалось из сонного тумана, уже начали возникать картины. И главным персонажем этих видений был Тард, что вызывало острое желание задать ему несколько вопросов.

Хмыкнув, женщина прищурилась, все же неспешно переведя взгляд к ним. Отвечать она не спешила.

– Они не оборотни…

– Нет, – отчеканил Тард, не сводя с незнакомки пристально взгляда.

Женщина не казалась опасной, но что-то в ней заставляло внутреннего хищника снова поднять голову. Это было не опасение, скорее… Желание помочь.

От того насколько неожиданной и странной была эта мысль, Тард резко качнул головой и, быстро шагнул к ней, глядя в глаза незнакомки. Пристально и долго, выискивая за ними другие. Те, что молили о помощи. Желто-зеленые глаза хищника, что едва проглядывались за путами, сковавшими его. А в следующее мгновение на него смотрели уже не кошачьи, желтые глаза огромной крылатой ящерицы, яростно бьющейся в путах…

От этого видения парень невольно отшатнулся, уже озадаченно нахмурившись.

– Как так?

– Сложно и долго, – пожав плечами, ответила женщина.

– А нам никто ничего не хочет рассказать? – возмущенно воскликнула Лейви, отчаявшись понять, о чем они.

Поджав губы, Тард опустил взгляд, женщина иронично приподняла бровь. Отвечать они не собирались. Ответил Ошер.

– Оборотни, они оборотни! Только на ней когатан, ошейник из проклятого метала, у нас такие… – начал было принц и невольно осекся, закусив губу.

– Использовались, когда нужно было доставить кого-то из племен Южных долин живыми, – глухо закончил Тард. – Эта мерзость лишает возможности обращаться.

Нахмурившись, уже сумев даже стоять самостоятельно, Лейви озадаченно взглянула на Тарда, что так и не повернулся к ним.

– А в кого ты превращаешься? Лорей рассказывал о разных оборотнях? – вдруг с живым интересом поинтересовалась она.

И этот интерес, этот привычный тон, без капли напряжения или страха, вынудил Тарда дернуться. Больше всего он опасался, что его сущность вызовет у нее страх. Но в этом опасении он напрочь забыл, что эта девчонка, успевшая стать ему другом – кшерх.

– В кота, – когда от него ответа не пришло, со вздохом ответил Ошер. – Размером с лошадь, но кота.

– Правда? А не покатаешь? – бесхитростно поинтересовалась Лейви, только что не захлопав в ладоши.

И это было последней каплей. Не выдержав, Тард обернулся, взглянув на… Друзей. На сияющую улыбку Лейви, на слегка озадаченного, но вовсе не надменного Ошера. Взглянул, понимая, что сейчас, он может назвать юную девушку-кшерха и наследника престола своими друзьями. Сейчас и здесь, в этой неопределенности, под ветхой крышей и сенью опасности, у него уже нет спутницы и обузы, которую нужно защищать. У него есть друзья.

От этой мысли что-то внутри щелкнуло и сковывающее напряжение отступило, позволив вздохнуть свободнее. Впрочем, ненадолго.

– Это все, конечно мило, но когатан блокирует не только способность обращаться, но и магию в целом, – щелкнув пальцами, подала голос женщина.

– Магию? – осторожно уточнила Лейви.

– Магию, – утвердительно кивнув, женщина недовольно коснулась железа на шее. – А теперь сели, замолчали и дружно осознаете в какую задницу вы попали, детки. Осознаете хотя бы оттого, что уже вечером мы все может дружненько отправиться на кошачий корм.

Можно было бы возмутиться, можно было бы попытаться настоять на ответах, но что-то в тоне женщины вынудило друзей повиноваться. Слишком напряженным он был. Таким тоном, деланно веселым и задорным, шутят редко, а вот о близкой смерти сообщают более чем часто.

От дурманящего аромата разнотравья кружилась голова. Обилие запахов оглушало, мешая уловить один единственный нужный.

Раздражённо зашипев, Шарриаш взобрался на очередной холм, где на миг замер, прикрыв глаза. Тонкие ноздри мужчины затрепетали. Сладкие и свежие ароматы сплетались, отвлекали, но он прекрасно знал нужный запах и старался его не терять. Что-то настойчиво твердило о том, что он уже совсем близко. На какое-то мгновение Шарриаш точно окаменел. Застыли напряженно сжатые ладони, чуть сгорбленная спина и свитый в кольца змеиный темный хвост.

И пусть в этом мире нагов не было и Рамина не раз предупреждала о том, что обращаться здесь может быть опасно, сейчас ему были нужны все его силы. В том числе, способности полузмея.

Он был обязан отыскать свою подопечную и на этот раз всыпать ей воспитательного ремня. Уверенный, что Лейви поняла его с первого раза, уверенный в том, что уж телохранитель с принцем не пойдут у нее на поводу, он задержался с Тарисом на дальнем поле. Сам он остро нуждался в мудром совете старого друга и наставника и в этом была еще одна его ошибка – забыл о времени. За это и был наказан, не обнаружив по возвращению славной троицы.

Раздраженно прошипев ругательство, он стремительно бросился вперед, вниз по склону и снова вверх, на холм, где инстинктивно пригнулся у вершины, затаился на миг в разнотравье. За холмом открывался достаточно примечательный вид на странную рощу, но не она вынудила Шарриаша едва слышно зашипеть. Взгляд мужчины, скользнув склоном, мгновенно задел примятую траву, обоняния коснулся слабый, но верный запах крови.

«Задушу паршивку!» – мрачно подумал он, одновременно ощущая, как что-то холодеет в душе.

Он знал эту девчонку с малых лет, на руках носил, учил держать кеташи…

Резко качнув головой, отгоняя мрачные мысли, наг медленно подался вперед.

Не думать о таком!

Взгляд Шарриаша снова скользнул по рощице. Странно изогнутые деревья не внушали доверия, но куда больше раздражал не их вид, а их суть. Казалось, эти уродцы пили окружающий мир, точно паразиты. Рядом с ними не было запахов, а след Лейви и парней вел именно туда, под сень этих проклятых деревьев.

В другой раз он просто выпрямился бы и окрикнул паршивцев, но едва уловимый запах крови не принадлежал им. Значит здесь был кто-то еще.

«Или это вовсе не относится к ним.» – мрачно подумал он и резко выпрямился во весь рост.

Если здесь кто-то и был, вытравить его быстро можно только испугав до полусмерти.

Губ нага коснулась мрачная, едва заметная усмешка.

А кому знать, как пугать людишек, как не такому чудовищу, как он?

Не прекращая осматриваться, Шарриаш медленно пополз вперед, сминая травы. Горящий страшным и жестоким огнем, нечеловеческий взгляд скользил по роще, готовый приметить любое колебание.

Едва ли человек мог долго выдержать страшное и завораживающее зрелище, какое представлял собой полузмей. И расчет Шарриаша оказался верен.

Слабое дрожание ветки справа от него мужчина приметил почти сразу, а если и не приметил, то определил бы по последовавшему за этим свисту синей стрелки, впившейся в его руку.

В следующее мгновение полузмей сорвался с места, резким ударом когтистой руки сметая ветку. Паренек за ней едва успел жалко вскрикнуть, когда эта же рука схватила его за шею.

– Ч-ш-ш-то у нас-с здес-с-ь, – склонившись к нему, прошипел наг.

Побледнев, паренек, которому едва миновало десять оборотов, забился в страшной руке. Только взгляд его метнулся к синей стрелке, что так и осталась в руке чудовища.

Проследив за его взглядом, Шарриаш холодно усмехнулся.

– Не надейс-с-ся, мой яд перекрывает любые другие, – тихо произнес он, широко улыбнувшись.

Вид удлинившихся клыков полузмея стал последней каплей. Тоненько вскрикнув, парень забился в хватке чудовища.

– Не убивай, все скажу, все сделаю, только не убивай!

Прищурив желтые глаза, Шарриаш медленно склонился к нему, но задать вопрос не успел. Слева хрустнула ветка.

Мгновенно напрягшись, наг замер, прислушиваясь, готовый отразить атаку. Роща скрывала запахи, густые ветки с неестественно зеленой листвой, перекрывали обзор и положиться можно было только на слух.

Видимо, человек в роще замер, после чего снова раздался тихий шелест его шагов.

Один.

Второй.

Третий.

Напрягшись, подпуская противника максимально близко, точно сжатая пружина, наг замер…

– Фу, Шарриаш, ты опять пугаешь людей!

Это негодующий голос наг узнал бы из тысячи. Расслабившись, он выпрямился, не сводя, впрочем, взгляда с пленника.

– Зас-с-служил.

– Да, да. Кстати, не ешь его, он нам пригодиться, – отмахиваясь от веток, предупредил запыхавшийся Лорей.

И без того бледный паренек, окончательно сравнялся по цвету лица с полотном. Ноги его уже не держали.

– Я все сделаю! – истерически дернувшись, вскрикнул он.

Приподняв бровь, Лорей обменялся взглядами со старым другом.

– Разумеется, сделаешь, милый. Рассказывай, что здесь произошло, а потом покажешь дорогу к вашему селению. Я давно хотел ознакомиться с архитектурой отсталых племен, – ласково произнес Лорей, мягко улыбнувшись. – И если ты попробуешь соврать нам…

Улыбка поэта вмиг наполнилась скорбью.

– Шарриаш тебя съест.

Выпучив глаза, паренек на миг забыл, как дышать, а стоило нагу медленно и грозно улыбнуться, сверкнуть острыми клыками, он заговорил. Запел жаворонком, готовый рассказать и вспомнить даже то, чего не знал.

Насмерть испуганный, паренек едва ли обратил внимание на взгляды, которыми снова обменялись кшерхи. Пожалуй, иногда такие жестокие шутки были очень даже полезны, а как весело вспоминать о них у костра.

Новый день залил Корвидиум ярким светом. Даже горе, что постигло город с падением Обители померкло в этом свете, точно олицетворяющем новую надежду.

Впрочем, далеко не всем этот рассвет принес надежду, далеко не всех успокоило утро, речь Владыки, его уверенный шаг. Пленник покоев, отведенных ему Владыкой, Матаан прекрасно слышал голос короля, прекрасно понимал слова. В том состоянии холодной сосредоточенности, что пришло за ужасом поражения и непониманием, он прекрасно слышал еще и то, что Аскар не говорил. Слышал приговор для себя.

Что-то случилось тогда, что-то пошло не так, как планировал его Господин и он должен был выяснить, что, выяснить любой ценой. А для этого ему нужно было добраться до Ретсита или любого другого города, где есть круг из синего камня. Только так он мог снова услышать Зажигающего.

Замерев у окна, Матаан напряженно склонился над подоконником.

Он не мог изменить произошедшего, но все еще мог исправить его последствия. А для этого нужно было бежать. Другой вопрос – как?

Нахмурившись, жнец сжал ладонь в кулак и медленно поднес его ко лбу, так и замерев. Окно слишком высоко, стражников не подкупить – псы Ридаара, что за него готовы на все.

Напряженно размышляющий, он сперва не обратил ни малейшего внимания на звук открывшейся двери. Но стоило визитеру сделать шаг, как жнец резко обернулся, мгновенно собравшись, но тотчас раздраженно стиснул зубы.

Служанка. Всего лишь жалкая служка, что испуганно замерла у двери с подносом. Неприметная конопатая девчонка, слишком неловкая, чтобы быть даже просто жительницей столицы. Селянка, каких множество в окрестностях… В окрестностях, вот только не в королевском замке!

Эта мысль вынудила Матаана мгновенно собраться, не сводя пристального взгляда с девчонки, что осторожно подошла с подносом к столу.

От проницательного взгляда не укрылся ни испуг девчонки, ни ее шаркающий шаг.

«Если это служанка – ее наемщик кретин. Если чей-то человек… Ее наемщик кретин.» – отвлеченно подумал он, ожидая.

И ожидал не зря.

Опустив поднос, девушка на миг замерла, быстро оглянулась на дверь и все же нерешительно взглянула на мужчину.

– Господин, вам… – дрогнувшим голосом произнесла она, достав из кармана сложенный в несколько раз конверт.

– Проклятье! – не удержавшись, на выдохе прошептал Матаан, ощущая глухое раздражение.

Какой кретин мог нанять это убожество, какому ослу пришло в голову передавать письмо здесь, где малейшее подозрение на нем будет равно смерти!

Вслух он больше ничего не сказал, только забрал письмо и сделал девушке знак остаться. Впрочем, спокойствие его длилось недолго. Мгновением позже служанке выпала великая честь увидеть крайнюю степень изумления на лице, обычно невозмутимого, Верховного жнеца.

Закончив читать, Матаан медленно поднял взгляд к девушке.

Если бы он знал, с какой бестолочью начал дело – никогда бы не связался с Нагсом. Вручить яд трусливой селянке, после чего писать письмо, в котором иносказательно, но говорил, что она и есть его шпион, наконец просто доверить бумаге факт их с Матааном близкого знакомства… И пусть письмо было предельно бессмысленным для постороннего и в другой раз жнец не отнесся бы к небольшой неосторожности так остро, сегодня даже эта мелочь вызывала глухую вспышку раздражения.

Покачав головой, жнец без слов подошел к столу, на котором как раз догорала свеча. Немедля, он поднес к огоньку край бумаги.

– Подойди, – коротко и властно распорядился он, не глядя на девушку.

Той ничего не осталось, кроме как повиноваться и шагнуть к мужчине.

Педантично проследив за тем, чтобы бумага сгорела полностью, Матаан обернулся к девушке. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, после чего резко сжал ее подбородок, поднимая голову.

– Расскажешь где я и сколько стражи. Скажешь, что мне здесь тесно, поняла? – пристально глядя в глаза побледневшей служанки, отчеканил он.

– Да… – едва слышно пролепетала она.

Внимательно глядя на нее, Матаан еще мгновение не отпускал ее, после чего разжал ладонь.

– Пошла вон, – привычно коротко и мрачно бросил он, снова развернувшись к окну.

«Не нуждается ли в чем-то мастер…» – эта фраза из всего письма привлекла его внимание наибольше.

Мастером его называли только его люди. Те, на кого он мог положиться как на Зажигающего.

Губы жнеца дрогнули в едва заметной улыбке. Если Нагс поможет им – Матаан свободен, а тогда… Тогда Нагсу можно простить и несколько глупостей.